— Подполковник Мендоса, — сухо произнёс Сальваторе, не протягивая руки. — Добро пожаловать в ад.

Он окинул Мендосу быстрым, оценивающим взглядом, явно не испытывая ни малейшей радости от своего нового зама.

— Пойдёмте. Личный состав уже построен.

Они вышли в просторный зал для построений. Здесь царила мёртвая тишина. Перед ними ровными рядами стояли сорок семь человек — все в чёрной форме Спецбатальона. На плацу не было ни одного обычного человека, только возвышенные. Мендоса сразу заметил разницу в уровне, большинство были «Стражами», крепкими, с холодными глазами и идеальной осанкой бойцами. Выделялись лишь командиры взводов, «Офицеры». Их движения были чуть более плавными, а взгляды — ещё тяжелее.

Полковник Сальваторе остановился перед строем.

— Господа, — громко начал он. — Представляю вам моего заместителя— подполковника Хоакина Мендосу. Он переведён к нам… по личному распоряжению кардинала Конти.

В зале повисла тяжёлая тишина без единого приветственного возгласа. Только десятки внимательных, холодных глаз изучали Мендосу. Кто-то едва заметно скривил губы. Кто-то переглянулся с соседом. Сальваторе продолжил, не скрывая раздражения в голосе:

— Подполковник Мендоса ранее служил в Жандармерии, в Ордене, имеет богатый опыт работы за пределами Европы. Я ожидаю, что вы будете относиться к нему с должным уважением. Вопросы?

Вопросов не было. Мендоса медленно прошёлся вдоль строя, разглядывая лица. Ни одного знакомого. Эти люди жили в совершенно другом мире — мире внутренних чисток, тайных допросов и тихих казней. Мир, к которому он теперь официально принадлежал. Один из «Офицеров» — высокий блондин с ледяными глазами — смотрел на него особенно пристально. На его груди тускло поблёскивали кресты с мечами отметки боевых операций. Он вышел из строя.

- Капитан Риккардо Вольпе, комвзвода-1, подполковник Мендоса! — отрекомендовался он — Так вы и есть наш новый зам? — громко и нагло бросил Вольпе, не сводя глаз с подполковника. — Орденский? Говорят, вы вернулись с того света?

Он сделал ещё шаг и резко, демонстративно толкнул Мендосу плечом, едва не сбив с ног.

— Простите, подполковник, я так неуклюж сегодня. Впрочем, вы всегда можете отправить меня на гауптвахту. Кардинал, я уверен, подпишет.

В зале повисла звенящая тишина. Все замерли. Мендоса медленно повернул голову и посмотрел на Сальваторе. В его глазах стоял немой вопрос. Полковник ухмыльнулся — широко, с неприкрытой неприязнью.

— О-о, орденский герой спрашивает у мамочки разрешения? — издевательски протянул он. — Как трогательно.

Сальваторе откинулся назад, скрестив руки на груди.

— Контакт, Мендоса. Я благословляю.

В следующую секунду капитан уже летел в атаку. Первый удар Вольпе Мендоса встретил предплечьем. Хрустнула кость. Вольпе зарычал от боли, но Мендоса уже крутанулся, поймал его за запястье и хлёстким ударом ладони сломал руку в локте. Капитан взвыл, но Мендоса не дал ему упасть — коротким, страшным ударом ноги в солнечное сплетение отправил его в полёт через ползала.

Двое других — оба «Стража», явно с серьёзным боевым опытом — бросились одновременно.

Один попытался зайти сбоку и провести удушающий. Мендоса перехватил его руку, вывернул в неестественный угол и с хрустом вывихнул плечо. Второго он встретил прямым ударом локтя в лицо. Хрястнул нос, брызнула кровь. Мендоса не остановился — поймал противника за ворот и с силой впечатал лицом в бетонную стену. Тот сполз вниз с разбитым в кровавое месиво лицом, но сознания не потерял. Вольпе, несмотря на сломанную руку, уже поднимался, рыча от ярости – регенерация сработала штатно, грубо срастив кости за секунды. Мендоса шагнул к нему, схватил за горло и с лёгкостью оторвал от пола. Несколько секунд он держал брыкающегося капитана на весу, глядя ему прямо в глаза.

— Ты хотел проверить, капитан? — ласково спросил Мендоса. — Проверил?

