К тому же эта была независимая лента без единого известного имени в титрах. Даже с учетом «Отпора», который прошел относительно успешно и собрал, наверное, под миллион долларов, что для малого формата так вообще шикарный результат, никто по-прежнему меня не знал.

Мартин помрачнел, снова начал пить. Мне это не нравилось, тем более, что мы стали ссориться, и периодически он говорил, что зря приехал в «этот проклятый город», и что в Нью-Йорке он был на своем месте.

— Может отдать в «Трому», и все? — однажды сказал он. — Прошлый фильм нормально собрал, и мы на него живем уже вон сколько. Может быть, и на этом сколько-то протянем.

— Не торопись, — сказал ему Крис. — Тут явно не тромовский уровень.

Мы посмотрели на него, а он отпил из своей банки «Пепси» — перестав следовать мормонским правилам, он стал пить эту сладкую газировку в огромных количествах. — Агентство отправляет моего шефа на кинорынок в Канны. Это будет уже скоро, в мае. Я попробую уговорить его взять меня с собой. Если он согласится, я полечу как ассистент. Возьму с собой «Турне».

— В Канны? — посмотрел на него Мартин. — Черт возьми, Крис, какие еще Канны?

— Самые обычные, во Франции.

— Крис, туда ездят студии с миллионными бюджетами, чтобы продавать права на прокат в Европе и других странах. И кто там будет смотреть это дерьмо?

— Не называй наш фильм дерьмом, кретин, — вспылил я. Столько трудов мы вложили, а он готов сразу смешать кино с помоями лишь потому, что не может найти покупателя.

Мартин, выпивший к этому моменту полбутылки виски, подскочил с места и яростно взглянул на меня. Посмотрев в мои глаза, он вспомнил с кем разговаривает и тут же успокоился.

— Ладно, — промямлил он и упал обратно на стул. — Без обид?

— Без обид, — сказал я на выдохе.

— Я уж думал, мне придется разнимать вас двоих. Сцепились, как буйволы, — сказал Кристофер.

— Мы бы не подрались, — ответил я. — Верно, Мартин?

— Ага, — булькнул режиссер и отпил виски с горла. — Это была бы не драка, а скорее избиение.

— И кто кого? — спросил я.

— Ты, конечно. Вон ты какой здоровый.

— Я бы не стал тебя бить.

Мартин лишь покрутил ладонью в воздухе.

— В общем, кто-нибудь да посмотрит наш фильм, — перебил нас Крис. Он говорил с какой-то упрямой уверенностью. — Хуже точно не будет.

Режиссер явно не поверил в эту затею, но пленку все-таки отдал — терять было нечего. Крис улетел в конце апреля вместе со своим начальником на две недели. Все это время мы не могли с ним связаться и просто гадали, что с ним там происходит.

— Я слышал, — говорил в один из вечеров Мартин, заливая свои мысли бурбоном, — я слышал, что Канны — это просто люксовый шлюходром. Эти студийные боссы, знаешь… они просто психи. Они больные извращенцы, у них на уме только сисьски. Сиськи и пенисы. Туда ездят шейхи и всякие прочие… сумасшедшие. У них странные вкусы, Джош. Они могли похитить Кристофера… Понимаешь?

— Заткнись, я пытаюсь посмотреть «Калигулу».

— Нахера ты смотришь эту порнуху? Блин… Послушай меня, Кристофера похитили в гарем, он теперь евромальчик, Джош. Он теперь носит вещи на три размера меньше нужного. Поэтому нам надо полететь в Канны… и спасти его…

— Сделаем это сразу, как только ты протрезвеешь.

Я знал лишь дату и время его возвращения, ну и номер рейса. К нужному числу приехал за Крисом в аэропорт, простоял там несколько часов и, наконец, подобрал. Кристофер загорел он еще сильнее — Французское солнце все-таки совсем другое.

После многочасового перелета через Атлантику и с пересадками через всю страну Кристофер не смог сказать мне ни слова о своих успехах. Смертельно уставший, он сразу же вырубился, распластавшись на заднем диване.

По пути домой я заехал в «Бургер кинг» и закупился на всю нашу компанию. Когда мы заехали в Северный Голливуд, Кристофер проснулся.

— Еще раз привет, Крис, — сказал ему я. — Мы как раз приехали.

Едва войдя в квартиру, Кристофер преодолел расстояние до своего дивана, на котором валялся пьяный Мартин. Я тем временем разложил бургеры и колу на кухонном столе. Совсем американцем становлюсь уже.

