— Именно, мисс Тейлор. Мы совершенствуем, но не изобретаем. Почему?

— Может быть, древние инженеры создали идеальные конструкции? — предположил Кайл.

— Или, — Кейн медленно повернулся к доске, — мы не понимаем принципов достаточно хорошо, чтобы создать что-то новое.

Он активировал новую схему — производственную линию завода на Дралле.

— Завод "Корсек Инжиниринг" производит навигационные компьютеры восемь тысяч лет. Знаете, что интересно? Основные производственные модули за это время практически не изменились.

— Значит, технология была совершенной, — сказал студент сзади.

— Или никто не знает, как ее улучшить, не рискуя все сломать, — возразил Кейн.

Алекс вспомнил рассказы Джека Тольчо о "странных" артефактах, которые иногда попадались контрабандистам. Древние устройства, которые работали лучше современных аналогов, но никто не мог понять их принципы.

— Профессор, — осторожно спросил он, — а что происходит, когда инженеры пытаются изучить базовые принципы вместо простого копирования?

Кейн долго смотрел на него:

— Хороший вопрос, мистер Коррен. Кто-нибудь работал на крупном производстве?

Несколько студентов подняли руки.

— Мистер Вейн, расскажите о своей практике на верфях КИК.

— Мы следовали строгим протоколам, — ответил студент. — Любые отклонения от стандартных процедур строго запрещались.

— Даже если у вас были идеи по улучшению?

— Особенно тогда. Нам объяснили, что самодеятельность может привести к катастрофе.

— А если кто-то все же задавал неудобные вопросы?

Парень помялся:

— Таких обычно переводили в другие отделы. Или увольняли.

Алекс вспомнил засекреченные материалы профессора Шейна. Сколько исследователей столкнулось с подобным отношением за тысячелетия?

— Представьте, — продолжал Кейн, — что такая ситуация повторяется на каждом заводе, в каждой корпорации, уже тысячи лет. Что мы получаем?

— Цивилизацию, которая боится собственных технологий, — тихо сказал Алекс.

— Очень точно, мистер Коррен. — Профессор кивнул. — Мы изучаем что делать, но не почему это работает. Мы копируем, но не понимаем.

После лекции Алекс задержался в аудитории. Когда остальные студенты ушли, он подошел к профессору.

— Профессор Кейн, можно задать личный вопрос?

— Конечно, мистер Коррен. Кстати, ваши вопросы сегодня были очень... проницательными.

— Спасибо. Я хотел спросить — а что если кто-то захочет изучать эти базовые принципы? Независимо от корпоративных ограничений?

Кейн внимательно изучил его лицо:

— Это для диплома?

— Не только. Меня действительно интересует, как все работает на самом деле.

— Понимаю. — Профессор сел на край стола. — Видите ли, мистер Коррен, официальная наука имеет определенные... границы. Корпорации финансируют исследования, которые приносят прибыль. Университеты изучают то, что не угрожает существующему порядку.

— А неофициальная наука?

— Существует. Но требует осторожности и независимых источников финансирования. — Кейн помолчал. — У вас есть такие источники?

Алекс подумал о своих накоплениях от работы с контрабандистами:

— Я молод, возможно когда-нибудь я могу их организовать.

— Тогда могу дать совет. Есть люди, которые изучают... нестандартные аспекты древних технологий. Но будьте осторожны — корпорации не любят конкуренции в этой области.

— Можете дать контакты?

— Не напрямую. Но если вы действительно заинтересованы... — Кейн достал планшет и что-то записал. — Вот адрес архива частных коллекций. Скажите, что идёте от меня.

Вечером Алекс отправился по указанному адресу. Это оказался небольшой магазин антиквариата в старом районе Коронета. Пожилой владелец, представившийся Маком Дуреном, выслушал его с интересом.

— От профессора Кейна? — переспросил Дурен. — Значит, вы серьезно интересуетесь древностями.

— Да. Особенно техническими аспектами.

