Я посмотрел на Салли, на ее высокие и острые шипы, собранные из волос. Вспомнил Нэнси и Розу. Погрузился в свои чувства, пытаясь представить, как ощущал бы себя, если бы надел армейскую куртку. Это помогло мне вжиться в свой образ.
И благодаря этому я понял: нет, что-то тут не сходится.
— Нет… — неуверенно начал я. — Это не в образе моего героя.
— Но… — вставил Мартин, но я тут же перебил его.
— Но ты прав, — я кивнул. — Это нужно сделать. Но нам нельзя уводить зрителя от истории мести. Если мой персонаж будет сосаться с первой встречной, то это обесценит всю трагедию, понимаешь? Он, получается, не скорбит совсем.
— Но целоваться все равно надо, ты сказал? — уточнил Мартин.
— Да, давай сделаем это. Герой вынужден пойти на такую сделку с этой девушкой, — я качнул головой в сторону Салли, — чтобы получить информацию и выйти на след убийцы. Я попробую изобразить отрешенность.
— Я понял. Сниму тебя с ее спины. Но можно еще и по моей идее снять второй поцелуй, а потом мы проявим пленку и посмотрим, как лучше. Согласен?
Не успел я открыть рот, как Салли заслонила его своей ладонью.
— Он согласен! Поехали, сладкий.
Первый вариант сцены мы сняли далеко не с первого дубля. Салли выходила из образа, и мне приходилось встряхивать ее, чтобы она отлипла от моих губ и языка. В какой-то момент я смирился, и мы сняли сцену так, как она получалась. Сначала Мартин заснял, как мы сближаемся и целуемся, затем — довольное лицо Салли с прикрытыми глазами, а потом — мое. Встав со спины девушки, он направил камеру на мою физиономию. Я целовал Салли, но при этом пытался показать, что моему герою это не нравится, выражение лица оставалось холодным, отрешенным, лишенным эмоций. Я думал о Сиде, том моменте, когда я ломал ему руку, вспоминал день, когда очнулся в грязной ванной — в общем, представлял самые неприятные моменты новой жизни, чтобы не поддаться страсти и сохранить лицо.
Затем мы повторили сцену, но уже с более приятными эмоциями. Я прижал Салли к себе, и она даже издала звук, напоминающий что-то типа мурлыканья. Когда мы закончили, я еле держал себя в руках.
— Точно не поедешь ко мне? — спросила она, словно рядом не было ни Криса, ни Мартина. Мне очень хотелось согласиться.
— Салли, это просто фильм, — сказал я, пересилив себя.
— То есть тебе не понравилось?
— Любой ответ будет неправильным.
— Просто скажи честно…
— Доброй ночи, Салли, — я улыбнулся ей. — Увидимся завтра на смене.
— Эх… Ты меня завел, а теперь кидаешь. Может, хотя бы твой друг со мной поедет? Он такой лапочка, смотри, — Салли обернулась и, вытянув руки, сжала шеки Кристофера, отчего его губы надулись. Он озадаченно посмотрел на нее, потом на меня. — Поедешь? Я же вижу, как ты на меня смотришь. Развлечемся немного. Джош не обидится, правда же?
— Я… пожалуй, откажусь… — неуверенно ответил Кристофер и сглотнул ком слюней.
— М-да… — недовольно протянула Салли и отпустила его. — Очень жаль. Ладно, мальчики. Пока.
Я посмотрел на Мартина, он посмотрел на меня. Я прочел полное равнодушие на его лице. Кристофер же был в полном смятении, его уши покраснели, и он смотрел в свое отражение в луже под ногами.
Глава 20
Полицейская погоня
После недавних съемок Мартин снова куда-то пропал и несколько дней не выходил на связь. Я приходил к нему домой, но он не открывал, трубку режиссер тоже не поднимал. В пятницу я в очередной раз позвонил ему, когда в самом разгаре шла смена в клубе, и он наконец-то удосужился ответить.
— Что, кто это? — нервно спросил он.
— Это Джош! Ты куда пропал? Что с фильмом? И говори громче, я на работе!
— Я сейчас занят другим проектом, до понедельника меня не жди! Я как раз хотел тебя кое о чем попросить!
— Да, и о чем⁈ — спросил я громко. Музыка мешала.
— Нам нужно изготовить пиропатроны для последней сцены, где тебя расстреливают! Тебе нужно найти человека, который соберет взрывчатку с пультом управления!
— И где мне его искать⁈
— Записывай адрес!
