Майор Альварадо вышел перед строем, заложив руки за спину. Как всегда, подтянутый, с лёгкой улыбкой.
— Доброе утро, братья, — начал он бодро. — За эти дни мы вас прогнали через все анализы, какие только смогли придумать наши умники. Вы бегали, прыгали, потели, сдавали кровь, мочу и, и вроде бы, даже остатки совести. Результаты готовы.
Он обвёл строй взглядом и продолжил уже серьёзнее:
— Из вас пятнадцати отобрано пятеро для дальнейшей службы в более… закрытом подразделении Ордена. Эти пятеро остаются здесь. Остальные будут переведены в другие оперативные группы.
По строю пробежал едва заметный шум. Альварадо не стал тянуть:
— Мендоса, Ортега, Виттори, Сантана, Крус, шаг вперед.
Пятеро названных сделали шаг вперёд.
Майор посмотрел на тех, кто остался в строю, и добавил с лёгкой усмешкой:
— Для остальных. Не вешайте носы, парни. Отбор был не по тому, кто быстрее бегает и сильнее дерется, иначе Люку бы одного отобрали. Критерии были более тонкими - генетическими и некоторыми другими, о которых вам, к счастью, знать не положено. Да вы и не поймёте. Я во всяком случае, ничего не понял.
Он чуть прищурился и добавил с иронией:
— Можно даже сказать, что вам повезло. Потому что эти пятеро… — он кивнул на отобранных, — теперь испытывают на себе истинный гнев Господень. А вы останетесь относительно нормальными людьми. Относительно.
В строю кто-то тихо хмыкнул. Альварадо выпрямился и уже привычным командирским тоном закончил:
— Разойдись!
Десять человек одновременно сделали поворот. Кто-то шёл молча, кто-то тихо переговаривался. Отобранные пятеро остались стоять на месте. Майор Альварадо посмотрел на них долгим, оценивающим взглядом и негромко добавил:
— Поздравляю, братья. С этого момента ваша жизнь станет значительно интереснее. И значительно короче… если не повезёт.
Закрытый подземный полигон Ордена.
Уровень «Минус-3», комплекс под Толедо.
Яркий, холодный свет ламп заливал просторный зал. Пятеро отобранных стояли в шеренге, напряжённо глядя вперёд. Воздух был сухим и прохладным, с едва уловимым запахом озона и металла.
Майор Альварадо вышел на середину полигона. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдая, почти проповедническая сила:
— Сейчас вы увидите, к чему мы вас готовим. Знакомьтесь, старший лейтенант Гонсалес.
Из бокового коридора вышел крепкий, невысокий мужчина лет тридцати, в новенькой, необмятой ещё форме. Глаза его смотрели спокойно, уверенно, с чуть заметным прищуром. Казалось, ничего необычного в его виде не было.
— Гонсалес — возвышенный первого ранга, — продолжил Альварадо. — Покажите им, лейтенант.
Гонсалес коротко кивнул и шагнул вперёд, ускоряясь с каждой секундой. Мендоса любил футбол. Он видел, как быстро могут бегать крайние форварды – до тридцати, тридцати двух километров в час. По ощущениям, Гонсалес разогнался минимум вдвое быстрее. Когда он пробежал мимо, за ним ощутимо загудел воздух. Затем он резко остановился у стального листа толщиной миллиметров в пять. Размахнулся и ударил голым кулаком - раздался громкий, рваный звук. Кулак пробил сталь насквозь, оставив рваную, вывернутую дыру. Гонсалес нанёс второй удар. Третий. Края отверстий были изуродованы, словно это была тонкая жесть, а не броневая сталь. На острых краях дыр не было ни капли крови.
В зале повисла мёртвая тишина. Ортега тихо, почти благоговейно выматерился. Виттори стоял с приоткрытым ртом. Мендоса смотрел не отрываясь, чувствуя, как по спине пробежал холодок священного ужаса. Гонсалес спокойно вернулся к майору, даже не запыхавшись. Альварадо обвёл подчинённых тяжёлым, мрачным взглядом:
— Вот это, братья, и есть Возвышение. Наши учёные, ведомые истинной верой, способны творить истинные чудеса с человеческим телом. Вы все прошли отбор. Ваше психофизическое состояние позволяет пройти эту процедуру. Через несколько недель каждый из вас сможет делать то же самое… и даже больше.
