Сергей, слесарь-наладчик судоремонтного завода, сидел за столом в застиранной тельняшке и лениво ел. Руки после смены всё ещё были чёрными в масле по линии ногтей — как он ни отмывал их в заводском душе, полностью оттереть от смеси масел, стружки, солярки и чёрт знает чего еще до конца не получалось. Сегодня застучали ступицы в хвалёном Тигуане. Сергей тяжело вздохнул, вспоминая, как радовался, когда три года назад взял его новым. «Всё-таки местная сборка есть местная, — с лёгкой досадой подумал он. — Никакого сравнения с настоящими немцами… Хотя остались ли ещё те немцы-то?». Мужики на работе говорили, что Volkswagen многие производства давно перенёс. Последние два настоящих завода у них остались где-то в Германии, а остальное стояло или в Китае, или в Штатах. Ещё многое было теперь в Конфедерации: от Минска и Смоленска до Тольятти, Нижнего Новгорода, Шымкента и Алматы. От стёкол и проводки до двигателей и шатунов — везде стояли немецкие заводы. Качество, конечно, уже не то, что раньше, но зато дёшево и быстро.

«Нормальная тачка, — мысленно оправдывался перед самим собой Сергей, вяло ковыряя вилкой в тарелке. — И кредит нормальный, и по гарантии пока не отшивают…». Он тяжело вздохнул, вспомнив, как три года назад стоял перед выбором. Может, и правда стоило взять что-то своё, отечественное. После Контакта ВАЗ вместе с Land Rover создали совместное предприятие «VAZ-Land Rover» и начали выпускать всю линейку Ягуара-Лендровера, от люксовых «Range Rover» до служебных JaguarXE по госзаказу. Положа руку на сердце, от ВАЗа там были только корпуса завода, перелицованный шильдик и персонал – и то не все. Дядя работал там, и рассказывал, что качество у машин выходило отличное, но условия труда были совершенно драконовские – даже за пару промилле или опоздание на пару минут могли (и делали) вышибить с завода с особой записью в трудовой. Британские менеджеры, которых нужда (и распоряжения Москвы) привели в Тольятти, лютовали страшно, всячески измываясь над непривыкшими к такому прессу регламентов и менеджмента тольяттинскими работягами. Но главное — для граждан Конфедерации на эти машины завод давал огромные скидки и нулевые кредиты на пять-семь лет. Но тогда Тигуан казался надёжнее и привычнее – и дешевле. Да и жена очень хотела именно «немца», пусть и российской сборки.

Он устало жевал, глядя в тарелку, когда с экрана телевизора, стоявшего на холодильнике, раздался голос министра экономики. По телевизору шло внеочередное обращение правительства. Голос замминистра звучал торжественно, но и немного наигранно, как у человека, который сам до конца не верит в то, что говорит.

— …в Архангельской области с первого июля запускается пилотный проект Безусловного Базового Дохода. Каждый совершеннолетний гражданин Конфедерации, постоянно проживающий на территории региона, сможет ежемесячно получать 42 тысячи новых рублей, что соответствует уровню средней заработной платы по региону. Данная мера призвана обеспечить достойный уровень жизни наших граждан, гарантировать социальную стабильность и снять бремя материальной тревоги с плеч трудящихся. Важно подчеркнуть, что назначение Безусловного Базового Дохода никак не связано с наличием либо отсутствием трудовой занятости, уровнем доходов или иными критериями. Это яркий пример подлинной заботы государства о каждом жителе Конфедерации. Заявки на участие в программе заинтересованные граждане могут подавать через единый портал Госуслуг в электронном виде, начиная с девяти часов утра понедельника. Мы уверены, что данная инициатива станет важным шагом на пути построения справедливого и процветающего общества, где каждый человек чувствует поддержку и внимание со стороны государства…

Сергей замер с вилкой в руке, не донеся очередной кусок картошки до рта. Масло медленно капнуло прямо на скатерть, но он даже не заметил этого. На несколько секунд в кухне стало так тихо, что было слышно, как за открытым балконом шумит море и где-то далеко кричит чайка.

— Это что… серьёзно? — наконец хрипло выдохнул он, не отрывая взгляда от экрана.

Ольга медленно вытерла руки о полотенце и тоже уставилась в телевизор. Димка даже поднял голову и отложил телефон, что с ним случалось исключительно редко и по совершенно неординарным случаям.