Крис толкнул Мартина, но тот не отреагировал — упился до потери сознания. И тогда Крис подошел к столу, бесцеремонно — а эта бесцеремонность стала уже его визитной карточкой — взял свой стакан колы с еще не успевшим растаять льдом, после чего вылил его на Мартина.

— А! Кто! Что? Какого черта! — режиссер вскочил с дивана как ошпаренный. Хотя было совсем наоборот. На него ведь вылили ледяную газировку. Правильнее было бы сказать, что он вскочил как отмороженный.

— Во-первых, это мой диван, — проговорил Крис.

— Но это мой дом! — возразил Мартин.

— А во-вторых… я продал наш фильм!

Наступила тишина. Я проглотил кусок бургера, который сел жевать, не дождавшись друзей. Посмотрел на Мартина, потом на Криса, который смотрел на него с очень уверенным видом.

— Что значит «продал»? — спросил Мартин.

— То и значит, — Крис плюхнулся на диван, явно наслаждаясь ситуацией. — Мы смогли протащить «Турне» на показ вне конкурса, чисто для покупателей. Правда, там и обычные зрители были, которые фестиваль посещали. Среди них оказалась даже парочка критиков. Несколько человек из прессы написали неплохие отзывы, можешь себе представить?

Кристофер раскрыл свой кейс и кинул на журнальный столик несколько газет и какой-то увесистый журнал.

— Вот, почитай, как будет время. В общем, на показе был просто фурор. Людям очень понравилось, в конце все хлопали. Так что покупатели сразу нашлись.

— Да ты прикалываешься надо мной, — сказал Мартин, взяв в руки газеты.

— Я серьезно. В общем, «Орион» покупают права на прокат «Турне» по Соединенным Штатам.

— «Орион»? — переспросил я.

— Да, слышал про них?

— Краем уха, — сказав это, я вспомнил, что под их логотипом в прокат выходили «Терминатор», «Робокоп», «Одинокий волк Маккуэйд», «Танцующий с волками» и «Взвод». И это лишь первое, что пришло мне на ум. — Слушай, они же могут обеспечить национальный релиз. Сразу по всей стране.

— Да, именно. Это не самая известная контора, но мне сказали, у них связи с «Ворнерами».

— Погоди… Ты что, уже продал им наш фильм? — посмотрел на него Мартин. От хмеля не осталось и следа.

— Да, контракт уже подписан, — Крис довольно улыбнулся. — Почти. Я все оформил через агентство, наши юристы помогли с бумагами, тебе осталось только расписаться в паре мест. Если ты поставишь подписи, то фильм пойдет в прокат уже в июне.

Я посмотрел на Криса. Недавно этот парень работал на почте курьером, потом посудомойщиком. А теперь сидит и спокойно рассказывает о том, как продал независимый фильм на Каннском кинорынке. Да, люди иногда раскрываются так, как от них не ожидаешь.

— Ты гений, Крис! — бросился на него Мартин и обхватил руками.

Наш новоиспеченный агент радостно засмеялся и похлопал его по спине.

— Я просто умею разговаривать с людьми, — добродушно сказал он. — Но больше не ложись на этот диван, он мой, ладно? И да. Похоже, я теперь агент. Младший, конечно… Но все-таки агент. Так что давайте откроем шампанское — я привез бутылку из Канн. Там все пьют шампанское.

Время пошло дальше. Мартин подписал все бумаги, почти что не глядя, согласившись на фиксированную прибыль — полтора миллиона долларов в обмен на все права, включая видео. «Орион» — серьезная фирма, поэтому мы даже и не думали пытаться сохранить за собой продажу фильма на носителях.

Близился прокат «Турне», в кинотеатрах появились первые постеры со мной и Розой на фоне извилистой дороги в Северной Каролине. Этот участок был в нашем фильме, и художник посчитал его наиболее фотогеничным.

Тем временем в эфир вышли «Богатые сестрички». Сериал набрал неплохие рейтинги, хотя большим хитом так и не стал, и производство второго сезона было под вопросом.

Я продолжал ходить на курсы, мы с Николасом общались о природе актерской игры. Он все активнее экспериментировал с какими-то странными методами, и преподаватели не знали — то ли отчитывать его за то, что пренебрегает простейшими правилами, то ли наоборот хвалить за смелость.