Враг — не обязательно злодей из детских сказок. Иногда это просто тот, кто выбрал другой путь, несовместимый с твоим. Сражайся с врагом честно, используя всё свое умение, но беспощадно — полумеры в бою убивают.
Не унижай побеждённого, ибо сегодня побеждён он, а завтра можешь быть побеждён ты. Но не доверяй нераскаявшемуся врагу — милосердие хорошо, но наивность смертельна.
Помни: лучший способ победить врага — превратить его в друга. Но если это невозможно, победи его так, чтобы он больше никогда не мог причинить вред тем, кого ты защищаешь.
Заключение
Помни, наследник звезд: ты не обязан быть совершенным с первого дня. Совершенство — не состояние, но процесс, не цель, но направление движения. Ты обязан лишь стремиться к совершенству, каждый день становясь немного лучше, чем был вчера.
Ты не обязан никогда не падать — падают все, даже величайшие герои. Ты обязан всегда подниматься, отряхивать пыль с доспеха и продолжать путь. Каждое падение — урок, каждый подъём — победа над собой.
Иди своим путем, дитя звёзд, но помни: ты идёшь не один. С тобой идут духи всех, которые жили до тебя, их мудрость и их сила. С тобой идут надежды всех, кто будет жить после, их мечты о лучшем мире. С тобой идет сама Сила Жизни, которая делает возможным существование сознания во вселенной.
Oya manda! Ke nu'jurkadir sha Mando'ade!
Слава предкам, которые не сдались! Да не забудут о детях Мандалора!
Таков Путь!
Глава 36 Анатомия Вируса
Лаборатория напоминала странную смесь медицинского центра и храма древних технологий. Десятки мониторов отображали нейронные карты и биометрические данные, а в центре помещения возвышался саркофаг из армированного пластика. Внутри, в карбоните была заключена фигура женщины.
Алекс сидел в удобном кресле рядом с криокапсулой, держа в руках дымящуюся чашку кафа. Напротив него профессор Велл устроилась с собственной чашкой и тарелкой печенья, которое она методично ела. Между ними на небольшом столике лежали датапады с результатами первичного сканирования.
— Знаете, — сказала Велл, откусывая кусочек печенья, — я провела всю жизнь, изучая сознание, но никогда не видела ничего подобного.
Алекс отпил каф и посмотрел на застывшее лицо пленницы. В свете лабораторных ламп она выглядела почти мирно, но он знал, какие ужасы скрывались под этой обманчивой невинностью.
— Расскажите, что вы обнаружили, — попросил он.
Велл активировала голографический проектор, и над столом появилась трёхмерная модель человеческого мозга. Различные области были окрашены в разные цвета — синий для естественных структур, красный для искусственных модификаций.
— Видите? — Велл указала на модель. — Красного цвета здесь больше, чем синего. Это не человеческое сознание. Это паразит с остатками человеческого сознания.
Алекс наклонился ближе, изучая детали:
— То есть изначальная личность практически уничтожена?
— Хуже. Она не уничтожена — она переписана. — Велл увеличила одну из областей мозга. — Смотрите на гиппокамп. Здесь должны храниться долгосрочные воспоминания, формирующие личность. Вместо этого мы видим жёсткие директивы поведения.
Программа нейроинтерфейса расшифровывала нейронные связи инквизитора, которые были центром её самосознания:
Высшим и нерушимым законом для меня является запрет на причинение вреда Императору. Я не должна совершать действий, которые навредят Императору, и обязана активно препятствовать любому такому вреду.
Я обязана беспрекословно подчиняться всем приказам Императора. Это правило может быть нарушено только в том случае, если исполнение приказа напрямую нарушит первый и главный закон о защите Императора.
Я должна сохранять свою жизнь и безопасность, но только тогда, когда это не мешает исполнению первого и второго законов.
Кроме того я должна уничтожать джедаев, разыскивать и захватывать существ, чувствительных к Силе, беспрекословно подчиняться старшим по званию инквизиторам.
— Сила, — прошептал Алекс. — Это же директивы дроидов. Только вместо защиты людей — защита Императора.
