— Добро.
Пришло время прощаться. Близнецы крепко пожали нам руки, загрузили последний сундук на баркас и двинулись к кораблям.
С минуту мы провожали пиратов взглядами.
— Бродар Смит рассказал мне о чудо-пушках, — обратился я к Аннели. — Пытался вытянуть из него как можно больше, но получилось так себе.
— Вот как. И что он сказал?
— На самом деле почти ничего нового. — В моем взгляде наверняка можно было прочитать вину. — Он назвал то же имя, что и Джордан Бланк: некий Ричард Норман. Чертежи были у него. Раньше он владел фрегатом «Лили», если я ничего не путаю. В последние годы начал вести дела с испанцами. Это все, что я узнал.
— Не густо, но спасибо и на этом, — ответила Аннели. — О Нормане слышала — он один из участников походов на Маракайбо и Панаму. Такая же реальная историческая личность, как Генри Морган, Олоннэ и прочие корсары. Но вот здесь, в виртуале, я его не встречала.
— Значит, можно поискать информацию в Интернете. Как я успел заметить, здесь многие квесты, особенно такие «долгоиграющие», завязаны на реальных событиях.
— А еще лучше узнать о Нормане на форумах — наверняка его уже видели на «Карибах».
— Так, значит, объединимся? — подытожил я.
— Не думаю, что твоему клану это понравится. Да и в тебе я пока… не уверена.
— И все-таки я не соврал, когда обещал сокровища. Теперь ты сама в этом убедилась. И пусть манускрипта у нас нет, я, по крайней мере, получил новую информацию. Это прогресс, согласись?
— Все бы ничего, но ты заманил меня на Саону, заведомо не зная, где на самом деле манускрипт. И шел сюда за своим кладом в первую очередь. За пиастры спасибо, конечно, но все могло получиться не так радужно, если бы…
— … Если бы ты выкинула меня за борт, — договорил я. — А при нынешнем раскладе твои люди получили награду за квест, опыт за бои с «Эльдорадо» и треть моего клада. Вдобавок теперь ты знаешь, кого искать по вопросу чудо-пушек.
Аннели молчала, и я решил продолжить:
— Понимаю, ты привыкла никому не доверять в этом мире. Уже через полтора месяца «Форт Генри Моргана»… Велик шанс, что манускрипт не успеет найти ни один из нас — наверняка Норман не последний в этой цепочке. Предлагаю объединиться. Уж лучше пушки достанутся нам обоим, чем никому.
Помолчав еще с минуту, Аннели спрыгнула с бочки и ответила:
— Хорошо. Тогда встретимся через пару недель на Нассау. До этого момента попытаемся разузнать и найти как можно больше. Я — своими методами, ты — своими.
— И что ты будешь делать?
— Отправлюсь в Гавану. Спрошу у проверенных источников о Нормане. Толпой там делать будет нечего, поэтому со мной не просись. Ты все-таки еще слишком зелен, чтобы соваться в города вражеской фракции.
— Как я помешаю?
— В таких делах я привыкла доверять только себе и своим людям. Тебя легко могут вычислить, или ты сам себя выдашь — что тогда случится, догадываешься? Путь на Гавану будет закрыт, а в худшем случае, тебя опять попытаются казнить. И, в конце концов, есть много других мест, где можно что-то разведать. Маракайбо, Картахена… Договорились?
— Договорились, но при условии, что чудо-пушки поделим поровну. И не будем утаивать никакой информации по квесту друг от друга.
— Кто из нас давал повод для недоверия? — Она изогнула бровь.
— Ну, вообще-то ты пыталась меня убить, а твои ребята лишили меня зуба на несколько часов. Хотя знаешь… Спасибо.
— За что же?
— За все. Ты вытащила нас из огня, сражалась плечом к плечу и не сдавалась, когда стало… — я помолчал, подбирая слова, — когда стало совсем тяжело.
— Ни слова об этом. Я поступала так, как считала правильным.
— И все-таки поговаривают, что именно мы создали переломный момент. Большинство пиратов и испанцев было уже побито, а те, кто выжили… Все могло случиться иначе, если бы не ты.
— Не преувеличивай свои заслуги, Рудра. Так или иначе, мы бы выдавили этих тварей с острова. Но ты тоже хорошо дрался. Мне пора, — ответила она, глядя мне в глаза. — Увидимся.
