— Немедленно, — призналась она с энтузиазмом.

— Хорошо. Лаборатория в десяти минутах отсюда.

Исследовательский комплекс располагался в стороне от жилых зон, встроенный в склон холма. Алекс провел Велл через систему безопасности — биометрические замки, сканеры, охранные дроиды. Внутри было прохладно и тихо, стерильная чистота научного учреждения.

Они прошли по коридору в изолированную лабораторию. Помещение было экранировано, без окон, с мощными системами фильтрации воздуха и энергетическими экранами на стенах. В центре, на специальном столе, лежало устройство.

Велл замерла на пороге.

Ракатанский нейроинтерфейс был проще, чем она ожидала — примерно размером с человеческую голову, неправильной формы, будто органической. Металл неизвестного сплава переливался тусклым светом, а по поверхности бежали светящиеся символы.

Она медленно подошла ближе, не в силах оторвать взгляд. Это было похоже на прикосновение к истории, к технологиям, которые существовали тысячи лет назад и всё ещё работали. Велл благоговейно протянула руку и коснулась поверхности. Металл был теплым, словно живым.

— Невероятно, — прошептала она. — Сохранность идеальная...

— Да, — согласился Алекс, стоя рядом. — Я должен вам кое-что сказать. Я уже использовал его.

Велл резко обернулась.

— Что?! Вы подключались к нему?

Алекс кивнул спокойно.

— Мне пришлось.

— Это безрассудство! — Велл не могла скрыть возмущения. — Вы же знаете, чем это чревато! После того, что случилось с Марой Синн...

— Я помню, — тихо сказал Алекс. — Но ситуация была такова, что у меня не было выбора.

Велл смотрела на него, пытаясь понять. В его глазах не было легкомыслия или бравады. Только усталость и решимость человека, который сделал то, что считал необходимым.

— Где вы его нашли? — спросила она наконец.

— В одной экспедиции, — коротко ответил Алекс. — Детали не важны.

Велл покачала головой, но спорить не стала. Что сделано, то сделано. И раз Алекс жив и в здравом уме, значит, повезло. Или он знал больше, чем она предполагала.

— Хорошо, — сказала она, возвращаясь к устройству. — Расскажите, что вы узнали.

Следующие несколько часов они провели в обсуждении. Алекс делился базовыми наблюдениями о работе интерфейса, Велл делала записи, задавала вопросы, строила гипотезы. Постепенно вырисовывалась картина — сложная, многоуровневая система, созданная для взаимодействия с сознанием через Силу.

— Мне нужно время, чтобы изучить его систематически, — сказала Велл наконец. — Провести сканирование, анализ энергетических потоков, понять архитектуру...

— Конечно, — согласился Алекс. — У вас есть всё необходимое оборудование. И всё время, которое потребуется.

Велл кивнула, уже мысленно планируя исследования.

Первые дни прошли в интенсивной работе. Велл изучала физическую структуру интерфейса, сканировала его со всех сторон, анализировала материалы и энергетические потоки. Алекс ассистировал, помогал с оборудованием, делился своим опытом взаимодействия с устройством.

Постепенно вырисовывалась картина. Интерфейс имел многоуровневую архитектуру доступа — различные "слои" функциональности, каждый из которых требовал определенных условий для активации. Велл обнаружила, что некоторые разделы оставались закрытыми даже при активном сканировании, словно ожидая особого "ключа".

— Это связано с пользователем, — предположила она. — Система адаптируется к тому, кто её использует.

Они провели несколько экспериментов с добровольцами — техниками и учеными из колонии, которые согласились помочь. Результаты были показательными: обычные люди, без чувствительности к Силе, получали минимальный отклик от устройства. Базовый интерфейс активировался, но функционал оставался крайне ограниченным.

— Словно система работает на десяти процентах мощности, — заметила Велл, изучая показания.

— Потому что им не хватает связи с Силой, — сказал Алекс.

— Покажите мне, — попросила Велл.