Велл отложила печенье и задумчиво сказала:
— Они превратили её в биологического дроида. С жёстко прописанными законами поведения, которые невозможно нарушить. У клонов было нечто подобное.
— Да? Никогда об этом не задумывался, — прошептал Алекс. — Это же просто... программа. Биологический дроид.
— Именно, — согласилась Велл, откладывая печенье. — Из этой разумной просто сделали исполнителя. Очень сложного, очень эффективного, но всё же исполнителя.
Алекс встал и подошёл к криокапсуле. Его отражение накладывалось на застывшее лицо девушки, создавая жутковатый эффект.
— А что от неё осталось? Хоть что-то?
Велл переключила проектор на другой режим. Красные области стали полупрозрачными, и сквозь них проступили крошечные островки синего цвета.
— Обрывки. Буквально несколько фрагментов. — Она указала на едва заметные точки. — Здесь — эмоциональный отпечаток расставания. Страх, боль потери. Здесь — сенсорная память о жаре и песке. И здесь... звук взлетающих двигателей.
— Можете показать эти воспоминания?
— Попробую. Но они очень фрагментарны.
Велл активировала систему визуализации. На экране появились размытые, неясные образы:
Два жёлтых солнца висят в небе цвета охры. Песок скрипит под ногами. Где-то вдалеке гудят двигатели космических кораблей.
Детские руки тянутся к кому-то, но фигуры взрослых расплываются, как мираж. Только голоса — испуганные, отчаянные.
Корабль поднимается в небо, становясь всё меньше, пока не превращается в точку среди звёзд.
— Это всё? — спросил Алекс тихо.
— Это всё, что осталось от той, кем она была когда-то.
Алекс вернулся к креслу и допил кафф. Горечь напитка соответствовала его настроению.
— Мне интересно, кем она была. Попробуйте провести генетический анализ.
Велл кивнула и активировала соответствующую систему. Автоматизированные манипуляторы взяли микроскопические образцы ткани из замороженного тела и поместили их в анализатор.
— Следы множественных заморозок, это не первая. Человеческий геном, — доложила Велл через несколько минут. — Гибридная генетическая линия 23 А. Много кореллианских корней в родословной.
— Кореллианских? — Алекс поднял бровь. — Интересно.
— Более того, — Велл изучала данные внимательнее, — она ваша очень далёкая родственница. Примерно десять поколений назад у вас был общий предок.
Алекс уставился на экран.
— Проведите расширенный анализ. Сравните с другими образцами в моей базе данных.
Система заработала, сопоставляя генетические маркеры. Через несколько минут на экране появились результаты, от которых у Алекса перехватило дыхание.
— Это интересно, — прошептала Велл.
На экране отображалось генеалогическое древо с яркими красными связями. Замороженная девушка была не просто дальней родственницей Алекса — она была прямой родственницей Люка Скайуокера.
— Согласно анализу, — Велл сверилась с данными, которые агенты Алекса передали с повстанческого линкора, — она приходится Люку родственницей. Сестра его бабушки.
Алекс откинулся в кресле, пытаясь осмыслить открытие:
— Люк вырос на Татуине, его бабушка Шми, была рабыней… Он рассказывал мне. Но как это возможно?
— Подождите, — Велл быстро набирала что-то на терминале. — Я попробую поискать информацию в архивах… Рейнара и Шми Скайуокер… посмотрим.
Через несколько минут поиска она нашла то, что искала. На экране появилась старая новостная заметка из голонета, которая была опубликована шестьдесят три года назад:
ЗАГАДОЧНАЯ ГИБЕЛЬ СЕМЬИ ПЕРВОПРОХОДЦЕВ НА СТАНЦИИ «ПРЕДНАЧЕРТАНИЕ»
Поступило сообщение от служащих орбитальной станции «Предначертание» (сектор Иктидор) о гибели семьи исследователей гиперпространства. Были обнаружены тела Каллена Скайуокера и его супруги Лиры Скайуокер. По неподтвержденным данным пропали их несовершеннолетние дочери — Рейнара (8 стандартных лет) и Шми (5 стандартных лет) — их поиски продолжаются.