Затем мне в руки попал сценарий фильма «Сфинкс», про который я ничего и никогда не слышал. Прочитав его сюжет, я любезно сам отказался. Это не сценарий, а какая-то каша про пирамиды и археологов. Сразу ясно, фильм обречен на провал.
— Добрый день, — сказал я, позвонив директору по кастингу. — Еще раз спасибо за предложение, но, думаю, я вынужден отказаться от роли. Я не смогу сняться в этом вашем «Сфинкстере».
— «Сфинксе», вы хотели сказать?
— Я так и сказал.
По четвергам нас учили администрированию своей карьеры: как проходить кастинги, как себя рекламировать, как подбирать материалы и сценарии, как выбивать контакты. Пожалуй, эта часть учебы была самой полезной. Я бы умер от скуки, будь эти уроки обычными лекциями, однако учитель разыгрывал все эти занятия в виде сценок, в которых мы принимали участие. На последнем уроке я играл агента с алкогольной зависимостью, а мой сокурсник — одиозного и крайне озабоченного продюсера.
В очередную субботу Милтон устроил мне разнос.
— Ты пытаешься быть талантливым, Клейтон, — сказал он перед всем классом. — Но характер важнее таланта. А ты стесняешься своего характера, ты почему-то не можешь быть собой. Я вижу это.
— Не понимаю, о чем вообще речь, мистер Катселас.
— Ты знаешь.
И да, он был прав. Я знал, о чем он говорит. Я и правда не понимал, кто я такой на самом деле и какой у меня характер, какая предыстория.
— Я пластичный, как глина. Я готов к любой роли. Разве это плохо?
— Да, черт возьми! Ты должен быть цельной личностью! Разве ты не хочешь раскрыть свой талант?
— Так вы же сами сказали, что талант не нужен, если есть характер.
— Чем ты слушал? — он выматерился. Милтон любил материться при своих учениках. — Я сказал, что характер важнее таланта, потому что без характера даже самый большой талант будет закопан под сомнениями! Ясно?
— Я понял.
— А ну покричи!
— Что?
— Покричи на меня! Кричи и говори, кто ты такой!
Его слова о том, что я не могу быть собой, задели меня за живое. Мне вспомнился тот кошмарный сон с трупом Джошуа. И ярость сама собой закипела в моей груди.
— Я актер! — завопил я, подойдя к Милтону вплотную. — Я просто играю роль!
— А ну громче! Громче!
Я набрал воздуха в легкие и с криком выдавил слова, в которых сам себе боялся признаться:
— Я занял чужое место, чтобы прожить свою лучшую жизнь!
— А ну подробней!
Мне вдруг стало смешно. Я прямо как тот курсант из «Цельнометаллической оболочки». Я успокоился и решил, что не буду кричать на учителя. Он хочет увидеть мой характер? Он увидит его. Я не буду идти у него на поводу.
Выдохнув и собравшись с мыслями, я начал говорить первое, что пришло мне в голову:
— Всеобщее представление о Джошуа Клейтоне — всего лишь абстракция. На самом деле это просто иллюзия. Попробуй пожать мою руку, — я протянул ладонь Милтону. Тот удивленно поднял бровь и подыграл, сжав мою ладонь. — Ты можешь почувствовать, как наши тела соприкасаются, можешь ощутить тепло моей кожи. Ты можешь вообразить, что понимаешь меня. Но на самом деле… меня здесь нет. Потому что меня не существует.
Я вырвал ладонь из его сжатой руки.
Милтон заглянул в мои глаза, пытаясь понять, что это было. Забавная игра? Просьба о помощи? Издевательство? Или цитата из книги, о которой он не знал?
— Откуда это?
— Из фильма, который еще не вышел. Если доживешь до следующего тысячелетия, посмотри «Американского психопата». Этот фильм тебя удивит. Если, конечно, ты запомнишь мою цитату. Но я не думаю, что ты будешь помнить эти слова аж до двухтысячного года. Вы все забудете о моих словах уже завтра. Эту отсылку никто не поймет.
Я взглянул на студентов. Все они смотрели на меня, как на прокаженного или сумасшедшего.
— Что? — спросил я и развел руками.
— Я понял, в чем твоя проблема. Она здесь, — Милтон коснулся указательным пальцем моей груди. — Тебе не хватает чистоты. Ты не в коммуникации с самим собой.
— Стоп, чего?
— Студенты? — Милтон отвернулся от меня и обратился к ученикам.