— Мам, пап… это что, правда? — спросил он. — Просто так будут деньги давать?

— По ходу, так — тихо ответил Сергей. Он наконец положил вилку и провёл ладонью по лицу. — Сорок две тысячи каждому… Если мы с мамой оба оформимся — это уже больше восьмидесяти тысяч в месяц на руки.

Ольга присела на стул напротив, глаза у неё горели.

— Серёж… это же почти втрое больше, чем ты сейчас зарабатываешь. Я могу вообще со школы уйти. Ты тоже можешь не пахать по двенадцать часов, возьмёшь одну ставку стандартную. Платёж по машине закроем. И ещё останется… можно будет три-четыре раза в год к морям ездить. Мальдивы или Египет, может даже на Сочи, или Крым хватит, … Димке нормальный университет… - тут она обратила внимание на сына – а ты чего уши греешь, ирод?! Учился бы лучше, на одни четверки скатился уже, горе луковое!

— Погоди, мать, тут еще не всё, тут по ходу, какие-то косяки еще вылезают – перебил жену глава семьи и накрутил звук погромче.

Ведущий продолжал:

— … внимание на важное уточнение. Участие в программе добровольное, однако граждане, оформившие заявку на получение ББД, автоматически перемещаются в конец общей очереди на программу омоложения. Также их дети теряют право на бесплатное обучение в высших учебных заведениях Конфедерации, даже при наличии высоких баллов ЕГЭ.

В квартире повисла тишина. Димка первым нарушил молчание:

— То есть если мы возьмём эти деньги… я не смогу поступить бесплатно? Даже если на сто сорок всё сдам?

— Да уж тебе то сто сорок никак не светит, — хмуро ответил Сергей – хотя ты вроде умный вырос. Если в этом году хорошо сдашь, мог бы в Питер или Пермь поступить бесплатно. А теперь что? У нас таких бабок нет. И даже с этим доходом не будет. Сколько там, мать, обучение платное теперь стоит на инженера?

— Бать, смотрели же давеча. В Перми почти полмиллиона в год, новыми. Старыми… около двух выходит. В Питере или Екатеринбурге еще дороже.

Да… без вариантов, получается, сын.

Ольга потянулась к пульту и притушила звук телевизора. В кухне сразу стало слышно только шум моря за балконом. Она медленно села за стол напротив мужа. Мечтательная улыбка, которая всего минуту назад делала её почти красивой, исчезла. Лицо снова стало усталым, щёки слегка опустились, а между бровей пролегла привычная тревожная складка.

— Серёж… восемьдесят тысяч, — тихо произнесла она, словно катая эти слова на языке. — Восемьдесят. Каждый месяц, ни пито-не едено. Димка в конце концов может и в фазанку при заводе пойти, ты же вон, человеком вырос, ну и что что без корочки…

Сергей тяжело выдохнул и откинулся на стуле. Руки бессильно легли на колени.

— Фазанка? — спросил он глухо. — Хочешь, чтобы Дима тоже всю жизнь струбцины настраивал и в станках ковырялся? А омоложение? Мне уже сорок пять, Оль, ты тоже не девочка. Через тридцать лет мы будем стариками, как подойдёт очередь. А если мы оформим этот ББД — нас обоих сразу в конец.

Он потёр лицо руками, оставив на щеке лёгкие темные следы. Димка сидел молча, глядя в стол, и нервно теребил край скатерти. Ольга смотрела на мужа тяжёлым взглядом. В её глазах мелькнула боль.

— Я понимаю… — тихо сказала она. — Но ты посмотри на нас сейчас. Ты приходишь в девять вечера чёрный, как трубочист. Я в этой школе… с этими уродами из богатеньких. Мы ж едва концы с концами сводим. Так пожили бы хоть. Телефон вон нормальный купить… нам всем одежду нормальную, а не с «Ягодок»…

Она замолчала, крепче сжав кружку с уже остывшим чаем. Пальцы у неё побелели. По кружке побежали трещины. Сергей долго молчал, глядя в одну точку, потом хмуро выплюнул:

— Получается, либо мы сейчас немного легче заживём… либо у нас остаётся шанс не сгнить в безделье и дать Димке нормальное будущее. Мать, ты учти, что если я работать не буду, а я не буду, то сопьюсь через год. На халявное-то бабло… Ты точно этого хочешь? Я свою породу знаю.