Кроме одного.
Себастьян остановил прокрутку и увеличил участок. 22 октября, 19:47 – 23 октября, 14:30. Вечер ограбления. Согласно данным отеля и показаниям датчиков на телефоне, Мендоса вернулся в номер раньше обычного, лёг спать в 20:10 и почти не выходил из комнаты до половины второго дня следующего дня. Ни звонков, ни движений по номеру. Только лёгкий шум воды в душе около 11 утра. Себастьян откинулся назад и тихо выдохнул сквозь зубы.
— Слишком чисто, — прошептал он по-французски.
Опытный разведчик внутри него уже почти кричал. Когда человек, который всю жизнь жил в режиме постоянного движения, внезапно ложится спать в девять вечера и почти сутки не высовывает носа из номера — это либо глубокая депрессия, либо… либо он был в другом месте. И очень не хотел, чтобы его руководство и телефон это зафиксировали. Кровь привычно вскипела в жилах, как всегда, когда он нападал на след.
Себастьян потёр переносицу. Он прекрасно понимал, что если сейчас запросит глубокий поиск по информаторам Церкви в Мексике— «что происходило в порту Веракрус и вокруг него вечером 22 октября» — то рискует получить очень неприятный отлуп.
Лакруа был живым предупреждением. Теперь он стал старшим лейтенантом. Центральный аппарат расщедрился на личный визит куратора по кадрам, который наложил на Лакруа чудовищную епитимью в виде строгого годового поста, понизил в звании и направил на переаттестацию, формально – за какие-то мелкие проступки по делам полугодовой давности. Всем всё стало кристально ясно – Мендосу не трогать. Ему теперь можно всё. Себастьян знал такие игры – некогда ему не было равных в них.
Он долго смотрел на экран, где на графике мигал участок с 19:47 до 14:30 следующего дня. Потом тихо, шёпотом, сказал сам себе:
— Ты слишком чист, брат Мендоса… Даже для воина Ордена.
Отец Себастиан несколько секунд сидел неподвижно, глядя на мигающий участок хронологии. Потом медленно потянулся к внутренней связи и открыл канал с кадровой службой.
— Брат Мартин, — произнёс он спокойно. — Подготовьте мне отпуск. Хочу посетить купальни в Карловых Варах. Подберите санаторий поскромнее, с хорошим лечебным пакетом, и чтобы кормили прилично.
На том конце линии повисла неловкая пауза.
— Отец Себастиан… — в голосе кадровика слышалось искреннее удивление. — У нас же есть стандартные процедуры. Вы могли бы пройти лечение и восстановление за в наших центрах. Зачем вам…
— Я старый человек, брат Мартин, — мягко перебил того Себастиан. — И у меня есть свои привычки. Я не люблю, когда в моём геноме копаются, пока я ещё способен сам решать, как именно хочу стареть. Карловы Вары. Как в старые времена. Оформляйте.
— Как прикажете, отец-экзекутор.
Прага, три дня спустя.
Маленькая пивная «U Zlatého Tygra» в Старом Городе была почти пуста - стоял ранний вечер буднего дня. В углу, за тяжёлым дубовым столом у окна, сидел сухощавый старик в сером пальто. Перед ним стояла уже третья кружка «Пилзнера». Отец Себастиан вошёл тихо. Снял шляпу, повесил её на крюк и сел напротив.
— Здравствуй, Вацлав.
Чех поднял глаза. В них мелькнуло узнавание, а потом болезненное раздражение.
— Жан-Пьер… — тяжело выдохнул он. — Я надеялся, что ты уже подох, старый козел.
— Пока нет, — с иронией ответил Себастиан. — Хотя много кто старался.
Он сделал знак официанту и заказал себе тёмное. Некоторое время они молчали. Наконец Вацлав тяжело вздохнул.
— Говори сразу, чего тебе надо. Я уже стар, нет никакого желания начинать с предварительных ласк.
— Пару контактов в Мехико, — покладисто ответил Себастиан. — Люди, которые могут проверить одно событие недавно. Без шума, без официальных каналов, что твоих, что моих. Только личные связи.