— Понимаю. — Дурен провел его в заднюю комнату, где стояли витрины с различными артефактами. — Видите ли, молодой человек, официальные музеи показывают не все экспонаты. Им интересно впечатлить человека внешним видом. А вот здесь... Здесь собраны древности, понимание ценности которых требует определённого образования.

Он указал на устройство, которое Алекс сразу узнал — навигационный процессор, похожий на те, что он видел в материалах по архиву "Звёздных путей галактики".

— Это функционирует? — спросил Алекс, чувствуя знакомое ощущение.

— Еще как. И работает лучше современных аналогов. Возраст — около тридцати тысяч лет.

— Откуда он?

— Частная коллекция. Владелец работал в одной крупной корпорации, пока его оттуда не попросили.

Алекс насторожился:

— И что с ним случилось?

— Он уволился и продолжил. Но от него не отстали и рекомендовали прекратить. А когда он отказался... ну, скажем так, корпорация может быть очень убедительной.

— Он здесь?

— Иногда заходит. Виктор Тейн. Хороший инженер, но слишком любопытный для корпоративного мира.

Алекс запомнил имя. Через свои связи с контрабандистами он мог найти этого Тейна.

— А можно изучить этот компьютер?

— Можно. Но это будет стоить денег. И времени. И, возможно, спокойствия.

— Сколько?

— Зависит от глубины исследования. Поверхностный осмотр — тысяча кредитов. Полный анализ с документацией — десять тысяч.

Алекс быстро подсчитал свои накопления. Около ста тысяч кредитов, накопленных от операций с отцом и дядей, плюс работа с Тольчо — достаточно для серьезных исследований.

— Я заинтересован в полном анализе.

— Тогда приходите завтра вечером. И приносите деньги.

Возвращаясь в общежитие, Алекс размышлял об услышанном. Картина становилась все яснее. Корпорации контролировали не только производство, но и исследования. Они использовали древние технологии, не понимая их принципов, и активно препятствовали попыткам получить это понимание.

Но почему? Из страха потерять монополию? Или из-за чего-то более серьезного?

В своей комнате Алекс достал зашифрованный планшет, где вел записи о своих исследованиях. К списку фактов добавились новые пункты:

"Корпорации активно препятствуют изучению базовых принципов. Инженеры, задающие неудобные вопросы, подвергаются давлению. Существует неофициальная сеть исследователей древних технологий. Частные коллекции содержат функциональные артефакты Раката

А внизу страницы он написал новый вопрос: "Что будет, если современная цивилизация узнает правду о своем происхождении?"

На следующий день, после занятий, он встретился с Джеком Тольчо в их обычном баре. Контрабандист выглядел усталым — на его лице залегли новые морщины, а в глазах читалась какая-то тревога.

— Джек, мне нужна информация о человеке по имени Виктор Тейн, — сказал Алекс. — Бывший корпоративный инженер, теперь занимается частными исследованиями.

Контрабандист прищурился:

— А это зачем тебе?

— Исследовательский интерес. Возможно, что наши интересы пересекаются. Скоро с ним встречаюсь и хочу знать безопасно ли это.

— Опасное хобби, парень. У Тейна проблемы с корпоратами. Но именно от Тейна нет опасности. Он просто инженер.

Джек отпил виски и задумался. В баре было шумно — звенели бокалы, смешивались голоса посетителей, где-то в углу играла музыка. Но за их столиком повисла напряженная тишина.

— Тейна я знаю. Хороший специалист, но параноик. И не без оснований — после увольнения из "Корсек" за ним следили.

Он замолчал, вертя в руках стакан. Алекс заметил, что контрабандист о чем-то размышляет.

— Джек, что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенным.

Тольчо поднял глаза:

— Война, парень. Она меняется. И не в лучшую сторону.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, уже больше двух лет идет эта заваруха с сепаратистами. Сначала все выглядело как обычный политический конфликт — несколько систем решили отделиться, Республика послала армию, началась стрельба. Но чем дольше я думаю на этим, тем больше странностей замечаю.