Какой корабль я выбрал – на такой село и «моё» отделение: Майк, Шпиль, Коха, Киряк, Френк и Авнер. Киряк, хоть и показывал себя иногда тормозом и знатной задницей, но зато умел классно играть на гитаре; в тот день гитары на борту не имелось, но голос-то не пропьёшь! И Киряк задушевно запел:

- В ночь перед бурею на мачте

Горят Святого Эльма свечки,

Отогревая наши души

За все прошедшие года.

Когда воротимся мы в Портленд,

Мы будем кротки, как овечки.

Вот только в Портленд воротиться

Нам не придётся никогда.

Когда воротимся мы в Портленд,

Мы будем кротки, как овечки.

Вот только в Портленд воротиться

Нам не придётся никогда.

У миномётчика Карла оказалась с собой губная гармошка, и он ловко поймал мелодию. Над морскими волнами понеслось печальное пиликание, поддерживая дружное пение здоровенных мужских глоток:

- Что ж, если в Портленд нет возврата –

Пускай несёт нас чёрный парус!

Пусть будет сладок ром ямайский,

Всё остальное – ерунда.

Когда воротимся мы в Портленд –

Клянусь, я сам во всём покаюсь!

Вот только в Портленд воротиться

Нам не придётся никогда.

Когда воротимся мы в Портленд –

Клянусь, я сам во всём покаюсь!

Вот только в Портленд воротиться

Нам не придётся никогда.

Что ж, если в Портленд нет возврата –

Разделим золото, как братья,

Поскольку денежки чужие

Не достаются без труда.

Когда воротимся мы в Портленд –

Нас примет родина в объятья!

Вот только в Портленд воротиться

Нам не придётся никогда.

Когда воротимся мы в Портленд –

Нас примет родина в объятья!

Вот только в Портленд воротиться

Не дай нам, Боже, никогда!

[Булат Окуджава, полный текст и мелодию см. в Интернете.]

- Бренд! – послышался в шлеме голос Эспена. – Давай догадаюсь: это на твоём баркасе песни орут.

- Так точно! Правда, здорово?

- Приказываю заткнуться! У меня тут попались морячки слабонервные – чуть в штаны не напрудили. Им показалось, что приближаются настоящие пираты, а у меня с собой валерьянки нет. Я их командиру из-за вас ящик рома торчу – вернее, ты им будешь должен. Ещё бы чуть-чуть – и по вам шарахнули бы со всех стволов.

- Понял, ящик рома. Взвод! – скомандовал я своим. – Приказано заткнуться. Демаскируем…

- Бренд! –тут же послышался голос Берга. – Как слышишь? Приём!

- Слышу, комбат. Всё, заткнулись, больше не поём – никаких песен.

- Ты там пьян, что ли?! Какие песни?! У нас не хватает одного миномётного отделения, *** в рот! Их взводный сказал, что отдал его какому-то ушлому капитану. Ты, случайно, не знаешь, - какому именно?

- А какая разница, какому? Лишь бы не на сторону! Эти миномётчики что, на связь не выходят, что ли? Совсем пропали?

- Выходят. Говорят, плывут на корабле, вместе со всеми.

- Вот, видишь, нашлись!

- Бренд! Кончай придуряться! Ваша рота по плану должна идти первой, а все миномётчики – высаживаться со второй. Какого **** ты делаешь то, что не приказано?!

- Их командир мне их сам отдал. Да ещё и «спасибо» сказал.

- Он думал, что вы – из другой роты!

- Да *** я, что ли, что он там думал?! Я чужие мысли читать не умею! Вернёмся – пусть пишет рапорт: кого отдал, кому отдал. Я тоже напишу: кого взял, и у кого.

- Да *** мне твой рапорт нужен?! У меня планы ломаются!

- Комбат, ломаются только девки, да и то не все. А планы – они вообще никогда не исполняются: я хоть и салага, а давно это понял.

- Б****, когда вернёмся – я тебе точно уши оборву!

- Понял, с меня уши. Приём.

- ****, ***** ****** *****!!!