Вскоре Аннели покинула Саону, на берегу остался я, Нэхуэль и десяток его индейцев. С минуту я всматривался во фрегат Аннели, вспоминая наше сражение. Мои мысли оборвал бодрый голос Нэхуэля.
— Раз уж ты пропадаешь без дела, предлагаю отпраздновать победу! — Нэх держал в руках чарки, а индейцы откуда-то волокли кувшины.
— Опять твое кислейшее кашири пить?.. Знаешь, а давай!
Пока мы перетаскивали ящики под тень пальмы, чтобы на них усесться, индейцы успели не только установить подобие стола, но и раскидать на закуску местную еду. Жареная рыба, хлеб касава, зелень и даже кокосы.
— Ну, за победу! — Я поднял чарку. — Спасибо за помощь, Нэх.
— Это вам спасибо, — отозвался он. — Без вас остров мог стать очередным испанским пристанищем. За победу!
— Да, непростые выдались деньки. — Кашири, как и раньше, отдавало кислятиной, но хорошо освежало. — Слушай, извини, что начну с вопроса в лоб: не в обиде, что мы клад сами поделили? Ты ведь нам помог в его поиске.
— Ерунда. — Нэхуэль приступил к касаве и продолжил уже с набитым ртом. — Куда нам сдался этот порох, ядра, клинки и прочее…
— А серебро? Его мы нарыли тоже немало. — Я окинул взглядом шесть сундуков, ждущих своей погрузки на «Рапиру».
— И что нам с ним делать? С индейцами не торгуются, их грабят и убивают. Пытаться с ними наладить контакт считается делом позорным. А вот за то, что остров сберегли, я вам дичайше благодарен. Это и есть лучшая награда.
— Ага, такие вот мы кровожадные пираты! Изгои общества, блин.
— Забавно, не то слово. Очень часто самым здравомыслящим оказывается угнетаемое меньшинство.
— Еще Марк Твен говорил, что девяносто пять процентов людей — идиоты. И время раз за разом доказывает, что это отнюдь не пустые слова.
— Это много кто говорил, даже Брэдбери. И «идиотизм» в данном случае понятие относительное. — Нэхуэль разлил по второй. — Так уж устроено наше общество, это его костяк. Основная масса живет на волне стереотипов, традиций, моды и прочих предрассудков. Любой шаг в сторону кажется им кощунством либо глупостью. И когда отдельный индивид, отбросив условности, начинает думать своей головой — стадо топчет его за инакомыслие. Стадо не терпит уникальности.
— Есть такое, — кивнул я. — И знаешь, чем глупее человек, тем больше у него потребность прибиться к большой свирепой стае.
— А знаешь, почему? — Нэх покручивал в воздухе чарку так, словно был готов прочесть лекцию. — Потому что там успокоят и скажут, как надо думать. А когда работаешь своей головой, быстро понимаешь, что мир построен на костях, лжи и манипуляциях. И что понятия «добра» и «зла» издревле крутят на сто восемьдесят градусов.
— Горькая правда или сладкая ложь?
— Именно. — Он собирался отпить, но вместо этого продолжил: — Большинству проще выбрать сладкую ложь, которую затем облекают высшими смыслами, справедливостью, моралью, гуманистическими ценностями… А там, где сильно преобладает моральность, гибнет интеллект. Но что-то меня занесло…
— Слова-то какие, — усмехнулся я. — И не скажешь, что индеец! Выходит, мы с тобой во многом схожи, раз на «Карибах» выбрали амплуа непопулярных фракций. Предлагаю за это и выпить!
Следующая пара часов пронеслась незаметно.
Алкогольное опьянение в виртуале не сильно отличается от реального. Разве что трезвеешь быстрее, а до рвотного рефлекса доходишь только в самых крайних случаях. Если цепляться к реализму, то это можно легко объяснить более здоровым и крепким виртуальным телом, которое даже на начальных уровнях здоровее, чем в реальном мире.
Нэхуэль оказался отличным собеседником. Порой его заносило в индейские темы, от которых тянуло в сон, но в целом по итогам посиделок мне не раз хотелось твердо пожать ему руку. Хороший мужик, прямой. Во время разговора я не умолчал о своем клане и о всех приключениях, что произошли со мной на просторах «Карибов».
— Большинство игнорирует потенциальную мощь индейцев, — продолжал он. — Все думают, что проще нафармить опыт на убийствах, нежели объединяться.