Он разжал пальцы. Вольпе рухнул на колени, хватая ртом воздух. Весь бой занял меньше девяти секунд. В зале стояла мёртвая тишина. Только тяжёлое дыхание троих поверженных бойцов нарушало её. Полковник Сальваторе медленно встал. На его лице уже не было издёвки, лишь удивлённое уважение.

— Неплохо, подполковник, — процедил он. — Совсем неплохо.

Мендоса вытер кровь с костяшек пальцев о штанину и спокойно посмотрел на подчинённых.

— Если кто-то ещё хочет… потренироваться… я к вашим услугам.

Никто не двинулся с места.

Вентиляция в курилке Спецбатальона работала плохо, поэтому воздух был густой, сизый от дыма. Трое мужчин сидели на старых металлических ящиках у дальней стены. Мендоса молча курил, прислонившись спиной к холодному бетону. Напротив него, с сигаретой в здоровой руке, сидел капитан Вольпе — с перебинтованной, но уже сросшейся рукой и свежим пластырем на разбитом носу. Рядом, закинув ногу на ногу, расположился полковник Сальваторе.

Полковник первым нарушил тишину.

— Ладно… — тяжело выдохнул он, выпуская дым через нос. — Давай нормально поговорим, подполковник.

Он посмотрел на Мендосу почти виновато.

— Меня позавчера дёрнули в управление, сказали кардинал Конти лично подписал приках на расширение штата. Одна единица, зам по особым вопросам. А я, представь, год уже бьюсь, чтобы мне ещё одного нормального комвзвода дали — и нихрена. А тут раз, и ты, такой красивый. Вот-те нате, хрен из-под кровати.

Сальваторе криво усмехнулся и покачал головой.

— Ты бы сам как отреагировал на моём месте?

Мендоса молча затянулся, не отвечая. Вольпе, морщась от боли в неровно сросшейся и заново сломанной врачами руке, хрипло добавил:

— Я тоже хорош… — он смущённо посмотрел на Мендосу. — Думал, ты какой-нибудь полугражданский хрен, любимчик Конти, будешь только бумажки перекладывать и уже на нас стучать кардиналу. Решил… проверить.

Он осторожно пошевелил перебинтованной рукой и повторно поморщился.

— В общем извини, подполковник. Не по делу полез. Ты… нормально нас приложил. Я такого и не видел. Ты кто по рангу?

Мендоса с удивлением посмотрел на них:

— А вам что, капитан, не доводили?

Сальваторе саркастически фыркнул.

— Вот именно. Никакой информации, даже больше – рекомендовали не интересоваться. Я думал, пришлют очередного нужного сынка с нарисованной биографией. Сказали, сам разберёшься. Вот, разобрались… А и вправду, какой у тебя ранг, сколько миссий?

- Ветеран. 140 выходов.

- Ма-атерь Божья. Теперь понятно как ты в одиночку троих моих лучших парней за десять секунд уложил. Так что… — полковник слегка развёл руками, — прости за тёплый приём. Здесь не любят чужих. Особенно тех, кого сверху спустили.

Мендоса долго смотрел на тлеющий кончик сигареты, потом наконец сказал:

— Я тоже не просил сюда переводиться.

Он поднял взгляд на обоих.

— Но раз уж я здесь — давайте без этого цирка. Я не собираюсь никому вставать поперёк горла и стучать. И под ногами путаться тоже не буду.

Вольпе кивнул, широко улыбнувшись уже зажившими губами:

— Договорились.

Сальваторе затушил сигарету о подошву ботинка и поднялся.

— Тогда добро пожаловать в батальон, подполковник. Нас не любят, но мы всё-таки нужны Церкви.

Он протянул Мендосе руку. В этот раз Мендоса её пожал.

На следующее утро Мендосу вызвали в кабинет полковника без предупреждения.

Сальваторе сидел за столом в полной форме, без привычной иронии на лице. Перед ним лежал планшет и чашка уже остывшего кофе. Когда Мендоса вошёл, полковник молча указал ему на стул напротив.

— Закрой дверь, — негромко сказал он.

Мендоса закрыл и сел.

Сальваторе несколько секунд смотрел на него, словно всё ещё решая, стоит ли говорить.

— У тебя первое задание, — наконец начал он. — И оно… очень стрёмное. Не обычная наружка, и не просто актировать какого-нибудь ворюгу из казначейства. Глубокое погружение, длительность не менее месяца. Наблюдение, свободный выпас, ликвидация по необходимости. А может и отпустить придётся.