Деревянные щепки брызгали во все стороны — порой они были не менее опасны, чем ядра. Только придя в себя, матросы тут же принялись натягивать новые канаты на смену порванным.

— Право руля! — машинально скомандовал я, когда грохот снарядов поутих. Из-под огня нужно было уходить.

— Отставить право руля! — вмешался Клещ. — Рано. Держим курс.

Он невозмутимо стоял на юте. Широкополую шляпу овевал ветер. Взгляд корсара был устремлен в нос корабля.

— Нас едва не снесли одним залпом! — возразил я.

— Спокойнее, Рудра. Во-первых, мы уже уходим с линии огня. Во-вторых, строй не должен вилять.

Только сейчас я оценил последствия, которые нанес нам галеон. За исключением нескольких дыр паруса были целы. Фальшборт пострадал сильнее, как и снасти грот-мачты. Окна капитанской каюты по левому борту были вдребезги разбиты — сейчас оттуда можно было легко вышагнуть в море почти не пригибаясь. В одном из орудийных портов застряло ядро. Пустующий гальюн получил сразу три пробоины. Четверо членов экипажа выбыло из строя, но на общем фоне потери выглядели несерьезными.

Не самый грозный залп, что мне доводилось пережить, но и не самый мягкий: хотя часть снарядов мортир ушла мимо, «Рапире» срочно требовался ремонт. Плотники уже отправлялись латать бреши, а матросы разбирались с такелажем.

Нас спасло то, что ветер гнал корабль дальше, и директриса стрельбы вражеского галеона осталась позади. Стоящий следом за ним бриг — почти копия нашего — был уже изрядно потрепан. Фок-мачта накренилась вбок, борт же представлял из себя месиво.

Фельдмаршал носился по палубе с раскрытыми крыльями и непрерывно орал, чем сильно мешал экипажу заниматься делом. Его хриплый голос порой произносил какие-то неразборчивые команды, но пираты привыкли к моему питомцу.

— На фор-бом-брамселя шкоты и фал! — разнеслась команда Николаса.

Тем временем в чате капитанов кораблей разгорелся диалог:

Аннели: Арчи, мне нужен ветер в левый борт, нас достают.

Коварный Котэ: Плюсую. Встань к нам кормой ненадолго.

Арчи: Терпите! Договорились же, что ведем кордебаталию.

Рудра: Мне изрядно досталось от одного галеона. Мы уже в опасности, а они еще нет.

Арчи: Ы!

Поскорее привести за нами основные корабли — дело, конечно, очень важное. Попутный ветер им в этом сильно поможет, только это не значит, что можно плюнуть на авангард. Лучше пиратская кордебаталия опоздает, чем нас не достанут ядра противников.

Ветер начал заходить в нос, и «Рапира» накренилась кормой. Корабль Арчи, словно компас, вертелся на безопасном расстоянии, и куда смотрел его бушприт, в ту же сторону начинал дуть ветер, пусть и не мгновенно. Орудийные порты уже предварительно закрыли, поскольку перемены ветра, а вслед за ними смена наклона корабля могут дать зачерпнуть воды.

Вскоре ветер зашел на левый борт. Выигрышная позиция была не в том, чтобы стрелять в испанцев под наклоном. Просто ветер доставал и до них, креня корабли в нашу сторону и не позволяя открывать нижние палубы.

Мы продолжили путь, осыпая ядрами противников. Большую часть работы делали впередиидущие корабли, и зачастую «Рапире» доставались уже «помятые» суда. Тем временем пожары, устроенные стелс-группой, вовсю разгорались. Один из таких полыхал сейчас прямо по левому борту, за первыми линиями врагов. Огромный линейный корабль с тремя батарейными палубами исторгал снопы искр, языки пламени лизали мачты и рангоут, а соседствующие к нему посудины пытались экстренно уйти подальше, но безрезультатно — слишком тесно расположилась «Армада». Большая часть парусников упиралась бушпритами друг в друга. Именно поэтому огонь уже распространялся от корабля к кораблю.

Впрочем, весь этот пожар оставался лишь каплей в море по сравнению с мощью, которую представлял собой испанский клан. Даже дюжина сгоревших кораблей едва ли изменит общую картину блокады. Но это, как минимум, заставит испанцев отвлечься и изрядно понервничать.

