— Инквизиторы, — прокряхтел я, пригибаясь к земле.

Очередная стрела уткнулась в стену, отломив крошку кирпича. Фонарь в моей руке сильно нас выдавал, понял я, и взметнул его ввысь — на одну из крыш. В переулке стало темнее, но я все еще видел, как Аннели боролась с цепочкой, которая описала несколько кругов вокруг руки, прежде чем впилась под кожу. Пиратка пыталась дергать цепь на себя, но это не помогало. Прокручивала руку, чтобы отцепиться, но сверху натянули цепь, и рука Аннели непроизвольно вытянулась вверх.

— Помоги, — прошипела она, осознавая, что еще немного — и ей либо вывернет руку, либо, что еще хуже, поднимут по цепи на крышу.

Я достал ятаган и, замахнувшись, ударил по натянутой цепи. Касание клинка по цепи вызвало сноп искр, но удар скользнул по звеньям вверх. Услышав свист где-то далеко сзади, я выставил для защиты второй ятаган — и не прогадал: другая цепь, предназначенная для моего тела, встретилась о лезвие.

Нет, в воздухе такую цепь не разрубить, если у тебя как минимум не алебарда или секира. Опытные бойцы-инквизиторы не станут пользоваться игрушечными цепочками, от которых можно избавиться взмахом сабли или — в моем случае — ятагана.

— К стене! — рыкнул я и всем телом толкнул Аннели, чуть ли не повиснув на ней. Цепь коснулась горизонтального деревянного держателя, на конце которого стоял незажженный фонарь. Я замахнулся и рубанул клинком в место соприкосновения цепи и деревяшки. Вновь протяжный звон металла, искры и — звенья цепи разорвались. Напарница тут же упала, почувствовав свободу, а затем быстро поднялась.

Мы побежали вперед, как только могли. Пару раз поблизости еще лязгнули стрелы — на сей раз уже не подожженные, поскольку у преследователей не оставалось времени их поджечь, но ввиду темноты по нам уже не могли попасть. Выбежав из переулка, Аннели указала пальцем на одну из карет, и мы бесцеремонно ворвались внутрь, отворяя дверцу.

Двигал нами самый настоящий страх. Неизвестные преследователи действовали слишком своеобразно, чем не вызывали никакого желания сойтись с ними еще раз лицом к лицу. Если это инквизиторы из дома де Бланко — значит, они и без того точат на нас зубы.

В кабине кареты сидела влюбленная парочка игроков, которые были так увлечены любовными утехами, что, похоже, даже не заметили, как мы юркнули внутрь. Девушка со стянутым по грудь платьем трепыхалась на сидящем напротив нас мужчине. Но заметить это можно было, только когда сквозь окно просачивался свет фонарей других карет, в остальное же время издающая едва слышные стоны парочка являла собой темные силуэты.

Мы так и ехали — молча наблюдая. Когда пришло время, осторожно вылезли наружу, прикрывая за собой дверцу. Пристань уже была как на ладони. «Рапира» курсировала где-то далеко за выходом из бухты, зато корабль Аннели заранее должны были отшвартовать и немного вывести в море, и потому после того, как напарница наконец заприметила его силуэт, мы ускорились.

Но еще сильнее пришлось ускориться, когда с одной из крыш вновь открыли огонь. Стреляли явно по нам, но дистанция была слишком большой для точного попадания. Брызнуло дерево помостов, попадали пустые ящики, словив пули, мелкими точками забулькало море. Точного выстрела будет достаточно, чтобы свалить одного из нас.

Кренясь и покачиваясь, фрегат уже значительно уплывал от причала. Сейчас он увеличит скорость, и ни на какой шлюпке не будет возможным его догнать.

— Что будем делать? — крикнул я на бегу, двигаясь за Аннели.

— К гичке! — ответила она, направляясь по направлению небольшой лодочки, разместившейся у самого края пирса. Рядом с ней лежал большой моток каната, который уходил в воду — тянулся до самого фрегата.

Точно! Только теперь до меня начал доходить замысел: второпях экипаж фрегата оставил нам лишь трос. И теперь, когда мы добрались до сюда, надлежало спустить гичку в воду и привязать к ней канат.

