Алекс рассказал отцу о корабле, о ценах на антикварные компоненты, о возможности заработать. Кайрен слушал внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы.

— И дядя Гаррек согласен помочь? — спросил он в конце.

— Да. Он говорит, что у него есть связи на верфях.

Кайрен задумался. В последние месяцы его собственные дела шли неплохо — на новой работе часто подворачивалась халтурка. Он чинил корабли контрабандистов, получая за это в разы больше, чем на старой работе. При этом старался держаться подальше от откровенного криминала — просто ремонт, ничего более.

— Это серьезные деньги, сын, — сказал он наконец. — И определенные риски.

— Но мы же ничего не крадем, — возразил Алекс. — Просто покупаем металлолом до переработки.

— Технически ты прав, — согласился Кайрен. — Хорошо, поговорю с Гарреком.

На следующий день братья Коррены встретились в мастерской после закрытия. Гаррек разлил по стаканам кореллианский виски и серьезно посмотрел на брата.

— Кайрен, дело рискованное, но выгодное, — начал он. — У меня есть человек на складе утилизации. За правильную сумму он может продать нам часть компонентов как металлолом.

— Сколько? — спросил Кайрен.

— Пять тысяч кредитов взятки. Плюс официальная стоимость металлолома — еще тысяча. Итого шесть тысяч вложений.

— А потенциальная прибыль?

— Если мальчик прав насчет цен — от ста до двухсот тысяч кредитов.

Кайрен долго молчал, переваривая цифры. Сумма прибыли кружила голову, но внутри всё сжималось от знакомого, тяжёлого чувства — того самого, что возникало, когда понимаешь, что идея гениальна, но пахнет сомнительно.

— Такие деньги... — наконец выдохнул он. — С ними можно всё изменить. Но, Гаррек... взятка. Это ведь чистый подкуп чиновника.

Гаррек фыркнул, отхлебнул виски прямо из горлышка и поставил бутылку на верстак с глухим стуком.

— Кайрен, брат, ты смотришь в неподходящую дырку. Оглянись вокруг. Что такое «чистый» сейчас? Взятка? А то, как тебя кинули на верфях — это чисто? Как эти бюрократы в сенате гребут миллионами под шумок о «благе народа» — это чисто? Система прогнила, Кай. Она не работает для таких, как мы. Она работает против нас. Играть по их правилам — значит обрекать себя на вечную бедность и пустые надежды.

Он подошёл ближе, и в его глазах не было привычного балагана, только холодная, выстраданная убеждённость.

— Мы просто выкупаем то, что идиоты выбросили на помойку. Считай это... налогом на их глупость. Мы спасаем от уничтожения то, что имеет реальную ценность. Кто от этого пострадает? Никто. Кто выиграет? Мы. И тот мелкий крысёныш на складе, которому мы дадим на лапу. Всё честно в этом искривлённом мире.

— Но Лира... — начал Кайрен, и в его голосе прозвучала нерешительность. — Она... ты знаешь её. Она никогда не согласится на что-то такое. Она боится даже лишний раз на службу безопасности косо посмотреть.

— Лира — умная женщина, — сказал Гаррек мягче. — Она видит, как ты горбишься. Видит, как мы с тобой пятимся назад, пока другие идут вперёд. Поговори с ней. Объясни как муж, который хочет дать семье шанс.

Кайрен закрыл глаза, растирая переносицу. В голове столкнулись два образа: чистая, но усталая жизнь по правилам, которая привела их к этому дню... и грязная, рискованная, но реальная возможность всё изменить. Он вспомнил холод в спине, когда получал расчёт на верфи. Вспомнил пустые глаза начальника, говорившего: «Таковы приказы свыше».

— Ты прав, — тихо сказал он, открывая глаза. — Хорошо. Я поговорю с Лирой. Объясню. Но если она будет против... я не смогу через её страх переступить. Это наша общая жизнь.

Гаррек молча кивнул, без упрёков. Это было больше, чем он ожидал.

— Справедливо. А пока... пока я найду подход к тому крысёнышу на складе. Дам понять, что есть заинтересованные лица. На всякий случай. Чтобы, когда ты договоришься, всё было готово.