Алекс надел интерфейс, положил руки на специальные контактные панели. Велл активировала все сканеры и мониторы, готовая фиксировать каждую деталь.

Когда Алекс подключился, показания приборов резко изменились. Энергетические потоки возросли на порядки, светящиеся символы на поверхности интерфейса засветились ярче, и Велл увидела, как активируются дополнительные уровни системы, недоступные обычным пользователям.

— Невероятно, — прошептала она, глядя на экраны. — Разница колоссальная...

Алекс сидел неподвижно, глаза закрыты, лицо сосредоточено. Велл видела по показаниям, что он не просто подключен — он активно взаимодействует с системой, перемещается по её структуре, получает доступ к данным.

Через несколько минут он открыл глаза и отключился.

— Вы видели? — спросил он.

— Да, — Велл кивнула, всё еще потрясенная. — Это совершенно другой уровень доступа. Словно у вас есть ключ, которого нет у остальных.

— Чувствительность к Силе, — сказал Алекс. — Интерфейс использует её как среду передачи данных. Чем сильнее связь с Силой, тем шире "канал".

Велл задумалась, обрабатывая информацию.

— Мидихлорианы, — сказала она наконец. — Они действуют как биологические передатчики. У чувствительных к Силе их больше, следовательно, пропускная способность выше.

— Именно, — согласился Алекс. — Ракатане создавали эту технологию специально для работы с Силой. Обычные разумные для них были... второстепенны.

Велл вернулась к экранам, изучая записанные данные. Масштаб технологии поражал. Это была не просто система управления или коммуникации — это был инструмент прямого взаимодействия с сознанием на глубочайшем уровне.

— Алекс, — сказала она тихо. — Вы упоминали коллективные программы. Я хочу знать больше.

Он молча достал датапад и передал ей.

— Я уже изучил этот вопрос. Вот данные.

Велл взяла датапад и начала читать. Сначала быстро, потом всё медленнее, по мере того как осознавала масштаб того, что видела. Описания массового воздействия, программы управления целыми популяциями, техники формирования общественного сознания...

Лицо её бледнело с каждой строкой.

— Это... — она запнулась, подбирая слова. — Это ужасно.

Алекс молчал, давая ей время переварить информацию.

— Масштаб, — продолжала Велл, глядя в экран. — Они воздействовали на целые планеты. На миллиарды разумных. И это работало тысячелетиями…

Я всю жизнь работаю с этими устройствами, но и не подозревала подобное.

Она подняла взгляд на Алекса.

— Сколько времени эти системы активны?

— Точно неизвестно, — ответил он. — Но судя по архивам, с момента создания Бесконечной Империи. Возможно, и дольше.

Велл опустила датапад и прошлась по лаборатории, пытаясь успокоиться. Масштаб открытия был ошеломляющим. Всё, что она знала о нейроинтерфейсах, всё, чему учила студентов — это были лишь осколки, фрагменты древней системы, которая формировала галактическую цивилизацию тысячи лет.

— Мне нужно время, — сказала она наконец. — Чтобы это осмыслить.

— Конечно, — кивнул Алекс. — Мы продолжим завтра.

***

На следующий день они вернулись к работе. Велл была сосредоточена и собрана, шок от предыдущего дня сменился профессиональным любопытством. Если эта система существует, значит, её нужно понять. Полностью.

— Я хочу изучить документацию, — сказала она. — Если она есть.

— Есть, — подтвердил Алекс. — Интерфейс содержит обширные архивы. Инструкции, технические описания, примеры применения.

— Покажите.

Алекс снова подключился к интерфейсу, и на голографическом проекторе начали появляться данные. Велл видела древние тексты на языке раката, которые Алекс переводил, используя встроенные функции интерфейса. Страница за страницей, раздел за разделом — техническая документация многотысячелетней давности, сохранившаяся в идеальном состоянии.

Велл читала, делала заметки, задавала вопросы. Постепенно складывалась полная картина того, как работает система.