Да, действительно, на раскадровке были видны ботинки, ноги, а еще асфальт и лужи. Лужи только мы где возьмем-то, в июне? Хотя… Можно не ждать у моря погоды, а просто вылить на асфальт несколько литров воды. Или галлонов, если уж я в Америке.
— Потом лицо, — ткнул он в следующую картинку. — Ты должен выглядеть спокойным, ты вернулся домой, ты здесь хозяин. Потом тебя остановят, попросят прикурить. Дальше — драка.
— Хорошо, — сказал я. С раскадровками все становилось проще и понятнее. Может быть, если бы мне их дали на прослушивании, я бы его и не завалил.
— Когда мы пойдем в бойцовский клуб снимать?
— У меня, — я почесал отросшие волосы. — Есть новости небольшие насчет клуба.
— Да? — посмотрел он. — И какие?
— Мы будем снимать там не просто бои. Мы будем снимать целый турнир. Ночью в пятницу. И я буду на нем драться. Если выиграю, то нам разрешат провести там один съемочный день, уже с нашими актерами.
— Чего? — он посмотрел на меня.
— Того, — ответил я, почувствовав раздражение. Чего переспрашивать-то, он ведь и так меня услышал.
— Ты будешь драться на подпольном турнире ради локации для фильма?
— Не только — я покачал головой. — Еще и ради кадров. Но это очень хорошее место, низкий потолок, живая публика. Все настоящее, и это можно снять. Там у них главный — китаец. Сказал, что от пленки придется избавиться, если на место копы придут.
— Понял. Целый турнир — это хорошо, конечно, если тебя там не убьют.
— И еще кое-что — я нашел актера на роль главного злодея. Он бандит, ирландец. У него есть еще парни, они готовы сняться в роли массовки.
— Ну… — задумчиво проговорил он. — Может быть, это и хорошо, что он настоящий бандит. Профессионального актера мы все равно не нашли бы, а так будет выглядеть натурально.
— Я тоже так подумал, — кивнул я.
— Ты смотри, я дописал сценарий. То, чего нам не хватало — подводку к драке.
Я пролистал еще несколько листов с завязкой. Дальше была сцена с убийством женщины, но без ярко выраженного насилия — просто она идет по переулку, появляется главный злодей. Она начинает идти быстрее, он ускоряется, она бежит. В конце она забегает в тупик, оборачивается, крупный план ее лица, искаженного ужасом, черный экран. И крик.
Дальше уже моя сцена, я на кладбище, возле могилы, даю клятву, что этого так не оставлю. Монолог, потом я возвращаюсь домой. Достаю нож Боуи, вешаю на грудь армейские жетоны. Сцена подготовки. И потом я иду искать этого парня.
Обращаюсь я за помощью к своему старому армейскому товарищу, с которым мы друг другу не раз спасали жизнь во Вьетнаме. Он оказывается лидером негритянской банды и торговцем наркотой. Значит, придется еще и его искать…
— Тут, думаю, Реджи нам кого-нибудь подкинет, — прокомментировал Мартин, снова ткнув пальцем в листок. — Или сам сыграет, он мне так-то должен, за то, что я ему тебя порекомендовал.
— Я думал, это мы ему должны за то, что он взял меня сниматься в свой фильм.
— Нет, Джош, после того, что он мне рассказал про тебя, это он нам должен, — усмехнулся режиссер. — Но в общем, договориться вы не смогли, и ты избил всю его банду. Эта сцена у нас тоже есть, та твоя драка на крыше. В конце он говорит тебе, что его можно найти в клубе. Ты как думаешь, хозяин «Дариуша» будет не против, если мы там поснимаем?
— Договоримся, — кивнул я.
— Да, я тоже так думаю, — согласился Мартин. — Туда ты приходишь, ходишь, спрашиваешь у человека за барной стойкой про этого убийцу. Потом можно добавить еще одну драку — но это не проблема, вы там постоянно деретесь, я просто тайком засниму это.
— Драки искать не придется. И актрису даже искать не надо, — сказал я. — Девчонка, которая там работает, точно согласится.
— Вот и я так думаю, она про тебя рассказывала разное… — он поймал мой взгляд и сказал. — Но только хорошее. Ты ей нравишься. Дальше…
Я посмотрел на листы с рингом, где была изображена драка.
