Он думал о миллионах жизней на Скарифе. О семьях, которые строили планы на будущее. Все это исчезло в одно мгновение по прихоти имперских тиранов.

Бейл подошел к сейфу и достал зашифрованный коммуникатор. Нужно было предупредить другие ячейки Альянса, координировать ответные действия. Но прежде чем он успел активировать устройство, в кабинет ворвался его помощник.

— Ваше Высочество! — задыхаясь, выкрикнул молодой человек. — В системе появился неопознанный объект! Огромный! Размером с луну!

Бейл бросился к окну. В небе Альдераана, заслоняя звезды, висела чудовищная серая сфера. Оружие, уничтожившее Скариф, теперь нависло над его родным миром.

— Сила, — прошептал он. — Она здесь...

Станция была еще более устрашающей, чем он себе представлял. Это была не просто боевая станция — это была крепость размером с планету, символ абсолютной имперской мощи.

Бейл активировал коммуникатор, пытаясь связаться с командованием станции. Возможно, еще не всё потеряно. Возможно, можно договориться...

Через несколько минут на экране появилось знакомое лицо. Великий Мофф Таркин, архитектор имперской военной доктрины, смотрел на него с холодным презрением.

— Ваше Высочество, — сказал Таркин с издевательской вежливостью. — Какая неожиданная честь.

— Мофф Таркин, — ответил Бейл, стараясь сохранить спокойствие. — Зачем вы привели эту... станцию к Альдераану? Мы мирный мир, не представляющий угрозы Империи.

Таркин усмехнулся.

— Мирный мир? Бейл, мы оба знаем правду. Альдераан долгие годы укрывал террористов и предателей. Ваша дочь была замечена в районе Скарифа как раз перед... неприятным инцидентом.

— Лея — дипломат Имперского Сената. Она выполняла официальную миссию...

— Не лги мне, Бейл. Уговоры не помогут. Император уже принял решение. — Голос Таркина стал жестче. — Ты ведь знаешь, как всё устроено в новом порядке. Дав приют повстанцам, ты сам подписал свою планету на списание. Реструктуризация начнется именно с твоего мира.

Бейл почувствовал, как холод охватывает его сердце. Реструктуризация. Какой изящный эвфемизм для геноцида.

— Таркин, на Альдераане живут два миллиарда невинных людей. Дети, старики, люди, которые никогда не слышали об Альянсе. Вы не можете...

— Могу и сделаю. Альдераан станет примером для других систем, которые думают о поддержке террористов. Страх удержит местные системы в повиновении. Страх перед этой боевой станцией. Простите Бейл, у меня сейчас будет важный разговор. Прощайте.

Связь прервалась, оставив Бейла наедине с ужасом происходящего. Больше никто не отвечал на его вызовы. Он не оставлял надежды еще что-то предпринять, пока не посмотрел в окно и не увидел, как на поверхности Звезды Смерти начинают светиться огни. Суперлазер заряжается.

По дворцу разнеслись звуки паники. Сотрудники администрации бежали по коридорам, хватая документы и личные вещи, надеясь успеть добраться до своих кораблей и сбежать с планеты. Бесполезно. Никто не успеет улететь.

Он остался в своем кабинете, смотря в окно и думая о своей приёмной дочери. По крайней мере, она не здесь. Она продолжит дело, за которое он отдал свою жизнь.

«Может, и хорошо, что я не увижу того ужаса, что будет после», — подумал он. Война только начиналась. Впереди были десятилетия страданий, триллионы смертей, разрушение всего, что он считал священным. Но он верил, что в конце концов свет победит тьму.

Он говорил себе, что сделал правильный выбор. Говорил себе, что всю свою жизнь он принимал решения на основе своих убеждений. Теперь он погибал за эти убеждения, вместе со своей планетой.

Он пытался хоть как-то справиться с ужасом происходящего. «Мы погибаем за правое дело», — повторял он про себя, как мантру. «Мы погибаем за правое дело. Я умираю достойно».

Но когда он подумал о детях в школах, о матерях с младенцами, о всех живущих на этой прекрасной планете, ярость прорвалась сквозь его философское спокойствие.

«Сволочи! — мысленно закричал он. — За что планету?! За что два миллиарда невинных жизней?!»