Хм, мы буквально пару часов назад впервые взошли на борт морского корабля, а наш комбат уже умеет ругаться, как тысяча пьяных боцманов… Вот что значит опыт! Или он просто так психует перед боем? Я ведь почему перед боем всегда такой болтливый и кажусь отмороженным? – нервишки шалят, чёрт побери! Так-то я тихий и скромный: меня любая продавщица сломит… Румина что-то вот вспомнилась…

Мы шли по морю целый день, а к цели вышли к следующему утру. Командиры потребовали от капитанов, чтобы они подтянулись к лагуне перед самым рассветом, когда южная ночь особенно черна, и их приказ был выполнен с безукоризненной точностью, и без отставших. Нам дали пять минут на помолиться, а затем три передовых корабля, не обнаружив радарами на берегу вражеских целей, осторожно вошли в бухту самым малым ходом, расходясь веером, уступая дорогу десанту. Рыбацкие кораблики пошли вслед за ними…

- БАХ!!! БА-БАХ!!!!!!

Сначала вспухла багрово-красная вспышка, ослепительная в «чёрный час». Затем жахнуло так, что первый взрыв показался детской игрушкой: гидравлический удар был так силён, что вибрация дошла даже до нашего корабля, продёрнув нас до костей. Чёрный дым рванул столбом в небо сразу метров на сто, закручиваясь в вышине в виде гриба. А видели мы всё это потому, что оно подсвечивалось огнём лютого пожара.

- Б***********!!!

- Ой, б***********!!!

- Что это?!!!!!!!

- Это ****ц!!!!

- БАХ!!! БА-БАХ!!!!!!

И опять – то же самое: дьявольское пламя, яростный столб чёрного дыма, вибрация по кораблю и по нашим душам.

- Да что ж такое-то?!!! Там же никого не было!!!! – заистерил кто-то.

- ***** в рот!!!

Это Эспен, что ли?

- БАХ!!!

Ну, хоть какая-то разница: просто одиночный взрыв, без дублирующего.

А я слышал не только вопли мужиков на палубе, но и слова на командирской волне в шлеме… и они не сильно отличались от того, что орали простые бойцы. Я торопливо зашёл на капитанский мостик – подальше от паникующих вояк.

- Брик, Эспен, приём!!! – заорал я в рацию. - Брик, Эспен, приём!!! Брик, Эспен, приём!!! Вы где?!! Я кому буду отдавать ящик рома и свои уши?!!! Брик, Эспен, приём!!!

Капитан корабля и рулевой, изрядно струхнувшие, посмотрели на меня как на чокнутого. Небось, уже думают, как бы побыстрее слинять отсюда, [лица нетрадиционной сексуальной ориентации].

Другие взводные, послушав меня, тоже кинулись вопить, призывая командиров, как будто наше коллективное эхо могло проскочить по эфиру гораздо дальше крика одинокого человека…

Ответов не было.

Глава 9. Десант.

Взводные продолжали пытаться докричаться до наших пропавших командиров.

- Кончай орать! – гавкнул я. – Сколько у нас осталось людей?

- На тех кораблях было два полных взвода…

- Значит, осталось 4 взвода, - подсчитал я, прикинув.

- Есть ещё взвод миномётчиков,… - это уже другой голос.

- Кто в нашей ситуации должен взять командование? – спросил я.

- …

- …

- Стало быть, ты, Бренд. Ты – капитан, а мы все – старлеи…

- Кедр ещё капитан, - напомнил я.

- Кедр был на тех кораблях…

- Б****! – расстроился я.

С Кедром мы несколько раз выпивали вместе – по-свойски, по-капитански, хотя он и был старше меня… В памяти осталось лишь овальное лицо и полноватые, грубые губы с грубым голосом.

- Бренд, уходить надо! Большие потери! Приказывай отход!

- Давай мне никто не будет приказывать! Предлагаете бросить товарищей и валить? Там есть выжившие – их надо спасать.

- Кто там мог выжить?!

- Заткнулись все! Чапай думать будет…

- Командыр, - подал голос капитан лоханки, качая головой. – Давай уходить, да? Нэхороший тут мэсто – погибнэшь совсэм зря.

Я и сам не понял, как в моей руке оказался пистолет. Вот, вроде бы, стою себе рядом, простой добрый парень, – и вот уже мой пистолетный ствол смотрит капитану в переносицу.

- Молчать!!! Вот только пикни про уход – сразу рыб пойдёшь кормить!