Я забрался в кабину и принялся судорожно осматриваться. Нас в училище учили водить и грузовики, но это было так давно… но, вроде бы, тут что-то знакомое.

Так, заводим двигатель… Есть! Он зарычал громко и солидно, сразу – не то, что мой сраный бобик! Чему нас там ещё учили?.. вспоминай! Ага, вот чему: «Не надо пытаться ехать, пока автомобиль не снят с ручного тормоза.»! Ну, тогда делаем так: приподнял рычаг, нажал кнопку-фиксатор, затем опустил рычаг до конца вниз. Отпустил кнопку-фиксатор. Всё это я это сделал, не вставая с колен.

Бандиты, услышав звук мотора, перенесли огонь на кабину: на мои волосы, пиджак, за шиворот посыпался водопад мелкого крошева, в которое было мгновенно превращено лобовое стекло. Да хрен бы с ним, со стеклом: лишь бы двигатель не заглох от попаданий пуль! Так-то, вроде бы, корпус кабины казался солидным, но, если по ней шарахнут из пулемёта…

Я, усевшись на сиденье водителя так, что мой нос почти касался руля, вывернул руль влево почти до упора. Затем, кажись, педали. Как там в анекдоте было? – как-то так: «Справа – газец, слева – тормозец. Перепутаешь – тебе п…. плохо тебе будет, точно!». Я ступнёй плавно втопил правую…

Мотор загудел, впрягаясь в работу, и фургон, тронувшись, начал перегораживать дорогу. Как только его колёса съехали на противоположную обочину, я изо всех сил надавил на педаль тормоза, затем потянул тормозной рычаг вверх до упора. Грубо, неправильно, без выключения зажигания? – да насрать!!! Лишь бы остановиться.

Двигатель, поперхнувшись от подобного обращения, намертво заглох. Так и надо!

Не теряя ни секунды, я выпрыгнул наружу и побежал назад, прикрываясь корпусом автофургона, вставшего поперёк дорожной колеи. Его, конечно, можно объехать, да только всё пространство вокруг дороги представляло из себя дикое поле с огромными каменными валунами и отдельно стоящими чахлыми деревцами, на котором пытаться набирать скорость – чистейшее самоубийство.

Но не успел я сделать и несколько шагов, как в кабину влетела противотанковая граната. Ударная волна, задержанная корпусом кабины и частично – передней стенкой фургона, всё равно сохранила силу, опрокинувшую меня с разбега наземь: я пропахал на пузе чуть ли не метр, безнадёжно погубив дорогой костюм; воздух из груди выбило, а уши заложило словно ватой. Я, задыхаясь, полуконтуженный, кое-как встал на ноги и продолжил бег, превратившийся в походку пьяного в дупель человека: голова болела и кружилась, и лишь на адреналине и морально-волевых я ещё кое-как держался.

Работяги бежали со склона вниз, побросав лопаты. Автобус, взяв на борт техников и водителей автофургонов, уже тронулся обратным курсом; оставалось лишь проводить его взглядом. Кожоюн, дав в своём джипе места нескольким людям, тоже как раз нервно сорвался с места: ну, значит, и этот тоже пиратам не попадётся. Из четырёх грузовиков, на которых приехали работяги, один, загруженный, двинулся вслед за Кожоюном; оставалось ещё три.

Я увидел, что один из оставшихся грузовых пикапов вдруг вывел свой двигатель на рабочие обороты и начал трогаться с места, не дожидаясь, пока его кузов заполнится убегающими. Вот же тварь! Пришлось, напрягая все силы, бросаться ему наперерез и угрожать пистолетом: побледневший водила остановился, отрывая от руля и поднимая вверх дрожавшие руки.

- Живо, живо! – подгонял я, хотя мужики и без меня догадывались, что надо бы поторопиться. – Гоу, гоу, гоу!!!

По счастью, посадкой саженцев занимались всё-таки не старики, а мужчины в расцвете сил, а то, наверное, кому-то уйти бы не удалось. Я, конечно, оставался до отхода последнего, четвертого грузовика…

Между тем среди бандитов нашёлся кто-то достаточно злобный и авторитетный, который скомандовал наступать. Я, стоя на коленях под прикрытием задней стенки «своего» автофургона, снова поднял оружие: бах!... бах! Бегущие толпой представляли собой отличную мишень: два выстрела – и двое падают на спину, раскинув руки. Как в тире!

