Глава 3. Новогодние приключения.
Наступило 31 декабря, и отобранные кандидаты пошли на погрузку во флаейр, назначенный для доставки нас в научный центр. Разумеется, шли строем. Ради такого дела нам арендовали нормальный пассажирский тарантас: небольшой, комфортный, и его кресла не складывались в пол без оглядки на то, остались ли пристёгнутые пассажиры или нет… Нам же оставалось лишь молиться, чтобы у пиратов тоже был Новый год: не очень-то верилось в заверения, что на этот раз они нашу космическую систему ПВО не прорвут, а пассажирский фургон отбиться от врагов шансов не имел вообще никаких.
Флайер сел на ту самую площадку, на которую несколько месяцев назад очень неудачно приземлился пиратский десантно-штурмовой модуль (ДШМ). Мы вышли, огляделись: ёлки-моталки! Т.е., в самом прямом смысле слова: ели, высаженные на территории, были обмотаны мерцающими разноцветными гирляндами, а здания оказались полностью застеклёнными: о прошлом бое напоминали лишь щербины на стенах.
- Здравствуйте, молодые люди! – приветствовал нас седовласый солидный глава центра. - Добро пожаловать! Мы рады встрече с нашими защитниками!
- Здрав жлаем, господин ректор! – дружно ответили мы, расположенные строем.
Рядом с ректором стояли солидные бабушки, под конвоем которых нас провели в гардеробную, а из неё – в бальный зал.
Мы принялись озираться: это был общий актовый зал с возвышением под трибуну, из которого вынесли почти все стулья, а оставшиеся расставили вдоль стен. Высокие окна и потолки, обеспечивающие доступ в помещение достаточного количества воздуха и света. Архитектура со своими высокими дверями и окнами в целом претендовала на отсылку к древним стилям Матери-Земли, добавляя солидности и чопорности, но развешенные везде мерцающие гирлянды и мишура создавали праздничное настроение. Которое усиливалось от вида длинного стола, тянувшегося вдоль всей фасадной стены зала, напротив нас, накрытого белой скатертью и заставленного фужерами, бутылками шампанского и блюдами с мелкими закусками. Вдоль стола, выстроенные с равными интервалами, замерли официанты - молоденькие юноши и девушки в белых рубашках и чёрных юбках и брюках, с чёрными галстуками-бабочками.
А в центре огромного зала стояла ель высотой до потолка, украшенная гирляндами, ёлочными игрушками, мишурой, распушенными клочьями белоснежной ваты: на её верхушке красовалась звезда с лучами разной длины. Я в своей жизни никогда такой не видел! – по той лишь причине, что в моём городке не имелось ни одного зала подходящей высоты. И едва ли у какой нашей школы имелся годовой бюджет, способный покрыть хотя бы стоимость увиденных мной украшений, поскольку у нас не имелось заводов, производящих подобные изделия: нам всё это пришлось бы закупать с другой планеты…
Топтались и переговаривались мы недолго: минут через 15 в зал хлынули сотрудники центра: молодые и пожилые, мужчины и женщины. Из общего потока стали отделяться бойкие девицы, подбегавшие к нам и смело хватавшие за руку понравившихся парней, забалтывая их потоком вопросов и заливая улыбками. Я и глазом моргнуть не успел, как остался в гордом одиночестве, и прекрасно понимал – почему меня никто не зацепил…
Ко мне то и дело подходили знакомые сотрудники, здороваясь. Женщин украшали сногсшибательные причёски и макияж: я не узнал ни одну из них, пока они не начинали здороваться – лишь тогда я угадывал имя, по голосу. Они превратились в сказочных красавиц, пришедших на королевский праздник в бальных платьях с голыми спинами, - мне оставалось лишь разевать рот, изумляясь подобному перевоплощению; дамам льстил мой потрясённый вид.
Все подошедшие, в свою очередь, тоже удивлялись – и мне приходилось выслушивать один и тот же вопрос на все лады:
- А Вы, значит, Дважды Герой? А мы и не знали! У Вас столько орденов!
«А вы, небось, думали, что ваша Айкира Хурбоевна путается с простым солдатом караульной службы?» - ехидно отвечал я, но про себя, а так-то в ответ лишь скромно потуплял взор.
