— Да пройдет, — отмахнулся я. — Морская вода лечит, все дела…
Аннели ухмыльнулась. А затем неожиданно резко впилась губами в мои губы… Настолько резко, что я даже не успел осознать. Но, разумеется, не был этому против. Руками она схватилась за мою голову, я в ответ приобнял ее за талию. В этот момент все звуки будто отключились, пространство замерло, все мысли вылетели из головы.
Последние мои отношения закончились несколько месяцев назад — незадолго до того, как Илюха подтянул меня в «Карибы». Последующие недели получились столь насыщенными, что о возможной второй половинке я если и думал, то просто умозрительно: в реале почти не бываю, а здесь… Черт его знает, что здесь вообще возможно. Но сейчас меня обуревала гамма чувств, мало с чем сравнимая. Может, конечно, водолазный колокол — не самое романтическое место для страстного и долгого поцелуя, но, с другой стороны, много ли еще мест, где мы могли побыть по-настоящему одни?
Сперва Аннели перекинула ноги через мои, почти присев на мое колено. Позднее она уже полноценно оседлала мои колени, прижавшись ко мне грудью. Обняла меня за шею, уперлась коленями в мои бедра, обдавая меня горячим дыханием.
Не помню, сколько это длилось. Много. Меньше, чем хотелось бы, но достаточно, чтобы каждый из индейцев успел заплыть к нам отдышаться и вернуться на глубину. В колоколе становилось жарче, иллюминаторы запотели — заканчивался кислород. Но остановило нас не это.
— Вот дерьмо, — Аннели отстранилась, облизывая мокрые губы. — Наверху какая-то хрень.
Не успела она это договорить, как колокол дернулся и начал подниматься. Пиратка подтянула к себе один из шлемов со шлангом, перевернула, и все бутылки мы сложили туда — не хватало еще, чтобы от качки они случайно попадали в воду.
— Что там?
Аннели не отвечала. Она лихорадочно бегала глазами, наверняка или нашептывала сообщения, либо читала встречные. Никакого шума сверху не доносилось, так что вариант нападения можно было отмести. Что же тогда? Я набросал сообщение Адриану с просьбой донести обстановку, но к тому моменту пришло время «всплывать» нам самим. Оказавшись у трапа, мы сложили бутылки в шлюпку, которую планировали поднять на судно, и полезли вверх.
Первое, что мы увидели — это мертвый паренек. Тот самый, что забрался на фрегат до того, как мы погрузились на дно. Если точнее, он был обезглавлен.
— Я не удержался… — виновато процедил вооруженный Файб, стоящий неподалеку.
Сабля на поясе была чистой, но редкие брызги крови свидетельствовали о том, что это дело рук старпома. Удивительно — чертовски осторожный Файб, казалось, сам и мухи не обидит. Поворчит, отругает, замечание сделает, еще раз поворчит — но отрубать голову? Это ж как надо было надоесть?
— А в чем, собственно, про… — Я не договорил.
Проблема была не в убитом пареньке. Проблема была в том, что творилось на суше. Со всех сторон к морю приближались люди. Десятки, если не сотни. Некоторые из них несли лодки, другие налегке. Они шли разрозненно — не как строй солдат, скорее, как сбежавшиеся на зов проходимцы.
— «Ноотропы», — кисло проговорил Файб. — Фрики, отшельники и анархисты, погружающиеся в виртуал на веществах. Иногда запрещенных, иногда самолично синтезированных. И благодаря этому…
— Я в курсе, кто это, — оборвала его Аннели. — Что им тут нужно?
— А знал бы кто. Но, вероятно, они не очень рады, что мы грохнули этого кретина из их клана. Он им наверняка и нажаловался.
— Мстить из-за такого? — усмехнулась пиратка. — Или они, как этот, поболтать хотят? — А затем перевела взгляд на Нормана, стоящего неподалеку: — Твоих рук дело?
— Хотел бы гордо сказать «да», да вот…
Контрабандист не договорил, поскольку Аннели в одно мгновенье ринулась к нему и схватила за рубаху.
— Если это очередная твоя подлянка, я прямо сейчас лишу тебя глаза.
— Да утонуть мне в этом море! — Контрабандист в миг потерял присущее ему самодовольство и теперь испуганно отпихивал пиратку. — Я в этих окрестностях не был дюжину лет! Откуда мне знать, что за шавки здесь осели?
