Когда поднялся, услышал в дальней по коридору комнате сдержанные маты, пыхтение и какие-то приглушенные удары. Взяв автомат на изготовку, я подкрался к комнате и осторожно заглянул в неё.

В бывшем врачебном кабинете с письменным столом для заседаний, малым диванчиком и прочими атрибутами врачебной практики, возле большого сейфа простейшей конструкции из металла толщиной 3-4 мм и с торчащими наружу петлями сидел и пытался штык ножом вскрыть дверцы один из "крутышек" нашего охранения.

Когда у меня под ногой хрустнула какая то хрупкая хрень типа оконного стекла, он дернулся и схватился за автомат. Но, поняв, что это не страшные боевики подобрались к нему, а свои мародёры, расслабился и пожаловался на то, что сейф, хоть и выглядит хлипким, никак не поддаётся.

Я осмотрел сейф: дверцы держались только на выпирающих наружных петлях и простом сувальдном замке, углы дверец были погнуты, и, тем не менее, он держался и не поддавался простым силовым, но непрофессиональным попыткам солдатика добраться до своего содержимого. Вряд-ли там что-то ценное сохранилось за годы войны, но зуд искателей сокровищ, признаюсь, зацепил и меня.

Я ему указал на то, что он применяет силу, а не инструмент. А что из рубящего инструмента есть у солдата? Нож не в счет, он против железа не тянет, нужно зубило! А у каждого солдата в каждом магазине к автомату по 30 одноразовых зубил.

Когда эта мысль дошла до его перекаченного мускулами маленького мозга, и я увидел, как в его глазах включился режим СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА, то понял, что надо валить из комнаты, чтобы рикошетом меня не зацепило, когда он начнет срезать торчащие петли пулями из автомата. Я помню, как сам срезал с бетонного фонарного столба кабель с помощью автомата: я тогда на всякий случай снял магазин, чтобы не выдать случайно очередь, если руку поведёт, и помнил фонтан из обрывков изоляции, который швырнуло мне в лицо; кабель, кстати, я тогда успешно срезал, а нам очень нужна была просто веревка.

Поэтому я торопливо шагнул обратно в коридор, за каменную стенку, чтобы не попасть под шальную пулю, т.к. видел, что придурка было уже не остановить...

Подошёл бобик от Лешего, мы уселись, и я продолжил слушать рассказ Руханова.

- Дальше последовала серия выстрелов на почти полмагазина. Дождавшись перерыва в стрельбе и услышав радостные вопли "крутого" вояки, я опять заглянул в комнату.

Начинающий взломщик воодушевленно копался во вскрытом сейфе с повиснувшей на одной петле дверцей. Судя по дыркам в дверце и в сейфе, этот юный конструктор не догадался отсоединить магазин от автомата или хотя бы перевести его на одиночный режим огня, - и сейфу досталось, так сказать, дополнительно, а ведь еще сам Дюма, земляк здешних туземцев, в «20 лет спустя» писал, что Дартаньян говорил Портосу, что с женщинами и дверьми надо действовать мягкостью. Но здесь не нашлось места столь прославленным героям и времени, чтобы них вспомнить.

На стрельбу примчались все всполошенные "крутые", что были в здании, и давай вопить сначала от облегчения после пережитого испуга, а потом бурно обсуждать содержимое сейфа.

В сейфе ничего интересного для меня, то есть золота, шуршащего монетами, и стреляющего не было, а были таблетки и ампулы (что, в принципе, не удивительно для больницы), а сейф, выходит, был просто запирающимся металлическим ящиком для лекарств. Из всех названий я узнал только глюкозу в ампулах, т.к. солдат всегда ищет и думает, че пожрать, а молодые солдатики еще и сладкого хотят все время. Поэтому я не понял того энтузиазма, с которым "крутые продвинутые" перцы стали распихивать непонятные колеса и ампулы по рюкзакам, а сладкую глюкозу пренебрежительно отложили в сторону. Я только потом догадался, что они надеялись либо найти там наркосодержащие препараты, либо кому-то перепродать/обменять их через своих или местных жителей. Себе ради интереса взял пару упаковок глюкозы в ампулах, т.к. помнил из детства, что таблетки с глюкозой – это сладко, вместо сахара (который был дефицитом) пойдёт.