Ручки с листочком у меня под рукой не было, зато я знал, у кого она есть. Я зажал кнопку на рации и связался с баром.
— Салли, ты тут?
— Я тут! — ответила она.
— С кем ты говоришь⁈ — кричал Мартин.
— Называй адрес!
— Сохо в Нижнем Манхэттене, Мерцер Стрит, 149! — продиктовал он. — Записал?
— Сохо, Нижний Манхэттене, Мерцер Стрит, 149! — повторил я. — Записала?
— Да! — ответила Салли.
— Что⁈ — крикнул Мартин.
— Я записал, Мартин! А что там⁈
— Там живет Генрих Шнайдер, театральный техник! Он меня знает, назовешь мое имя! Закажи у него завтра взрывпакеты, штук десять! Купишь за свои деньги, ладно⁈ Я на мели! И скажи ему, чтобы были готовы к понедельнику! Если все сложится, во вторник снимем финальные сцены!
На следующее утро я отправился по адресу, Кристофер пошел со мной. На метро мы доехали до района Сохо, оказалось, он был неподалеку от моего места работы. Район меня удивил антуражем старины: здесь стояли приземистые здания девятнадцатого века из кирпича и с чугунными элементами в экстерьере. Легковых машин по Сохо колесило не так много, в основном по узким улочкам ездили грузовики, а по тротуарам ходили мужики, измазанные в саже и мазуте. По пути мы увидели несколько открытых автомобильных мастерских. Сразу видно, промышленный район.
Нужный дом нашли быстро, им оказалось трехэтажное зданьице, к его левой стене примыкал какой-то кирпичный склад, а к правой — таксопарк.
Я постучал в дверь и вошел, сразу же в нос ударил запах пороха. Все кругом было заставлено манекенами, почерневшими от пулевых попаданий и ожогов, а также верстаками и шкафами. Дверцы в них были открыты, демонстрируя полки, доверху набитые пиротехникой, проводами и инструментами. Кристофер увлеченно разглядывал мастерскую.
За дальним столом сидел ссохшийся старик, слегка дрожащий от собственной ветхости. Линзы очков увеличивали его глаза до комичных размеров. Он напомнил мне старого Гери, персонажа «Пиксар» из «Истории игрушек», который чинил ковбоя Вуди во второй части. Всю стену над ним заслоняли многочисленные грамоты и благодарственные письма за многолетнюю работу в театре.
— Генрих Шнайдер? — спросил я.
Тот поднял голову и кивнул, звучно чмокнув губами, словно хотел что-то сказать, но передумал.
— Я от Мартина Гловера. Мы снимаем фильм, нам нужна миниатюрная взрывчатка для сцены расстрела. Такие, чтобы взрывались по кнопке и крепились к телу.
— Я знаю… знаю, что вам нужно, — прокряхтел он. — Черный порох, проволока, электрический заряд, батарейка, кнопка… Да… Какая длина провода?
— Актер сам нажмет кнопку, — сказал я. — Поэтому длина не очень большая.
— Ясно… Количество? Время? Мощность?
— Десять штук до понедельника. Мощность… — я задумался и вспомнил, как эффектно разрывало от пуль людей в фильмах Пола Верховена. — Максимальная мощность.
— Хорошо. Аванс вперед… Полную плату не требую… Учитывая возраст, могу и не успеть… Каждый день на счету.
— Да, сэр, сколько это будет стоить?
— Мартин хороший человек. Он часто мне помогал… Поэтому пятьдесят долларов, двадцать вперед. Приходите во вторник…
В понедельник вечером Мартин объявился на пороге нашего с Крисом номера. Глаза навыкат, шляпа съехала набок, рубашка надета наизнанку.
— Одевайтесь! — сказал он и ворвался внутрь.
— Ты где был, Мартин? Я тебя обыскался.
— Я… снимал, — он быстрым шагом прошел на кухню, взял чайник и налил кипяченной воды в стакан, — новое одолжение для, э-э, русской мафии.
— Что? — Кристофер, лежавший на диване, поставил на паузу «Дуэлянтов» Ридли Скотта. — Какой мафии?
— Русской, — повторил Мартин и выпил весь стакан в пару глотков.
— Мартин, я же тебе говорил, это не совсем русские… Они же из Одессы, — проворчал я.
— Эй, они говорят по-русски, это все, что мне нужно знать, — Мартин развел руками и сложил их крест-накрест. Дал понять, что эта тема для него закрыта.