В небе вспыхнул ослепительный столп зеленого света. Суперлазер Звезды Смерти ударил в поверхность Альдераана, и планета содрогнулась. Это было не мгновенное уничтожение, как он ожидал. Луч света вгрызался в кору планеты, как гигантское сверло, проникая все глубже к ядру.

Земля под ногами задрожала. Сначала легкая вибрация, потом все более сильные толчки. Где-то в глубинах планеты что-то ломалось, плавилось, взрывалось. Атмосфера начала выгорать от чудовищного излучения, небо окрасилось в неестественные цвета.

Бейл держался за стол, пытаясь устоять на ногах. Окна дворца треснули от вибрации. В воздухе запахло озоном.

Землетрясение усиливалось. Книги падали с полок, мебель скользила по полу. Где-то в глубине дворца рушились стены. Люди кричали, но их голоса тонули в грохоте разрушающегося мира.

Бейл посмотрел в последний раз на портрет дочери. Лея была где-то там, среди звезд, несла надежду галактики в виде украденных чертежей. Она найдет способ уничтожить эту машину смерти. Он верил в это.

«Лея, — подумал он, — прости нас за мир, который мы тебе оставили».

Удар.

Пол ушёл из-под ног. Стены дворца треснули, как яичная скорлупа. Воздух стал горячим, потом раскалённым. Бейл упал, схватился за край стола — стол поехал по полу, увлекая его за собой. Грохот заполнил всё — не звук, а физическая сила, давящая на грудь, на череп, на каждую клетку тела.

Сквозь разбитое окно он увидел, как горизонт поднимается. Нет — это земля проваливалась. Кора планеты ломалась, обнажая раскалённое нутро, и из трещин бил свет — не солнечный, а мертвенно-белый, свет конца.

«Простите, дети!» — была его последняя мысль о миллиардах жизней, которые погибали вместе с ним.

Поток изучения был столь силен, что внутренности планеты взорвались. Вспышка поглотила все. Альдераан, планета мира и красоты, планета поэтов и философов, исчезла из вселенной, оставив после себя лишь облако светящейся пыли и память о том, что даже самые развитые миры не защищены.

В глубинах системы Альдераан астрономические датчики зафиксировали гравитационную аномалию — место, где когда-то была планета, теперь было пустым. Два миллиарда голосов внезапно замолчали, и галактика стала чуть более тихим местом.

***

Алекс сидел за терминалом, когда это произошло.

Не сигнал тревоги. Не сообщение. Что-то другое. Волна — не звуковая, не электромагнитная, — прошла сквозь него, и на секунду он перестал видеть экран. Перед глазами вспыхнуло белое, а в груди образовалась пустота — физическая, как дыра, как будто кто-то вырезал из него кусок.

Он схватился за край стола. Рина обернулась.

— Алекс? Вы в порядке?

Он не ответил. Сидел, глядя перед собой, пытаясь понять, что это было. Ощущение напоминало тот день, когда погибли родители, — та же душевная боль и пустота.

Через минуту он выпрямился. Лицо было бледным, но голос — ровным.

— Продолжайте анализ, — стискивая зубы, сказал он Рине. — Мне нужны все данные об энергетических системах станции.

Работа продолжалась несколько часов. Его инженеры пытались понять хоть что-то по тем частичным чертежам, что смогли добыть агенты Лютена ценой многих смертей. Постепенно складывалась картина чудовищного оружия — станции размером с луну, способной уничтожать планеты. Но полных планов всё ещё не было.

— Наши агенты смогли вывести данные со Скарифа, — объяснил Додонна, — но пока не на связи. Ждем их.

Внезапно системы раннего предупреждения подали сигнал. На орбите Явина появился корабль — потрепанный грузовик, который техники опознали как "Тысячелетний сокол".

— Это они, — сказал Гаррек. — Данные прибыли.

***

Следующие два часа стали одними из самых напряженных в жизни Алекса. Полные планы Звезды Смерти загружались в компьютеры базы, а "Архитектор Звезд" анализировал каждую деталь конструкции.

В брифинговом зале собрались ключевые фигуры — Додонна, четыре инженера и военачальники эскадрилий. На голографическом проекторе медленно формировалось изображение станции.