Да, корабли «Бочки» быстры. Тогда-то и пришло время для «Рапиры», шхуны «Сирена» и корвета «Месть Коварного Котэ». Втроем мы отправились в погоню, попутно атакуя противника носовыми орудиями и мортирами. Чудо-пушки несли сплошное разрушение: даже малокалиберные снаряды проделывали в корме врага зияющие дыры… В общем, одна из шхун как-то слишком быстро разрушилась — хотя мы всего лишь хотели сломать реи и смести экипаж. Черт возьми, мы столько тренировались атаковать врагов, но никто и подумать не мог, что проблемой будет перестараться. Небольшие каменные снаряды, которые функционально походили скорее на картечь, заставляли корпусы кораблей сотрясаться, борт — рушиться, а мачты — падать.

То ли завидев неладное, то ли просто от нетерпения к нам присоединился «Полуфрегат» головорубов. Несмотря на огромный размер, судно весьма быстро разгонялось до пятнадцати-двадцати узлов. И оставшиеся фрегат и шхуну в большей степени захватили именно головорубы: на шхуну залетели бойцы, расчищая палубу, а с фрегатом провернули уже отработанный некогда бросок «якоря на палубу». Застряв в фальшборте, он заставил корабль резко повернуться, словно маленькую собачку дернули за металлический поводок. Дезориентированный экипаж фрегата затем обстреляли из карронад и фальконетов.

Следующий час ушел на рутинную дележку добычи. Угрюмые головорубы претендовали на оба корабля, ведь их собственные «Полуфрегат» и «Полуфлейт» выглядели скверно. Даже получив время на восстановление, они мало что могли исправить: залатали пробоины, обновили ходячий такелаж. Но вот обшивку корпуса или, например, поломанные орудия так просто не обновить. Захваченные корабли согласились отдать им, но в обмен «Пришествие дна» и Аннели получили приличный запас снаряжения и огнестрельного оружия.

Ну а третья наша стычка — или даже целое стычище! — случилось уже вблизи к земле. Очень уж удачно нам попался испанский корабль-гигант «Сантисима Тринидат», который только что потопил последние корабли британских «Отцов моря» — тех самых, что некогда «подвозили» меня до Барбадоса. Это был четырехпалубный, мать его, галеон… или линейный корабль? Больше ста двадцати орудий, толстая бортовая обшивка, о количестве экипажа можно было только гадать. Невероятно здоровая плавучая крепость. И — невероятно неповоротливая и медленная. Судя по всему, «Отцы моря» пытались захватить эту махину, пока та обстреливала стену форта. Но испанцы дали отпор, потопив нападавших.

«Сантисима Тринидат» легко доставал снарядами верхушку стены форта. Артиллерийские позиции куртины, достающие до корабля, уже были выворочены и снесены. Сама куртина принимала на себя залп за залпом, осыпаясь и дрожа.

Корабль Аннели первым открыл осторожный огонь. Это была не столько атака, сколько стандартное пристреливание: нужно было вообще понять, достанут ли пушки среднего калибра цель, или нужно подходить ближе. Доставали. Частично. Вот только подходить к «Сантисиме» мы могли со стороны его носа или кормы.

Проблема была в том, что никто толком не мог выбрать тактику. Атаковать испанскую Годзиллу, чтобы… что? Ну потонет он перед самым фортом, нам-то что? Атаковать, чтобы заставить испанцев уйти, уступив нам место? Уйдет он, придут другие. Кстати, насчет других — они не особо ждали ухода «Сантисимы». Уже сейчас пара эскадр брала курс в нашу сторону. Тогда, спрашивается, зачем мы вообще сюда явились? Ну, во-первых, потому что к острову двигаться все равно уже нужно, во-вторых, потому что именно здесь появился первый видимый намек на то, что стена форта вскоре может обрушиться. И теперь, судя по всему, это стали понимать не одни мы…

И если кто-то назовет нас гиенами, что осторожно плетутся в хвосте «Сантисимы», то приближающиеся враги станут гиенами уже в отношении нас. Неудачный заход к форту. Придется пробовать по новой.

И вот уйти, как назло, быстро не получалось. Корабли-ветрогоны сейчас не работали — близость земли и наличие мощного сопротивления галеона не позволяли хоть сколько-нибудь управлять ветром. Сзади уже приближались пиратские шхуны и бриги. Спереди пройти мешал борт «Сантисимы Тринидат», который прошьет всякого, кто выйдет на линию огня. Значит, уходить придется под острым углом, почти навстречу приближающимся врагам. Легким кораблям развороты дались относительно быстро, в то время как большие посудины еще не дошли и до половины маневра, не говоря о том, чтобы набрать скорость.