Ага, а это, слава Богу, «ненастоящие» пираты! Те вообще отморозки безбашенные, а эти смерть всё-таки боятся: из-за двух выстрелов попадали наземь, как городошные кегли; кое-кто, правда, опустился на одно колено, начав торопливо в меня целиться. Дзынь, дзынь, дзынь, дзынь, вжих, вжих, вжих, вжих!!! – пули, рикошетя от стального фургона, вставшего под углом, прожужжали рядом со мной.

Я улёгся возле заднего колеса, устраиваясь получше, и получил ещё несколько секунд на то, чтобы спокойно прицелиться.

- Бах! Бах!

Из стоявших на одном колене упал только один. По мне начали стрелять даже лежавшие; с оглушительным хлопком взорвалось колесо, прикрывавшее меня. Кстати, никому не советую протыкать колёса тяжёлых автофургонов шилом: если у вас это всё же получится, то вам оторвёт кисть руки как кусок тонкой бумаги – вот потом и будете думать, что искать: то ли шило, то ли руку! Соответственно, возле моей многострадальной головы снова хлопнуло так, что я чуть не обделался и чуть слух не потерял окончательно.

Над кабиной второго грузовика показался боец, державший на плече базуку. Я вскочил со скоростью проснувшегося школьника, ужаснувшегося тому, что проспал и опоздал на первый урок, и опрометью, как ужаленный, помчался к последнему грузовику, благо погрузка на него тоже завершалась: в него лезли последние работяги – если, конечно, кто-то не пытался отсидеться среди деревьев.

- БАХ!!!

Ракета попала в землю: видать, пиратам содержимое фургонов приказано было беречь… Удар по грунту отозвался ударом по моим ступням, очередная взрывная волна меня догнала – и меня опять бросило ничком вперёд; пистолет отлетел в сторону. Лёжа на траве, я почувствовал, что сил встать и тем более бежать у меня уже не осталось: тело отказывалось слушаться и жаждало отлежаться неподвижно.

«Ну, всё, п***ц…»,- вяло подумал я, ощущая, что не могу даже бояться: нервная система отключилась окончательно.

Меня ухватили за плечи, рывком подняли на ноги, потащили. Я честно пытался перебирать ногами, но, наверное, только мешал тем двоим, которые волокли меня к грузовику, закинув мои руки себе на плечи. Они затем ухватили меня за пояс, приподняли – сидевшие в кузове потянули меня внутрь в несколько рук, и я, свернувшись калачиком, улёгся на самодельном полу, собранном из горбыля, непригодного для строительства.

Дощатый пол подо мной затрясся: грузовичок рванулся догонять остальных. Помнится, мне подложили под голову скатку из ткани, пропахшей вонючим по́том, а как я добрался до города – уже не помню. Помню только горечь во рту.

Пистолет я потерял, но зато фляжка с остатками коньяка доехала со мной вполне благополучно. И я пиратам точно никогда не прощу, что из-за них мне пришлось бросить шикарный шашлык, какого я никогда до того дня не ел!

Эпилог

На одной из планет один из её многочисленных посёлков купался в последних тёплых лучах ласкового солнца, готовясь к осени. Давайте-ка я сначала расскажу моим уважаемым читателям, что это был за посёлок, и какова была его цена…

Любому государству выгодно, чтобы его граждане жили бы в домах-муравейниках: это и дешевле, и проще в обслуживании, а ещё при этом большое количество людей обитает компактно на малой территории, что увеличивает возможность их синергетической отдачи, что благоприятно для динамики экономики. А не в посёлках с индивидуальной застройкой.

Но люди не хотят жить в муравейниках. Поэтому все, у кого есть ну хоть какие-то лишние деньги, стараются сделать себе отдельный дом, чтобы вокруг была зелень, а не серый, грязный бетон. А чтобы получать денег побольше, им приходится сначала сделать свою позицию в государственной иерархии повыше, что само по себе маленький подвиг.

А вот на другой планете… особенно на той, на которой ещё нет экономики, полностью самодостаточной, и которой из-за этого приходится тратить на доставку нужной продукции воистину космические деньги, в прямом смысле слова вырывая их изо рта своих жителей, - на ней гражданам получать лишние доходы на порядок труднее!!! А как там с личными домами?