***

Поздним вечером, когда в доме Корренов давно погасли основные огни, Алекс не спал. Он лежал в своей комнате, слушая, как из-за тонкой стены, отделявшей его комнату от гостиной, доносился приглушённый разговор.

Сначала это были лишь неразборчивые обрывки — голоса отца и матери, звучавшие устало и серьёзно.

«…об Алексе, Лира. Думать надо.»

«Я знаю, о чём ты., — ответила мать. Её голос был усталым. — Но я боюсь.»

«Я тоже боюсь. Но я боюсь другого.»

Послышался звук передвигаемого стула, будто Кайрен встал или сел ближе.

«У парня, Лир… У него светлые мозги. Такие, каких у меня никогда не было. Такие люди либо ломаются в нашей системе, либо… пробивают себе дорогу. Но для дороги нужны инструменты. А инструменты стоят денег.»

Тишина. Алекс затаил дыхание, прижавшись ухом к прохладной стене.

«Сейчас он учится в таком же дерьмовом лицее, что и я когда-то, — продолжил отец, и в его голосе послышалась горькая горечь. — Там учат не думать, а повторять. Учат не задавать вопросы, а молчать и слушать. И знаешь, что с ним будет? Если мы ничего не изменим? Он выйдет оттуда с таким же клочком бумаги, как у меня. Пойдёт крутить гайки, как я.»

***

Автоматический перерабатывающий завод Кореллианских верфей работал круглосуточно, методично превращая отслужившие свое корабли в стандартные слитки металла. Огромные манипуляторы захватывали корпуса, разрезали их плазменными резаками на управляемые куски, после чего конвейерная система подавала металл в плавильные печи. Весь процесс контролировался автоматикой — от момента поступления корабля до выхода готовых слитков требовалось не больше восьми часов.

Но перед отправкой в переработку все корабли проходили предварительную разборку на складе утилизации. Здесь рабочие извлекали потенциально опасные компоненты — реакторы, боеприпасы, токсичные вещества. Остальное считалось безопасным мусором и отправлялось на переплавку.

Именно на этом этапе можно было действовать.

Связью Гаррека на складе утилизации оказался мужчиной средних лет по имени Боб Кренн. Начальник смены, он имел доступ ко всем поступающим на утилизацию кораблям и мог без лишних вопросов продать часть компонентов как металлолом.

Встреча состоялась в небольшом баре на окраине промышленного района. Боб оказался невысоким, полноватым человеком с вечно усталым выражением лица.

— Гаррек говорит, вы интересуетесь металлоломом, — сказал он, потягивая пиво.

— Именно, — кивнул Кайрен. — Нас интересуют компоненты с того древнего корабля.

— Можно устроить, — Боб понизил голос. — Но это будет стоить пять тысяч. Плюс официальная стоимость металлолома.

— Понятно, — Кайрен передал ему кредитную карту. — Когда можем забрать?

— Завтра вечером. Приезжайте после смены, оформим как обычную продажу.

***

Автоматический перерабатывающий завод «Сайнар-Утилизация» был спящим гигантом. Ночью его главный ангар, размером с небольшой космопорт, погружался в густой, маслянистый мрак, нарушаемый лишь аварийными огнями да холодным светом звёзд через раздвижную крышу. Именно здесь доживал свои последние часы древний корабль.

Он лежал не на конвейере, а в стороне, на специально отведённой площадке — тёмный, угловатый силуэт, похожий на ископаемого зверя, выброшенного на берег. Половина его корпуса была разворочена старыми повреждениями, обшивка почернела от космической радиации и времени.

Боб вёл их коротким, обходным путём, его фонарик выхватывал из тьмы груды уже подготовленного к переплавке лома.

— У вас три часа, — его шёпот звучал громко в этой тишине. — До смены охраны. Смена утилизаторов заступает в пять. Они начнут с него. — Он ткнул фонарём в сторону корабля. — Что успеете снять и вывезти на той тележке — ваше. Что нет… — Он лишь пожал плечами. — Я буду на своём посту. Если что-то пойдёт не так, вы меня не знаете.

Он скрылся в темноте, оставив их одних под исполинским остовом.

Гаррек первым подошёл к корпусу. Он провёл рукой в перчатке по обшивке. Металл был не гладким, а фактурным, покрытым едва заметным рельефным узором, который сливался в единый поток.