Итак, сзади — «Сантисима», спереди — мелкие вражеские посудины.

Началась суета. Шхуна, корветы и моя «Рапира» выстроились в линию, закрывая разворачивающиеся корабли. Идущие навстречу противники не стали налетать на линию огня наших бортов, а технично свернули прямо под нос. Я велел поворачивать корабль бортом, и экипаж незамедлительно выполнил маневр. Вот только теперь получалась, что противников встречала одна «Рапира», а остальные суда стояли уже за ней…

— К огню из всех орудий готовсь! — прокричал я, хотя команда и так была во всеоружии. — Пли!

Загромыхали пушки. Бриг закачался, а едкий артиллерийский дым закрыл обзор. Меж тем Николас не прекращал раздавать команды маневровым: кораблю нужно было придать хотя бы минимальное движение. Я в очередной раз отметил, насколько нам повезло со шкипером. В народе бытует мнение, что шкипер — это что-то вроде смотрителя пристани. Однако во времена парусной эпохи это был один из старших унтер-офицеров, которого по регламенту обходил только штурман. И сейчас явственно было видно, как на Николасе держалась вся работа парусов.

Когда дым развеялся, два изрядно потрепанных люгера уходили в сторону. Наши пушки не замолкали — корабли неизвестного пиратского клана продолжали приближаться. И если первый ряд посудин не выдержал урона и ушел, то следующий несся на нас на всех парусах. В итоге они тоже ощутили действие наших пушек, но уйти уже не могли — да и не было смысла… Шхуна и небольшая бригантинка уперлись в нас носом.

Вот он, первый рукопашный бой на турнире. Не с противными испанцами или французами, а с братьями по фракции. Не в героическом сражении за победу, а в бессмысленной по своей сути заварушке…

Я распорядился, чтобы нижняя батарейная палуба продолжала стрелять. На верху же было не до этого, противник уже во всю лез к нам. Пестро разодетые пираты, что называется, «с порога» показали силу. Нас пока выручали только мушкеты и пистолеты, но в клинковом бою противники явно одерживали верх. Подмога подоспел с других кораблей «Пришествия дна». Они еще не успели перестроиться, зато народ вовсю перебирался на «Рапиру». Последующие минут десять кипела битва, полем боя для которой стала вся палуба брига. Сперва я подметил, что многие из противников носили арабские одеяния, а затем… Якорь мне в глотку, это ведь тот араб, что некогда обманул нас! Позвал нападать на французский корабль, а потом нас же перестрелял и забрал выкуп. Как же его звали, кажется, Сулейман? Я видел его там, на носу еще одной приблизившейся к нам шхуны.

— Это тот араб, — прокричал я своим ребятам, участвуя в бою, — что обманул нас! Это его клан!

Многие, вероятно, даже не понимали, о чем речь. Во многом экипаж «Рапиры» собирался в последующие дни и недели после того, как Сулейман себя проявил. И тем не менее, нашелся не один десяток бойцов, которые с новыми силами ринулись в бой, а заодно поддержали мои реплики, повторяя их. Спустя минуту уже все наши кричали о «тех самых арабах», и кажущийся до этого депрессивный бой разгорелся с новыми силами. Ну, словно до этого вы били безвольную боксерскую грушу, а теперь она превратилась в вашего треклятого врага. Пусть вы и узнали о его существовании с минуту назад…

В итоге враг был вытеснен с «Рапиры», а наши соседние корабли продолжили давать залпы, отгоняя прибывающих врагов. И, словно этого было мало, развернувшийся наконец «Полуфрегат» головорубов пошел напролом. Шхуны, попав под киль, трещали, их мачты качались, путались и падали.

Уходить тоже нужно уметь вовремя. Эх, а ведь можно было обойтись вообще без боя, а значит и без потерь. Вот только горевать об упущенном поздно — лучше потратить силы на то, чтобы не наделать новых ошибок. Мы экстренно уходили всей эскадрой, но натиск новоприбывших кораблей не утихал. Что же их здесь так манило? Видимо, вид гигантского «Сантисимы Тринидат», атакующего форт, обещал скорое обрушение стены или, как минимум, много наживы. Мы же тем временем уносили ноги — точнее паруса — обратно в море, поскольку ничего кроме гибели в этом месте не сыскать. Получалось, что мы сейчас защищали «Сантисиму» от остальных нападавших.