Вацлав долго смотрел на него, потом от обилия эмоций перешёл на русский:
- Ty ebnulsya[27], Жан-Пьер? — прошипел он. — Лезть в дела Церкви? Нет. Nahui[28]. Я уже двадцать лет как на пенсии. Внуки, дача под Прагой, рыбалка. Я не хочу даже слышать про ваши святые делишки.
Себастиан молчал, спокойно глядя на собеседника. Вацлав наклонился ближе, голос стал ниже и жёстче:
— Я не трус, ты это знаешь. Но я видел, что бывает с теми, кто слишком глубоко засовывает нос в дела вашего Ордена. Они либо исчезают, либо их находят с выжженными мозгами. И никто ничего. Я не собираюсь становиться следующим. У меня есть жизнь. Нормальная, тихая жизнь. И я хочу её нормально дожить.
Себастиан наклонился навстречу
- Ты мне должен, Вацлав. Помнишь Вену, восемьдесят седьмой? Да, Восточный блок уже трещал по швам, но за те делишки тебя бы прислонили к стенке в два счёта.
Вацлав поморщился, как от зубной боли и вновь перешёл на русский:
— Ebena mater![29] Ты сохранил те бумаги?
— Я сохраняю всё, — спокойно ответил Себастиан. — Это наша профессия. Так что давай без театральных сцен, полковник Новотны. Всего один звонок, скажешь, чтобы на мои запросы отвечали, как на твои.
— Оказанная услуга[30]… Генерал Леклер, старые грешки уже никому не интересны. Начальство дважды померло, архивы мыши погрызли. А я просто старый хрен, никому не нужный, который хочет спокойно дожить отпущенный срок.
Себастиан молча передал чеху запечатанный конверт. Тот вскрыл его, и впился глазами в фотографии и распечатки.
- Suka! – вновь по-русски выругался старый чех. – Внуков-то зачем в это втягивать?
— Твой Томаш сам втянулся, — ровным голосом ответил Себастиан. — Никто его не просил путаться с курьерами Ордена и оказывать им потом мелкие услуги. Особенно такие, что оставляют следы в Сети. Молодёжь, они все такие неосторожные… Ну так что, сделка?
- Ebanyi ty chert, gnida, pidoras sranyi[31] – хмуро и обречённо ответил ему Вацлав.
- Насколько я помню русский, это kanaet za soglasie – самодовольно откинулся на спинку стула старый француз. – Тогда я жду контакты и имена, не позже сегодняшнего вечера. Мой номер ты знаешь.
Спустя неделю. Номер в санатории в Карловых Варах.
Свет горел только над столом — одинокая лампа с зелёным абажуром. Отец Себастиан сидел в рубашке с закатанными рукавами, глаза были красные от недосыпа. Перед ним лежал раскрытый ноутбук с контрабандным, глубоко модифицированным ИИ, который он использовал уже больше двух лет. Официально такого софта в Ордене не существовало. Он потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать сон. Кофе уже не помогал.
— Ещё раз, — хрипло сказал он. — Камеры в радиусе восьмисот метров от терминала 14. Время с 19:40 до 23:20. Сопоставь с данными коммерческих спутников и вышками сотовой связи.
ИИ ответил металлическим голосом:
— Выполняю… Обработка завершена. 1872 объекта. 99,73% — статистический шум. 0,27% информации обработаны пользователем уже трижды.
— Ещё раз. Теперь всё, что есть по району порта Веракрус вечера 22 октября. Допросы, рапорты полиции, события в больницах, моргах. Особенно любые упоминания о чем-то странном.
Спустя еще сорок минут ИИ наконец ответил:
— Выполняю… Обработка завершена. Наиболее релевантный материал — протокол допроса от 23 октября. Свидетель: Хуан Карлос Рамирес, 31 год, мелкий распространитель из района порта. Допрос проводился мексиканской федеральной полицией в рамках расследования не связанного с запросом пользователя.
На экране открылся отсканированный документ с пометками ИИ.
— Допрос вёл старший следователь Мигель Ортега. Свидетель получил множественные травмы: переломы рёбер, разрыв селезёнки, обширные кровоизлияния внутренних органов. Скончался через четыре часа после окончания допроса в камере предварительного заключения. Официальная причина смерти — «острая сердечная недостаточность на фоне ранее имевшихся заболеваний».