— Теперь мы знаем их судьбу, — сказал Алекс. — Они попали в рабство. Потом их вероятно разделили. Не они первые, не они последние.
Он встал и снова подошёл к криокапсуле. Теперь застывшее лицо казалось ему знакомым — в чертах девушки угадывались черты Люка.
— Печальная история, — пробормотал он.
Велл отложила датапад и посмотрела на Алекса:
— Что мы будем с ней делать? Теперь, когда знаем, кто она...
Алекс вернулся к креслу и задумался. Эмоции требовали попытаться спасти девушку, но разум говорил, что это может быть невозможно.
— Это немного осложняет мой план. Можно ли её... восстановить? — спросил он наконец.
Велл покачала головой:
— Алекс, там нечего восстанавливать. От изначальной личности остались только обрывки воспоминаний. Нейронные сети, отвечающие за самосознание, полностью переделаны вирусом.
— А размораживать её опасно?
— Крайне опасно. Как только она очнётся, активируются все программы инквизитора. Она попытается нас убить.
Алекс кивнул, принимая логику аргумента. Но идея не давала ему покоя.
— А что, если попробовать очистить её от вируса? Не восстановить изначальную личность, а просто... стереть вирусные программы? У меня есть кое-какие архивы. Джедаи прошлого проделывали подобное. С Реваном.
Велл задумалась:
— Теоретически возможно. Можно оставить процедурные навыки — умение говорить, ходить, рефлексы. Изолировать нейронные сети с вирусными директивами. Но она не будет помнить, кто она. У неё не будет личности в привычном понимании.
— То есть получится чистый лист?
— Скорее, функциональный организм без самоидентификации. Как... новорождённый в теле взрослого.
Алекс обдумывал возможности. Внезапно его осенила мысль:
— Профессор, а что если подойти к проблеме с другой стороны? Не удалять вирус, а модифицировать его?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, по сути, вирус — это программа. А любую программу можно переписать. Что если создать... антивирус? Программу, которая будет заражать носителей вируса?
Велл наклонилась вперёд, заинтересовавшись:
— Это интересная идея. Создать контрпрограмму, которая будет блокировать вирусные команды в реальном времени.
— Именно! — Алекс воодушевился. — Помните, я рассказывал вам о технике обрезания ментальных нитей, которой меня учил Йода?
— Да, медитативная практика распознавания и прерывания негативных эмоциональных паттернов.
— Правильно. Но что если автоматизировать этот процесс? Создать биологическую систему, которая будет делать это без сознательного участия?
Велл задумалась, её глаза загорелись азартом исследователя:
— Это возможно. На самом деле в ее сознании уже реализована похожая программа, но для других мыслей, нужно лишь переназначить ассоциативные связи. Можно создать контрпрограмму, которая сможет распознавать характерные паттерны вирусной активности — гнев, ненависть, жажду власти — и автоматически их подавлять.
— Но это возможно?
— Теоретически... да. Если мы сопоставим нейронную сигнатуру вирусных команд с конкретными синаптическими цепями, можно создать биологический имплант. Он будет мониторить активность и посылать тормозящие импульсы, как только распознает угрозу.
Алекс встал и начал ходить по лаборатории:
— Честно говоря я бы лучше последовал совету IG-88, но мне скоро нужно будет сделать нечто подобное.
— Что именно?
— Мне предстоит одна... операция. Очень похожая на то, что мы обсуждаем. И мне нужна практика.
Велл посмотрела на него внимательно:
— Вы говорите о том плане?
— Да. Йода считает, что внутри него всё ещё есть Энакин Скайуокер. И когда придёт время, мне нужно будет помочь ему вырваться. Я не очень в это верю, но не хочу лезть в слепую.
— И вы хотите потренироваться на Рейнаре?
— Да, — признал Алекс. — Может и ей чем-то поможет. А заодно смогу понять, как работает процесс освобождения от вируса в контролируемых условиях.
Велл молчала долго, обдумывая этические аспекты предложения.