Пиратка ослабила хватку и отошла назад, но продолжила угрожающе смотреть на Нормана.
Тем временем на фрегат затащили нагруженную шлюпку. Бутылки с бумагами Аннели распорядилась отнести к ней в каюту. Ко мне подошел один из корсаров, предлагая забинтовать рану. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что у него были развиты навыки лекаря.
— Вот же… — Норман увидел козий череп, который корсары достали из шлюпки, и трогательно продолжил: — Княжна… Дьявол, вы нашли Княжну! Была у нас на «Лили» козочка. Эх, как невовремя тогда все случилось. Если позволите, я бы забрал ее себе в память.
Увы, о Нормане быстро все забыли. Пока меня бинтовали, я писал своему экипажу о полной боевой готовности. На фрегате тоже началась движуха, к тому же следовало успеть поставить водолазный колокол. Мне самому стоило бы перебраться на «Рапиру», ибо неизвестно, что ждало нас дальше. Но с Аннели мы… мягко говоря, не закончили. И речь не о том, что было под водой — нужно было выяснить, точно ли мы нашли те чертежи. Вдруг это не все? В общем, такие решения следовало принимать сообща, только вот сейчас было совсем не до этого.
— Дайте им предупредительный с носа, — распорядилась Аннели, накидывая кожаную жилетку поверх мокрой рубахи. В сапоги она уже облачилась.
Когда прогремел пушечный залп, ноотропы как по команде ринулись в воду. Это было смешно: со всех сторон бухты сброд спускался в море, нырял, двигался вплавь. Расстояние до кораблей — метров двести. Неужели они наивно думают, что мы испугаемся и не дадим им отпор? Прогнать хотят?
Но больше было похоже, что ноотропы вообще не думают. Минутой ранее я отправил сообщение Лилит, которая, как правило, была самой осведомленной. И теперь пришел ответ.
Лилит: Все верно, кэп. Это пираты, но, как вы и сказали, ноотропы прославились тем, что принципиально нарушают правила погружения на «Карибы»: подключаются в нетрезвом виде. Обычно таких система выбрасывает, не давая синхронизироваться. Но эти психи пошли дальше и каким-то образом научились обходить блокировку. Некоторых из-за этого уже судили в реале, но большинство с точки зрения закона умудряются оставаться чистенькими. Как именно, никто не знает. Но неоднократно отмечали, что ноотропы принимают не только и не столько запрещенные вещества, сколько… как раз различные ноотропы. Или совмещают.
Рудра: А зачем они это делают? Нравится быть под кайфом? Виртуал усиливает ощущения?
Лилит: Если бы. Они как-то это используют здесь. Расширение создания на «Карибах» создает что-то вроде помех… багов.
Я бы спросил что-нибудь еще, но ситуация несколько накалялась. Среди плывущих можно было заметить отдельных ноотропов на каноэ. И постепенно в них залезали рядом плывущие игроки.
— Орудийные порты открыть! — распорядилась Аннели, когда фрегат встал бортом перпендикулярно основному движению нападающих. Основному — потому что бухта изворачивалась дугой, и часть ноотропов приближалось с боков. — Пли!
Я жалел, что находился сейчас не на «Рапире». Там хозяйничали Менестрелиус с Адрианом, готовясь скомандовать пли. С другой стороны, сейчас мое присутствие мало что решало.
Борт разразился дымом, и десятки снарядов взметнулись в ноотропов. Одного ядра хватало, чтобы разносить в щепки каноэ — независимо от того, сколько человек в нем находилось. Спустя полминуты море покрылось красными пятнами, которые расширялись, перетекали по волнам и постепенно соединялись.
На «Рапире» поступили аналогично. Пушки исторгали пламя и дым, а плывущие ноотропы получали смертельные ранения, теряли конечности и головы. Но — не все. Если поначалу казалось, что залпы орудий выкашивают ряды врагов подчистую, то теперь стало нагляднее: артиллерия сильно мазала. И проблема была не в орудийных расчетах — уж на корабле Аннели я знал, насколько слаженно работает команда. Сейчас был тот случай, когда выражение «из пушки по воробьям» принимало обратный смысл. Когда стреляешь по кораблю, попасть в целом несложно. Но когда целей десятки, и все они мелкие… Промахов будет больше, как ни старайся.