— Дальше придется переписывать, — сказал он. — Раз мы снимаем целый турнир, то пусть лучше будет так, больше материала — потом смонтируем. Придется, правда, докупить пленки, но ладно, я верю в этот фильм, так что денег не жалко. Потом — полицейская облава, форму возьмем… черт. Не знаю где мы возьмем полицейские шмотки. Ну ладно, придумаем что-нибудь.
— Дальше — погоня, ее мы уже сняли, — сказал я, смотря на раскадровки.
— Да, но придется доснимать — слишком мало материала. Машина тоже будет, списанная, но будет, — сказал он. — Ну и финал.
Да. Свет со всех сторон, я, как загнанный зверь, и меня убивает один из офицеров. В общем-то в действительности раскадровки всего фильма готовы, просто бери и снимай.
А потом я вдруг почувствовал, что на меня накатывает вдохновение. Надо идти снимать, причем прямо сейчас. Самый лучший момент, думаю.
— У тебя камера с собой? — спросил я у Мартина.
— Ну… Да, — ответил он. — Ты же знаешь, я ее всегда с собой ношу.
— Тогда пошли, — решил я.
— Куда? — он, кажется, не совсем понимал.
— Снимать кино, куда же еще.
Я накинул на плечи армейскую куртку. Надо еще жетоны достать, но это можно потом, в первой сцене их не обязательно показывать. Посмотрел на себя, решил, что нормально.
— Все, идем, идем, идем, — замахал я рукой.
Мартин посмотрел на меня, потом сложил раскадровки обратно в папку, сунул ее в портфель. И мы вместе покинули номер.
До угла Сорок третьей и Десятой мы дошли пешком. Я оценил обстановку — еще не полдень, время есть, освещение хорошее и тени относительно длинные. Должно быть красиво, если будем снимать прямо сейчас.
Коннор был на месте. Парней с ним было трое, они стояли, прислонившись о стены, и о чем-то разговаривали. Увидев меня, Коннор кивнул, а потом с интересом посмотрел на режиссера.
— Джош из Юты, — поприветствовал он меня.
— Коннор, — кивнул я в ответ.
— А кто твой друг?
— Это Мартин. Режиссер.
— Мартин Гловер, — сказал тот и протянул руку.
Они обменялись рукопожатиями. Мартин посмотрел на него, задумчиво покивал, согласившись сам с собой, после чего сказал:
— Значит, ты у нас будешь главным злодеем. Покажи что-нибудь.
— Например? — Коннор, кажется, не совсем понял, о чем идет речь.
— Ну, как двигаешься, как разговариваешь, — сказал Мартин, двинув головой из стороны в сторону. — Просто поговорите между собой о чем угодно.
Коннор посмотрел на своих, те переглянулись, один из них хихикнул.
— Чего смеешься? — спросил Коннор. — Мы так-то кино снимать собираемся.
— Ну, типа, перед камерой, — сказал тот и снова хихикнул. — Неловко как-то.
— Камеры пока нет, — сказал Мартин. — Просто говорите.
Они попробовали. Получалось деревянно — парни явно стеснялись, что уж совсем странно для крутых ирландских бандитов. Один постоянно смеялся, второй вообще уставился в асфальт и отвечал как-то односложно.
— Ясно, — посмотрел на меня Мартин.
— Сейчас, — сказал я. — Сейчас.
Сделал шаг вперед, чтобы они посмотрели на меня, и сказал:
— Одно правило, парни. Забудьте, что на вас смотрят, просто делаете то, что делаете обычно. Если смеетесь, то смейтесь, если молчать предпочитаете — молчите. Камера видит гораздо больше, чем человек, это перед ним можно притворяться. А перед камерой бессмысленно — все равно все видно будет. Понятно?
Они переглянулись.
— Ну… — сказал тот, что смеялся, неожиданно серьезным голосом. — Типа, просто быть собой?
— Именно, — кивнул я.
— Это я могу, — сказал он.
— Вот и хорошо, — я повернулся к Мартину. — Попробуем? Снимем завязку прямо тут, прямо сейчас. Ту самую историю про сигарету.
— Хорошо… — кивнул он. — Правда асфальт сухой. Но ладно, тогда сделаем иначе — потом раскидаем листья, окурки, и включим вентилятор, чтобы все это перед ногами пролетело, когда ты идти будешь. Тогда так.
Он открыл портфель, вытащил из него камеру, принялся что-то настраивать. Парни явно занервничали — как и я в первый раз подумали, что это пистолет, но быстро разобрались. Мартин посмотрел в видоискатель, потом в сторону, еще куда-то.