— Алекс, то, что вы предлагаете... это прямое вмешательство в структуру мозга через Силу. Это невероятно опасно. Не проще ли активировать ваше устройство по подавлению Силы рядом с ним?
— Слишком плохие последствия. Я не хочу, чтобы галактика узнала, что так можно. Представляете, что за этим последует? По сравнению с этим, план Йоды довольно привлекателен. Но опасно лезть в голову к Дарту Вейдеру без подготовки, — ответил он.
— Хорошо, — сказала Велл наконец. — Но мы сделаем это правильно. Сначала составляем детальный план действий. Определяем, какие области мозга нужно модифицировать, в каком порядке, с какой интенсивностью.
— Согласен.
***
Следующие несколько недель они потратили на разработку протокола вмешательства. Велл создала детальную карту мозга Рейнары, выделив различные функциональные области цветовой кодировкой.
— Смотрите, — объяснила она, указывая на голографическую модель. — Красные области — это вирусные связи. Их нужно либо удалить, либо изолировать. Синие области — остатки изначальной личности. Их нужно сохранить и, по возможности, усилить. Зелёные — процедурные навыки и базовые функции. Их трогать нельзя.
Алекс изучал модель:
— А жёлтые области?
— Это связи, отвечающие за самосознание. Они полностью переписаны вирусом. Теоретически их можно перепрограммировать.
— Именно этим мы и займёмся. — Алекс активировал ещё один терминал. — Я буду работать через Силу, направляя воздействие на конкретные области. Вы будете мониторить процесс и корректировать мои действия.
— А если что-то пойдёт не так?
— Тогда мы немедленно прекращаем процедуру и замораживаем её обратно.
Велл кивнула и начала подготовку системы размораживания. Алекс тем временем приказал дроидам доставить ракатанский кристалл в соседнюю лабораторию и начал настраиваться на работу с ним.
Древний артефакт пульсировал мягким светом, реагируя на его прикосновение. Через кристалл Алекс чувствовал потоки Силы — чистые, неискажённые, невероятно мощные.
— Готовы? — спросила Велл.
— Начинайте размораживание.
Карбонит начал растворяться, освобождая тело Рейнары. Мониторы жизненных функций показывали стабильные показатели — сердцебиение учащалось, дыхание становилось глубже, мозговая активность росла.
Через несколько минут глаза Рейнары открылись.
Алекс сразу же направил поток Силы к крошечным островкам детских воспоминаний. Не пытаясь их изменить, а просто... пробуждая. Активируя то, что вирус старательно держал в забвении. Он увидел образы.
Две девочки работают в логове Хатта. Старшая успокаивает младшую, говоря, что родители вернутся. «Не плачь... Они вернутся… Вот увидишь!».
Рейнара дёрнулась, в её глазах появились слёзы. Вирусные программы пытались подавить пробуждающиеся воспоминания, но Алекс мягко, но настойчиво поддерживал их активность.
— Шми? — прошептала она растерянно. — Где... где Шми?
— Рейнара, — сказал Алекс мягко, обращаясь к той части её сознания, что была погребена под слоями вирусного кода. — Я знаю, что ты там. Глубоко внутри. Ты помнишь песок, два солнца, свою младшую сестру.
Её лицо исказилось от внутренней борьбы. Вирус пытался восстановить контроль, но детские воспоминания были слишком яркими, слишком эмоционально насыщенными.
— Я... я помню, — прошептала она, и в её голосе впервые за десятилетия прозвучали человеческие интонации. — Мама говорила... что нужно надеяться… Всегда.
— Да, — подтвердил Алекс. — Рейнара, разреши тебе помочь. Ты позволишь мне это сделать?
Борьба в её глазах продолжалась. Вирус требовал отказаться, атаковать, выполнить программу. Но глубоко внутри девочка, которая когда-то защищала младшую сестру, кивнула.
— Да, — прошептала она едва слышно. — Помоги мне. Пожалуйста... помоги мне вернуться домой.
Только получив это согласие — не от вируса, а от той крошечной части изначальной личности, что сумела выжить, — Алекс начал основную работу.