Небольшое отступление: со сладким чаем с глюкозой я обломался, т.к. ни одна, ни 2-3-5 ампул глюкозы, добавленных в кружку с чаем, сладким его, к сожалению, не сделали, но если просто пить глюкозу, ни с чем не смешивая, то тогда она оставалась вполне сладкой.

Итак: кровати мы нашли, при вскрытии ящика сейфа придурок сумел не подстрелить ни себя, ни тех из наших, кто оставался снаружи, собирая ягоды, т.к. стрелял по сейфу он в сторону окон как раз с той стороны, где происходил сбор урожая, и, в общем-то, с добычей нужно было пройти пару-четверку километров до блокпоста, не попавшись по пути ни пиратам, ни своим, и дотащить еще всю добычу. Т.к. мне не улыбалось тащить на себе разобранные кровати по оврагам вверх вниз, я вызвался нести 4 мешка из-под спальников, набитых черешней.

Так и шли: солдаты-мулы в середке, а Крутое охранение по бокам конвоировало, причем, как я заметил, крутышки уже подсдохли на обратном пути, уже не носились как лоси по кустам вокруг каравана, а, высунув язык на плечо, брели рядом, все чаще перекладывая пулеметы из одной руки в другую – умаялись, коняшки.

Добрались без приключений: нас встречал испереживавшийся бледный летеха – он ведь слышал, как ему показалось, перестрелку в той стороне, куда мы ушли, и уже успел черт знает что надумать от того, что нас там всех положили или взяли в плен, и он разрывался между желанием бросится к нам на выручку или все таки выждать еще час-другой, надеясь нас дождаться и неизбежностью доклада командованию, что вверенные ему бойцы в почти полном составе покинули блокпост, пошли мародерить кровати и не вернулись или понесли потери!

Тогда-то я и сделал ошибку, возомнив, что совместная вылазка и толковый совет сблизила меня с сообществом крутых пельмешек. Я сгрузил все мешки с черешней в центральном блиндаже и пошел отдыхать после вылазки, рассчитывая, что мне оставят мою долю вкусняшек, т.к. на кровати я все равно не претендовал, ведь мы спали в своем собственном малом блиндаже окопного типа, и там кровать все равно некуда было ставить. Когда часа через два три я вернулся, все уже было сожрано и я понял, что здесь только волчьи законы действуют, если сразу свое не урвал, не отстоял, то скрысят и скажут, что так и было.

В общем, не задалась у нас дружба, и больше я с ними в вылазки не ходил, хотя они еще раза три бегали за кроватями, чтобы забить блиндаж удобными спальными местами…

[Здесь и ранее рассказы Руханова взяты из личных воспоминаний бойца с позывным «Харибол».]

- Мда, не везёт тебе, Руханов… то муравьи, то крысы… О, а вот мы и приехали! Правда, придётся пешком чуток пошагать...

Глава 23. Се ля ви

Больница в точности соответствовала тому описанию, которое дал Руханов: пафосные колонны возле центрального входа в 3-хэтажный административный корпус и длинные двухэтажные пристройки справа-слева. При этом парковочная автостоянка оказалась забитой под завязку, и все подъездные дороги – тоже. Руханов, быстро сообразив, что нет смысла терять время на то, чтобы пробиться поближе, торопливо раскланялся и, лихо выскочив наружу, помчался ко входу со скоростью солдата, которого позвали в заброшенный дом, где обнаружили забытую сбежавшими хозяевами выпивку.

Надо отметить: входные колонны изрядно обветшали, их штукатурка во многих местах осыпалась. Окна, слава Богу, остеклили заново, окружающую территорию очистили, и больница выглядела так, как ветхий старик, которого отмыли, побрили, причесали, сделав внешний вид относительно божеским, но всё же внешний наблюдатель догадывается, что объект наблюдения когда-то знал лучшие времена... те же старые выбоины от прежних перестрелок так никто и не заштукатурил!

Я, честно говоря, малость обалдел от такого количества пришедшей бронетехники: как будто бы сюда привезли целую роту раненых, хотя, как вы помните, прошедший бой оказался относительно скоротечным, и там воевали не столько люди, сколько техника и электроника. Откуда взялось столько раненых?! – может, мне сверху было не всё видно?.. Оставалось радоваться, что я сообразил всех раненых от внезапного ночного налёта отправить в тыл, а иначе эта больница просто лопнула бы от количества пациентов!