По счастью, мужчины, державшие под ручку своих дам, глупых вопросов мне не задавали и только снисходительно улыбались. Мол, ладно, парень: такова твоя судьба…
Айкира ко мне не подошла, а я её и не видел: моё внимание обращалось то туда, то сюда, а пялиться глазами в толпу, выискивая её, я не собирался. Как там Майк говорил? – «и стою я весь такой обаятельный в белом кителе»? – значит, буду стоять и сиять не хуже ёлки!
- Ой, а это Вы? Это точно Вы! Я Вас и не узнала! – на меня хлынуло весёлое девичье щебетание, которого удостаивались только мои товарищи.
Я глянул сверху вниз и ответил удивлённо:
- Привет, Валька! Блин, Валентина! Ой, простите, сударыня: не знаю Ваше отчество…
Вихрь праздничной, весёлой, живой энергии мгновенно меня запутал и смешал; я растерялся.
- Ай, не надо по отчеству! – отмахнулась девушка. – Зовите просто «Валя». А Вы один здесь?
- Не один. Нас тут почти целый взвод, - грустно отшутился я.
- Ваших товарищей уже разобрали. Я тоже без пары. Давайте тогда тусить вместе.
- Давайте.
- А давай на ты?
- Давай.
Я тоже оказался под водопадом девичьих вопросов и предложений; она решительно повела меня поперёк зала как бычка на верёвочке. Мы остановились возле вереницы сдвинутых столов; официанты уже вовсю разливали шампанское, не успевая открывать бутылки. Валя взяла один фужер – мне пришлось взять себе.
- За встречу! – прощебетала она.
- За встречу! – согласился я, и мы выпили.
Шампанское натощак быстро ударило в голову, и всеобщее возбуждённое веселье передалось и мне. Кавалеры держали дам за талию – я последовал их примеру, и моя ладонь легла на тёплую шелковистую девичью кожу выше попочки. Моя спутница как будто ничего и не заметила, продолжая болтать:
- А тебе не страшно было воевать? Я такая трусиха, такая трусиха! Я только-только пошла в оранжерею, как ударил тот страшный взрыв! Все-все окна разбило, в кабинетах всё стеклянное грохнулось. Я, наверное, полчаса на полу лежала: думала, что всё…
- Ты очень храбрая. Кроме тебя, в ту теплицу никто не полез, - я поощрительно погладил её по голой пояснице.
- Правда?
- И очень красивая!
«Ещё пару бокалов – и вообще станешь ничего!» - цинично добавил мой внутренний голос.
- Здравствуйте, Владимир Петрович! – послышался рядом грудной женский голос, который я не спутаю ни с каким другим.
Пузырьки шампанского ударили в нос; я поперхнулся, прокашлялся:
- Здравствуйте, Айкира Хурбоевна. С Наступающим Вас!
И посмотрел на её лицо.
И остальной мир сразу перестал существовать.
Я смотрел на её чёрные, как смоль, волосы, уложенные в каре с лёгкими завитушками, при этом заколка с бабочкой сдвигала правую чёлку за ухо. Крылья бабочки сверкали разноцветными мелкими камушками, не похожими на дешёвую бижутерию. Большие, глубокие чёрные глаза вобрали меня мгновенно и всего – и тут я понял, что фраза «утонул в её глазах» - это не выдумка писателей, а чей-то жизненный опыт. Быть может, печальный.
- С Наступающим! – ответила она, а я лишь зачарованно смотрел, как шевелятся её полные завлекающие губы, накрашенные помадой насыщенного бордового цвета, по периметру ограниченной коричневым карандашом. – Я вижу, Вы со спутницей?
Валя невольно прижалась ко мне поближе.
- Да, это Ваша Валентина, - ответил я покорно. – Практикантка.
- Ну, Валентина уже не практикантка, - снисходительно пояснила Айкира. – Она сейчас наш полноправный сотрудник, лаборант, а учёбу закончила с красным дипломом.
- Здравствуйте, Айкира Хурбоевна! – пискнула мышка.
- Здравствуйте, Валя. Развлекайтесь!
И она с такой королевской благосклонностью кивнула нам, удаляясь, что мне сделалось больно. Её муж, проходя рядом, удостоил меня сухим кивком.
Я залпом допил бокал и взял другой.
- Ты её сильно любишь? – робко спросила Валя.
— Это всё – прошлое, - я пожал плечами, глядя на пузырьки в бокале. – Когда-то мы даже вместе собирали картошку на фермерском поле, но прошлое не возвращается. Мы живём здесь и сейчас. Давай за это второй тост…