Один из них встал. Это был тот парень, Тони, с которым закусился Патрик Суэйзи в мою первую субботу. Самого Патрика тут не было, он прогуливал урок, за который, кстати, заплатил. Деньги за пропущенные занятия тут не возвращали.
— Тебе нужно довести свой цикл до конца, — сказал студент.
— Спасибо, Тони. — Кивнул Катселас. — У любого актера есть циклы. Каждая сыгранная роль запирает тебя в цикле и не дает перейти к новому образу. Чтобы очиститься, нужно выйти из старого цикла и войти в новый. Постоянно переходить от одного цикла к другому.
Мне стало не по себе. Он говорил как-то слишком завуалированно. Менее опытный человек на моем месте подумал бы, что ему дают какой-то невероятно глубокий совет по актерской игре. Но я чувствовал тут подвох.
Меня обрабатывали.
— Скажи мне прямо, о чем речь?
— Приходи в «Селебрити центр» на Франклин авеню сегодня после учебы, — мягко сказал мне Милтон. — Ты сможешь раскрыться как личность — и как актер.
Я задумался, постучал пальцем по подбородку.
— Погодите-ка…
И тут до меня дошло. Вспомнил. Мартин предупреждал меня об этих центрах. Это же филиалы церкви саентологии!
— Твою мать, Катселас! Какого хрена? Я уже был в секте!
— Ты неправильно понял, — Милтон почувствовал мою злость и примирительно поднял ладони. — Речь только об актерской технике!
Я махнул рукой и молча вышел из черной комнаты. Без лишних эмоций и скандалов, даже дверь пинать не стал. С фанатиками спорить нет смысла, это я понял еще по мормонам.
Спускаясь по лестнице, я еще раз посмотрел на барельеф с титаном, который тянул руки к космосу. Я-то думал, тут скрыта аллегория о профессиональном росте, но это всего лишь сюжет из бредней Рона Хаббарда, создателя саентологии.
На улице я заметил молодого Суэйзи. Он сидел на траве, прислонившись к сосне, и читал вслух какой-то сценарий. Будущий актер первого эшелона посмотрел на меня и вопросительно качнул головой, мол, чего?
— Ничего, — ответил я на его беззвучный вопрос. — Я ухожу отсюда.
— Я думал, тебе тут нравится.
Я не помнил, был ли Патрик саентологом. Я знал лишь, что Том Круз в это верил, над ним еще в «Южном парке» прикалывались, как и в целом над всей этой религией.
— Больше мне тут не нравится, — ответил я. — Не знаешь, какие еще школы есть? Что-то более официальное.
— Знаю. Попробуй школу кино при калифорнийском университете.
— Постараюсь запомнить, — я подошел к нему поближе и присел рядом. — А ты туда ходил?
— Пока нет. Мне вообще кажется, что все эти курсы — это не для меня, — он запустил пальцы в волосы и поправил шевелюру, которую трепал легкий ветер.
— И правильно думаешь. У тебя большое будущее, приятель. Кстати, а что там с балетом? Я заметил, как тебя это разозлило.
— А… — он положил связку со сценарием на колени. — Я занимался танцами раньше. До того, как решил стать актером.
— Я не знал.
— Ну да, а откуда тебе знать? — Суэйзи улыбнулся. Так во всем Голливуде улыбался только он. — Жаль, меня не взяли на главную роль в «Городском ковбое». Тогда ты точно услышал бы о моих танцевальных способностях. Но роль получил Траволта.
— А тебя рассматривали?
— Да, я почти получил эту роль, но ее отдали Джону. Немного обидно, знаешь ли, потому что в итоге мне пришлось учить его правильной походке. Такой, знаешь, типа ковбойской.
— И правда обидно. Я бы на твоем месте не стал этого делать, это как-то унизительно.
Мы помолчали немного.
— Ладно, как там тебя…
— Джош.
— Да, точно. Я почитаю еще немного, тут еще сто двадцать страниц. Представляешь, какая морока?
— Да уж. Ладно, я пойду все-таки. Еще увидимся.
Через несколько дней я смог поступить в школу, о которой говорил мне Патрик. В школу театра, кино и телевидения калифорнийского университета. Там шли трехмесячные курсы актерского мастерства в вечернее время для работающих людей. Каждый день пять дней в неделю. В конце даже обещали дать какую-то бумагу. Заплатить пришлось еще три сотни долларов, но это все равно мало, если сравнивать с настоящим высшим образованием.