— Ты че несешь, крысеныш? — Моал был готов сорваться с места. — Я те че, отчитываться буду? Мне что сказано от кланлида, я то и делаю. И другие делают. И ты будешь делать, дерьмо сухопутное.

— Нет. — Я сделал шаг назад. — С дерьмом ты попутал. Если не ошибаюсь, это ведь ты в воде кверху пузом лежишь, потому что плавать не умеешь, но и вода не дает утонуть?

Тут Моал совсем озверел. Остальные пираты тоже начали что-то рявкать, однако я делал вид, что не слышу их. Боцман же сплюнул, бесцеремонно вытащил пистолет у одного из рядом стоящих и, громко выругавшись, произнес:

— Будет тебе дуэль, падла.

Он вышел из толпы, обошел меня сбоку. Фельдмаршал, заподозрив неладное, вспорхнул с моего плеча и приземлился к Аннели, которая вместе со своими корсарами и Норманом держалась на расстоянии. Определенно, ей очень не нравилось происходящее, но пока это были мои разборки — она не встревала.

— Бери пистолет, — Моал перешагивал с ноги на ногу в нетерпении застрелить меня. Я стоял неподвижно, глядя ему в глаза. — Че стоишь, зассал, что ли? Боишься, что ручонка прицелиться не сумеет? Ну так бери клинок. Или петуха своего вместо себя выставишь?

Реплику оценили пираты, засмеявшиеся во все горло.

— Моал, ты вроде такой большой, а такой наивный. Ты на «Карибах» за два года настолько владеть оружием надрюкался, что было бы странно делать вид, будто я сражаюсь лучше.

— То-то и оно! — Он самодовольно ткнул в меня пальцем и хотел что-то победоносно сказать, но не успел.

— … Поэтому я вызываю тебя на кулачный бой.

Боцман замер на полуслове. Не испугался — изумился. Пираты вновь засмеялись, Моал же даже не стал ничего говорить. Он едва сдерживал улыбку, ползущую по его лицу.

— Как скажете, капитан, — крикнул он, наигранно снимая с головы бикорн и делая поклон. — Приступайте, капитан. Бейте меня, капитан!

Он демонстративно отбросил пистолет и скинул с себя мундир, оставшись голым по пояс.

Я тоже снял с себя жюстокор. Вместо того, чтобы пафосно оставлять его на земле, повесил на низкую ветку ближайшего дерева. И пошел на боцмана.

Все это время я действовал интуитивно — разум словно сам находил решения, как вывести из себя Моала и заставить его играть на моей территории. В его картине мира пистолет или хотя бы фехтовальная дуэль давали мне мизерный шанс на случайную победу, а кулачный бой — нет. Якобы я сам подписал себе смертный приговор.

Уже спустя пару минут он явно изменил свое мнение. Драка получалась хаотичной и неоднозначной, но точно не такой, где Моал был бы однозначным победителем. После боя с Финнаном боцман казался мне уменьшенной его копией. И там, где обезумевший пират мог сломать мне кости, Моал тормозил, промахивался, осторожничал. Надо отдать должное, дрался он технично. Если в начале думал поддаться мне, чтобы дать команде еще раз меня высмеять, то уже через пару смачных ударов он собрался во всю силу.

Я не давал возможности увести меня в партер — а это был самый простой для Моала способ победить. На двух ногах я пользовался десятками навыков, которые активировал еще во время боя с Финнаном. Причем мне не приходилось их специально вспоминать — тело делало все само согласно мышечной памяти. Моал выдыхался, я тем временем продолжал наносить удары.

Между делом воспользовался «боевым» кольцом, найденным под водой, и боцман зажмурился от увиденного серебряного блика. Момент идеально подходил, чтобы лбом ударить по его носу — для этого мне даже не нужны навыки системы. Затем — удар коленом в подбородок, и еще один. Локоть сам напросился, чтобы впечатать им по челюсти. Снова колено в подбородок, потом в грудь.

Моал упал лицом в землю. Я забрался на него сзади, оттянул голову назад и, черпанув земли с травой, запихнул ее ему в рот. Этот жест вызвал недовольство у пиратов — поднялся гомон, кто-то дернулся ко мне.

— Кодекс! Правила! — выкрикнул я, выставляя раскрытую ладонь. — Начальство сказало ждать, значит, ждете, так ведь?