Он сделал паузу, затем продолжил громче и вдохновеннее:
— Это нужно не ради благ земных, но ради продолжения борьбы во славу Господа!
Он сделал шаг вперёд.
— Схизматики и еретики — русские и все, кто пошёл за ними — тоже научились создавать подобных воинов. Один такой боец, как вы уже видели, способен пройти сквозь роту обычных солдат, даже не запыхавшись. Церковь не имеет права отставать. Мы не можем позволить Врагу быть сильнее нас.
Голос майора приобрел совсем уже металлические оттенки:
— Их технологии, к сожалению, пока что опережают наши. Но запомните, братья: всё, что они создают — греховно. Нечисто. Это порождение гордыни и богоотступничества, рождённое вне Церкви и без благословения Господа. Их «возвышенные» — это искажённые тени человека. Мы же поднимаем вас не ради тщеславия и не для служения земным царствам.
Он поднял руку, указывая вверх, словно обращался не только к ним, но и к Тому, Кто наблюдал свыше:
— Мы возвышаем вас для священной войны. Для того, чтобы само ангельское воинство могло сражаться вашими руками. Чтобы меч Господень обрёл плоть и кровь.
Альварадо замолчал на секунду, давая словам проникнуть глубже.
— Это тяжкая ноша. И огромная ответственность. Перед Господом. Перед Орденом. Перед всем, во что мы верим.
Мендоса медленно сжал и разжал кулак, глядя на пробитую стальную плиту. В голове крутилась только одна мысль: вот, значит, кем я стану.
Интерлюдия I. Новая жизнь.
Интерлюдия I. Новая жизнь.
Цюрих, район Оэрликон. Пять лет после Контакта.
Я стоял в очереди за пайком уже сорок минут. Ноябрьский ветер продувал куртку насквозь, пальцы в тонких перчатках совсем онемели. Передо мной тяжело переминалась с ноги на ногу толстая тётка в старой норковой шубе — когда-то дорогой, теперь потрёпанной и засаленной. Она всё время кашляла.
— Следующий! — крикнула женщина за прилавком.
Я подошёл, протянул свою карточку. Она даже не посмотрела мне в лицо.
— Хартманн. Двести грамм риса, банка тушёнки, пол-литра молока. Всё.
Я молча взял тонкий пластиковый пакет. Это был наш с Кларой ужин и завтрак на завтра. На обед я ел то, что выдавали на складе.
Позвольте представиться. Михаэль Хартманн. Бывший аналитик-рисковик Свисс Кредит. Бывший заместитель председателя окружного суда. Бывший казначей нашей небольшой квартальной общины. Бывший…да много чего бывший.
Контакт, будь он проклят… Я теперь работаю на складе казахстанск… простите, фирмы из Конфедерации – «Astana International Logistics» Таскаю ящики по двенадцать часов. Начальником у меня толстый, самодовольный казах, лет тридцати пяти, всегда в чистой одежде и с сытым лицом. Каждый раз, когда он проходит мимо и говорит со своим отвратительным акцентом «давай быстрее, Миша», я истово хочу его убить. Задушить своими руками, чтобы слышать хрип, видеть ужас в глазах. Не потому, что он плохой человек – я вообще его толком не знаю, а потому что раньше я сам так говорил таким же тоном, таким как он, с улыбкой, в тёплом офисе, потягивая свежий латте за восемь франков. Теперь же я киваю, опускаю глаза и быстрее таскаю эти чёртовы коробки. И да, я знаю, как всё это звучит.
Когда я проходил мимо чёрного Mercedes с российскими номерами, из окна на секунду высунулся молодой парень и громко рассмеялся над чем-то. Я отвернулся. Не хотел смотреть. Не хотел видеть их уверенные лица, дорогие куртки и то, как они спокойно живут в городе, который когда-то был нашим.
Дома Клара наверняка уже разогрела вчерашний суп. Мы едим его третий день подряд на ужин, вместе с пайкой. Хорошо, что было мясо, чтобы сварить его. Она почти не разговаривает в последнее время. Просто смотрит в одну точку и иногда тихо плачет по ночам. Говорит, что ей стыдно выходить на улицу — боится, что бывшие коллеги увидят, во что мы превратились. Хотя они сами не в лучшем положении. Вообще все здесь не в лучшем положении.