Вдвоем мы приподняли лодку, и, покачиваясь, на счет три сбросили ее с помоста. В отсветах дальних фонарей можно было заметить, как к нам приближается скопление людей.

— Быстрее! — бросила Аннели, доставая револьвер.

Я взялся за моток каната и с силой бросил его в гичку. Тот распластался по корпусу, но хотя бы не свалился в воду — и то хорошо. А вот самому спрыгивать было рискованно — такая узкая и легкая лодочка легко может перевернуться или изрядно зачерпнуть воды от нагрузки при падении.

Тем временем напарница выстрелила, затем еще, после чего вслед за мной начала спускаться, держась за край помоста.

— Вот дерьмо! — выругалась она, когда увидела, что весла остались под банками (сиденьями лодки) и — что хуже — грудой наваленного каната. Который, кстати сказать, двигался и все интенсивнее убегал из гички в море.

Весла мы достать уже не успевали, да и не было в этом смысла. Мы просто не сумеем догнать фрегат, как ни старайся. А вот привязать трос к одной из банок было бы весьма кстати. Я попытался найти конец каната, но вместо этого взялся за него в том месте, где он вот-вот был готов «уйти» из лодки. Меня потянуло вперед так сильно, что едва не выдернуло в море.

— Аннели! — сказал я, упираясь ногами в носовую часть нашего суденышка и пропуская канат мимо пальцев. — Помогай, не то сейчас потеряем его.

Она встала сзади, пытаясь перехватить канат из моих рук — которые были уже свезены и окровавлены от трения. А вот Аннели носила плотные кожаные перчатки, позволяющие сейчас удержаться за сползающий трос. Напарница придвинулась еще ближе и уперла ноги, как и я, в носовую часть гички.

— Кажется, мы плывем, — подозрительно пробурчал я, обращаясь скорее к самому себе. Нас действительно несло по волнам, хотя оглянуться и посмотреть, как далеко мы продвинулись от причала, мне мешало тело Аннели, облепившее сзади.

— Ты когда-нибудь занимался водными лыжами? — с интересом спросила она.

— Нет.

— А если вместо лыж у тебя под ногами лодка?

— Теперь да.

— А теперь, пока я держу, возьми этот чертов канат и намотай выбленок на банке!

— Э…

— Быстрее! — прокричала она, понимая, что даже ее руки потихоньку пропускают трос.

Морские узлы — моя больная тема. Еще во время обучения с Бродаром Смитом я напрочь проигнорировал его наглядные советы и теперь сильно об этом жалел. Позже к канатам я почти не прикасался, хотя стоило бы. Какой к черту выбленок? Я вообще сомневался, что смогу сделать элементарный узел, не говоря о восьмерке или бегущем булине.

Отпустив канат, я осторожно развернулся и, обхватив Аннели за талию, перебрался назад. Заприметив конец троса, ринулся к ближайшей от носа банке и оказался почти под ногами напарницы.

— Обязательно было здесь? — спросила она.

— Дальше уже может не дотянуть…

Два раза «змейкой» обмотать вокруг банки, затем протиснуть кончик каната под первую окружность «восьмерки», после чего вытащить обратно через вторую. Готово!

— Есть! — радостно воскликнул я, поднимая голову и затылком ударяясь между ног напарнице. Она отпустила канат, которого, правда, было уже совсем немного, и молча отступила назад.

Я обернулся и только сейчас увидел, что от причала мы отошли не так уж и далеко. Шагов тридцать. Однако если учесть, что большую часть мы «проплыли», занимаясь чем-то похожим на горнолыжный спорт, расстояние получалось приличное. Что особенно играло на руку, когда на пирсе появились вооруженные люди. Стрелять по нам они почему-то не стали — наверное, разрядили ружья минутами ранее.

Тем временем на фрегате начали выбирать канат на борт, благодаря чему дистанция между кораблем и лодкой понемногу стала сокращаться.

— Ну что, теперь куда? — спросил я.

— Ты слышал, что назвал Торрес? Картахена.

— Это да, но у меня есть кое-какие мелкие дела на Нассау. Сделали бы передышку…

— Значит, догонишь, как освободишься. А не догонишь — что ж…

Ее речь перебил грохот откуда-то с берега, после чего неподалеку от шлюпки плюхнулось ядро, вызвав волну брызг.