Затем поднялся, вытерев кровь на руках о штаны Моала. Пнул его по ребрам, убедившись, что сейчас он не в состоянии встать или атаковать.

— Кошку сюда!

Моя реплика утонула в бормотании недовольных пиратов. В глазах практически каждого я читал желание разорвать меня на куски. И вообще-то им это дастся легко, однако выступить против приятеля Бласта никто не решался — вдруг потом прилетит? А оно прилетит, можно не сомневаться.

— Думаете, Бласт не узнает? — продолжил я.

А потом задумался… Кто же, в самом деле, будет хранить боцмановскую плеть у себя? Достаточно было сунуть руку в карман его мундира, что я и сделал, предварительно потоптавшись на нем.

Первый удар кошки пришелся на спину Моала, когда тот, восполнив немного энергии, попытался встать. Не успел. Все девять концов плети «ошпарили» его спину, оставив после себя красные следы.

Еще один удар. Кожа рвется, и детализированные татуировки на ней расползаются, медленно движутся и темнеют. Еще раз. И еще.

Я вспоминал, как сам Моал проворачивал подобное со своей командой. Происходило это редко и было скорее этакой символичной данью памяти реальным корабельным законам. Провинился или проиграл на спор — подставляй спину, отрабатывай на потеху остальным. Моал обычно обходился руганью или приказами, но явно чувствовал наслаждение от порок.

Сейчас мне начало казаться, что наслаждение испытывали его люди, когда смотрели на окровавленную спину. Они презрительно относились ко мне и к моим действиям, но в душе любопытствовали, кайфовали от того, что самодовольный боцман получает то, что так любит давать другим.

Когда спина Моала превратилась в сплошное месиво, сюда выбежала еще одна большая группа со «Сбоку заходи». Появившийся среди них Илюха вмиг бросился на меня, заваливая на землю — не враждебно, просто успокаивающе, словно спасая от пули.

— Ты что за херню творишь? — с нотками обиды проговорил он, когда мы оба поднялись.

— То, что заслужил ваш боцман, — невозмутимо ответил я. Моала подняли под руки и увели в сторону. — Он угрожал мне и не давал нам пройти.

— Ох, укуси меня Нептун! — сотрясено схватился Илюха за голову. — Ну можно же было спокойно все решить! Но так отмудохать нашего Моала — ну ты выдал! — усмехнулся Илюха. — Он что, в стельку пьян был? С твоим уровнем как-то лихо.

— Вот сам у него и спросишь, как так вышло. А нам с Аннели пора к Бланку.

— За этим мы и тут, — раздался голос Коварного Котэ.

Он неприметно появился среди остальных; речь его, как и всегда, была не столь громкой, сколько заставляющей умолкнуть всех остальных.

— Если за этим, то пока только мешаете, — буркнул я, накидывая на себя жюстокор.

— Манускрипты у тебя? — Котэ проигнорировал и произошедшее с Моалом, и мое возмущение, словно ни до того, ни до другого ему не было никакого дела.

— У нас. — Взглядом я показал на Аннели.

— Можно взглянуть? — спросил он так спокойно и безмятежно, как только можно. И все же в вопросе читалось напряжение. Не доверяет?

— Ты еще и спрашиваешь? — ответил я. — Не можно, а нужно — вы с Бластом как-никак лидеры клана. Сейчас придем к Бланку и вместе с ним все посмотрим.

— Нет, не так. Взглянуть сейчас. — Котэ кивнул, и несколько бойцов навело ружья в сторону Аннели. — С Бланком мы сами договоримся. Манускрипты у тебя? Достань их.

— Так, стоп, — сказал я. — Оружие лучше опустить — нет повода для беспокойства. Я гарантирую.

Тем временем Аннели и ее корсары ответно подняли стволы. Лишь Норман стоял неподвижно — сегодня его очень настоятельно попросили не шуметь и не делать глупостей, так что контрабандист, казалось, дремлет, стоя на ногах.

— Значит, так, — продолжил я, когда мою просьбу проигнорировали, и направился к Аннели. — Как и договаривались, мы с ней сделали все вместе. Прибыли сюда тоже вместе. Квест выполним тоже вместе — я и она. К чему все эти напряги?

— К тому, что ставки слишком высоки, братан, — заговорил приблизившийся Илюха. Но вплотную к нам с Аннели подходить не стал — остановился в десяти шагах, где и Котэ. — Поставить производство пушек на поток не проблема. Но сейчас мы все же перестрахуемся.