***

Майра оказалась удивительно стойкой для своего возраста. Дочь контрабандиста, она привыкла к опасностям и неопределенности. Вместо слез и истерик она помогала Лиру обустраивать их новое убежище.

После продажи нескольких антикварных безделушек в лагере беженцев они шли по лесной тропе, направляясь обратно к своему убежищу. Лир звякнул кредитами в кармане — первые заработанные деньги за долгое время.

Майра молчала, задумчиво глядя на дорогу. Наконец она спросила:

— Теперь я твоя дочка?

Лир посмотрел на нее:

— Когда это полезно.

— Мне надо это обдумать.

— Мы будем кем захотим, но это не всегда нам решать, — сказал Лир, останавливаясь. — Теперь я Лютен, а ты Клея. Всё остальное уже не важно.

Девочка замолчала, нахмурившись.

— Я не хотел тебя расстраивать, — добавил он мягче.

— Я не расстроена, — покачала головой Клея. — Я есть хочу.

Лир улыбнулся и звякнул кредитами:

— Так давай поедим!

Они направились к небольшой закусочной на окраине лагеря беженцев. Впервые за долгое время у них были деньги на настоящую еду.

За столом, поедая горячий суп, девочка спросила:

— А почему именно Клея?

— Это значит «слава» на древнем валоринском, — объяснил Лютен. — Подходящее имя для того, кто выжил в аду.

— А Лютен?

— Просто нравится звучание. Лютен Раэль.

— Откуда фамилия?

— Придумал. А у тебя будет Марки.

— Почему Марки?

— Тоже придумал.

Клея кивнула с серьезным видом:

— Лютен Раэль и Клея Марки. Звучит как настоящие имена.

— Теперь это и есть наши настоящие имена, — сказал Лютен. — Лир и Майра умерли в том поселке. Мы — другие люди.

— А мы хорошие люди?

Лютен задумался над этим вопросом:

— Посмотрим…

Так они и жили следующие годы. Лютен продавал безделушки через сеть черных торговцев, а Клея помогала ему в этом — дочь контрабандиста знала толк в подобных делах.

***

Война клонов закончилась неожиданно, буквально через несколько месяцев. Граф Дуку погиб, некий вейдер уничтожил гнездо сепаратистов на Мустафаре, дроиды отключились, Палпатин стал императором. Но на Валорине война продолжалась.

Генерал Эрскин отказался признать капитуляцию КНС. Он объявил о создании независимого валоринского государства и продолжил сопротивление уже против Империи.

— Мы сражались не за дроидов и не за Дуку, — говорил он в своих обращениях к народу, которые Лютен слушал по голонету в своем горном убежище. — Мы сражались за свободу Валорина. И мы будем сражаться до конца.

Часть души Лютена откликалась на призывы старого командира. Но другая часть понимала всю бессмысленность продолжения войны, но в "Центре" никого не осталось, кто мог бы подсказать правильный путь. Остались только сторонники радикального курса и правительство, которое знало, что они в любом случае уже мертвецы. Слишком многое они себе позволили во время войны и слишком многое сказали в адрес Палпатина.

Империя прислала новые войска — уже не клонов, а обычных солдат. Война приобрела еще более жестокий характер. Имперцы не церемонились с "террористами" и "сепаратистскими преступниками".

***

Сопротивление продержалось еще шесть лет. Генерал Эрскин превратил столицу в крепость, а всю планету — в партизанскую зону. Империя контролировала крупные города, а валоринцы — всё остальное. Сеть подземных тоннелей, баз, укреплений по всей планете делало партизанскую войну бесконечной.

Лютен не участвовал в боевых действиях. Его горное убежище стало тихой гаванью посреди этого безумия. Клея росла и взрослела, становясь умной, резвой девочкой с характером.

— Дядя Лютен, — спросила она однажды, когда ей исполнилось двенадцать, — а почему люди воюют?

— Потому что не могут договориться, — ответил он.

— А ты воевал?

— Да.

— И убивал людей?

Лютен долго молчал.

— Да, малышка. Убивал.

— А сейчас жалеешь?

— О многом жалею. Но не о том, что спас тебя.