Мы достигли центра блокады, куда изначально шли брандеры. Сейчас от них осталась лишь груда пылающих досок, растянувшаяся длинной полосой. Ни один из брандеров не достиг испанских кораблей: как известно, первых из них пираты подожгли самостоятельно, не дожидаясь столкновения; остальных расстреляли «бдительные» армадовцы.

Теперь огненное зарево служило толстой завесой, из-под которой «Армада» не могла разглядеть, что происходит по эту сторону огня.

— Шесть румбов вправо! — скомандовал я, когда пришло время сворачивать. Фрегат Аннели и корвет Котэ уже обходили пылающие брандеры.

Временно мы находились вне опасности: испанские посудины не могли достать так далеко. И потому Арчи вновь переключился помогать кордебаталии — которая, впрочем, уже выходила на кильватерную линию. Какое-то время мы ловили крутой бакштаг, а затем позади началась баталия. Корабли головорубов, Севилье Скарп, «Отрешенных», фрегат Илюхи… Встав в линию, все они загромыхали орудиями, и где-то между кормой «Рапиры» и ее правым бортом можно было разглядеть вспышки. Словно раскаты молний во время буйной грозы, они непрерывно трепыхались, повторялись, переливались огнями. Темные фигуры больших кораблей клубились дымом, и от выстрелов пушек сам дым озарялся красно-желтыми тонами.

— Хороши, чертяги! — подметил Клещ, устремляя взор в подзорную трубу. — Жаль только, что теперь ветер «Левиафана» нам почти не помощник.

Действительно. Для кордебаталии тактика боя сохранялась та же: кренить суда противника так, чтобы они не могли достать пиратски корабли, которые, в свою очередь, наоборот имели возможность делать залпы под благоприятным углом почти в сорок пять градусов. Отчасти мне было даже немного завидно, что большую часть работы будут делать «старшие братья», а авангард всего лишь… а что мы, собственно, делаем?

— Клещ, — обратился я, придерживаясь за фальшборт юта. — А в чем задача всего авангарда? Если все, кто идет за нами, делает то же самое, почему нельзя было пойти одной кильватерной линией?

— Мы расчищали первую линию врага, если ты не понял. Да, не все корабли противника удалось потопить. Некоторые из них успели даже дать нехилую ответочку, якорь им в глотку. — С этими словами он посмотрел на реи грот-мачты, где до сих пор устраняли ущерб, нанесенный галеоном. — Но наш линейный флот сейчас не просто добивает тех, кого мы задели, но и атакует последующую линию. Не просто же так Арчи подгоняет надобный ветер.

— Значит, расчищаем линии врага, пытаясь при этом не подставляться под ядра…

— Ага, — кивнул он. — Тебе ли не знать, что у авангарда выше скорость? Ненамного, конечно, а головорубы и вовсе могут развить скорость быстрее. Но в любом случае идти с кордебаталией не было смысла. Так мы запутываем врага, не давая понимать, где и когда будет прорезание линии.

Но испанцы, похоже, думали не об этом. Когда мы миновали «огненную воду», состоящую из обломков брандеров, то вновь сблизились с линией противника. Галеоны, фрегаты, линейные корабли и каравеллы продолжали лежать но воде близко друг другу, хотя уже явно пытались изменить свое положение. Поднимали паруса, верповались с помощью лодок и яликов. Такие процедуры не совершаются моментально, поэтому у нас еще было время чувствовать себя как дома. Действие «Левиафана» ослабевало — его власть над стихией распространялась примерно на половину морской мили, дальше ветер затихал или, точнее, переменялся на более естественный.

— Орудийный порты по левому борту открыть! — скомандовал я. — Пушки к бою!

Впереди уже рвались снаряды Аннели. Из борта «Мести Коварного Котэ» тоже вырвались вспышки огня. Когда все было готово, я отдал приказ.

— Пли!

Менестрелиус и Адриан командовали палубами, раздавая временные бонусы на канониров. Меня подмывало самому присоединиться к побоищу, но и взгляд с юта давал насладиться эффектом. Оказавшаяся напротив «Рапиры» шхуна на всех парусах шла нам поперек. Она только что протиснулась между кораблями первой линии. Наши ядра превратили ее бушприт в обломки. Затем вид закрылся клубами дыма, и когда те расселялись, то я увидел уже изуродованную посудину, теряющую управление.