Клея подошла и обняла его.

— Я тоже не жалею, что ты меня спас. Папа всегда говорил — семья это не кровь, а выбор. Я выбираю тебя.

***

Конец наступил внезапно. Империя устала от затянувшейся войны и решила применить радикальные меры. Мофф Таркин, прославившийся жестокими методами подавления восстаний, получил карт-бланш на "окончательное решение валоринской проблемы".

Лир узнал о готовящейся операции от потока беженцев, что шли через горы. Имперский флот собирался в системе — четыре звездных разрушителя класса «Палач» с орбитальными турболазерами.

— Дядя, — сказала четырнадцатилетняя Клея, — может, нам тоже уйти?

Лир посмотрел на нее. Клея выросла в красивую девочку с умными глазами. Ей было уже четырнадцать. Она понимала больше, чем хотелось бы.

— Куда, малышка? Планета в блокаде.

— Но если они разбомбят планету...

— То мы встретим это здесь. Вместе.

Он не хотел бессмысленно куда-то бежать. Он помнил армейскую шутку “Не беги, умрёшь уставшим”. Валорин был его родиной, местом, где он родился, учился, влюбился, стал мужчиной. Если планете суждено умереть, он умрет вместе с ней.

Кроме того, у них был бункер. Старая горнодобывающая станция, о которой Лир узнал еще во время службы в разведке. Глубоко под землей, с собственными системами жизнеобеспечения, запасами продовольствия и воды. Место, где можно переждать катастрофу.

***

Бомбардировка началась утром третьего дня месяца Валос. Лир проснулся от звука сирен в долине — последнее предупреждение для тех, кто еще мог спастись.

Сначала были только яркие линии в стратосфере — турболазеры имперских звездных разрушителей. Потом земля начала дрожать. Не как при землетрясении — ритмично, волнами, когда каждый удар сотрясал континент.

— Дядя, — прошептала Клея, — это началось?

— Да, малышка. Пора в бункер.

Лир схватил заранее приготовленные рюкзаки с самым необходимым, взял Клею за руку и побежал к входу в подземное убежище. Они добрались туда как раз вовремя.

Огненный шторм начался через час после начала бомбардировки.

Империя не просто бомбила военные объекты. Они уничтожали экологическую систему планеты. Турболазеры плавили полярные шапки, выжигали валорскую тайгу, испаряли озера. В атмосферу было выброшено чудовищное количество пепла и сажи.

Горящие леса и города создали чудовищную тягу. Раскаленный воздух поднимался вверх столбами высотой в километры. Огонь закручивался в огненные смерчи. Температура поднялась до семидесяти градусов даже в горах.

Три дня Империя жгла Валорин. Лир и Клея сидели в бункере, слушая, как рушится мир наверху. Генератор работал с перебоями, еды было мало, воды — ещё меньше.

— Дядя, — спросила Клея во второй день, — а мы умрем?

— Не знаю, малышка. Может быть.

— Мне не страшно, — сказала она. — С тобой мне не страшно.

На четвертый день стало тихо.

***

Когда они вышли на поверхность, Валорин был мертв. Пепел покрывал всё, падая серыми хлопьями с темного неба. Температура упала до минус сорока — пыль в атмосфере закрыла солнце, создав искусственную зиму.

Знаменитая валорская тайга превратилась в кладбище обугленных стволов. Чистейшие озера замерзли под слоем пепла и сажи. Живописные горы стали серыми от пепла.

Клея подхватила воспаление легких. Лир выхаживал ее, используя медикаменты из бункерных запасов. Она выжила, но была ослаблена еще долгое время.

Они вернулись в бункер и начали новую жизнь. Лир охотился на животных, что выжили в подземных пещерах и болотах долины, выращивал грибы в гидропонных установках, чинил оборудование. Клея помогала ему, изучала медицину по книгам из бункерной библиотеки.

Полгода они не видели ни одного живого человека. Казалось, что они последние люди на мертвой планете.

***

— Дядя Лютен, — позвала Клея, оторвавшись от ремонта водяного фильтра, — слышу сигнал по аварийной частоте.