Он опять замолчал, начав разминать плечи.

- Моя наука – это наука для войны в замкнутом помещении, когда противник расположен неподалёку от тебя, и тебе хочется его убить, но при этом – не быть убитым. Я не буду учить вас целиться: я буду учить вас чувствовать, в какую точку направлен ствол вашего оружия.

Капитан вдруг резко и неожиданно бросился наземь, сделав перекат.

- Бах, бах!

Ещё один кувырок.

- Бах, бах!

Четыре выстрела. Четыре попадания. Причём, у всех фигур дырки красовались в районе «головы». Мы стояли, ошеломлённые, в полном изумлении.

- На иных планетах богатеи развлекаются стрельбой из ружья по тарелочкам, которые им бросают, - снисходительно ухмыльнулся капитан, даже не запыхавшийся. – и выбивают их почти все. Поверьте, эти люди не являются богами: они просто всё делают по отработанной теории.

А потом были тренировки, тренировки, изнурительные тренировки…

Ну, что ж: похоже, пришло время проверить науку того капитана. И, похоже, в первый и последний раз в жизни.

Между тем в вестибюле послышались одиночные деловитые выстрелы: боевики добили Шкафа и Шкета. Что ж, они делали по-своему всё правильно, но это лишь усилило мою ярость.

Нападавшие подкрадывались к дверному проёму лестницы на второй этаж. Ну, как подкрадывались… они старались ступать тихо, но хруст разбитого стекла делал их попытки смешными и неуклюжими. Я находился не в том положении, чтобы смеяться: я пытался догадаться, в каких местах расположены противники.

Я несколько раз глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. Отложил автомат, вытащил пистолет, снял его с предохранителя. Быстро и бесшумно сбежал с лестницы боком, прыжком вылетел в вестибюль и сразу ушёл в перекат.

- Тых-тых-тых-тых!!!- заполошно ударила очередь, но с запозданием и гораздо выше меня.

«Сначала стреляй в того, кто в тебя целится, - деловито посоветовал Капитан, сидящий в моей голове.- Остальных ты ещё успеешь убить.»

Первый перекат позволил мне оценить, кто и где стоит.

Второй перекат:

- Бах, бах!

Два трупа: нас учили стрелять только в голову…

Автоматные пули невидимыми бичами хлещут мраморный пол, пытаясь меня зацепить.

Ещё раз кувыркаюсь:

- Бах, бах!

- Пять патронов…

А вот на второй раз попал только в одного: второй не выдержал и дал дёру назад в коридор. Пятый нападавший подбежал к окну, пригнулся и боком шустро вывалился в него на улицу. Красава! – даже я едва ли смог проделать такой трюк быстрее него!

Моя рука на очередном кульбите как раз шла на доводку в сторону окна, когда во входной двери нарисовался очередной противник. Не знаю, что он хотел: то ли зайти вовнутрь, то ли просто глянуть, что у нас творится, но он оказался воистину не в том месте и не в то мгновение, сразу получив от меня пулю в лоб! Совершенно ведь случайно так получилось: я хотел попасть в его товарища, лихо выбросившегося в окно, а он нечаянно подставился под мой выстрел по ходу движения моей руки!

- Четыре…

Оставаться в открытом вестибюле – глупо: я поспешил обратно на лестницу, по пути вырвав автомат у трупа, с удивлённым взглядов лежавшего у её подножия с дыркой в переносице. Добрался до баррикады, отцепил рожок, передёрнул затвор: ещё один патрон упал на пол. Я отшвырнул разряженное оружие и вставил выпавший патрон в трофейный рожок: запас карман не тянет, и ни одного лишнего патрона у меня не было.

Флайер дал запоздалую очередь по опустевшему вестибюлю. Там снова зазвенело что-то стеклянное.

И война после этого закончилась.

У пиратов, ошарашенных моей выходкой, не хватило мужества идти на повторный штурм лестницы. Их не готовили стрелять так, как нас, и понесённые потери показались им слишком большими, чтобы продолжать биться головой о нашу крепость.

Но, возможно, им подали сигнал, что в сторону курорта летят боевые вертолёты спецназа: на таких местах отдыха, помимо простой телефонной, имеются и линии правительственной связи, причём рвать такой кабель абсолютно нет никакого смысла: сам факт потери этой связи мгновенно поднимает тревогу. Правительственная линия, помимо телефонов, имеет и «тревожные» кнопки, расположенные в комнатах для переговоров, у директора курорта и начальника Службы охраны. Когда Шкаф кричал, что напавшие все покойники, он ни разу не шутил: поспешавшие на помощь вертолёты сбили пиратский флайер ракетами. Я этого не видел: я видел только, что в вестибюль вломились бойцы в другой расцветке, прикрываясь металлическими щитами в полный рост, и отшвырнул автомат, услышав крик, усиленный матюгальником:

- Всем бросить оружие! Работает армия! Всем бросить оружие! Работает армия!

Хотя я красовался в жилете с золотой надписью «Security», меня всё равно положили мордой на пол, заставив закрыть затылок ладонями.

- Командир, наверху – девушка! Скорее всего, её взяли в заложники наши охранники. Прошу Вас действовать осторожно! Среди охраны – предатели! - крикнул я.

- Разберёмся!

Мне оставалось лишь лежать и ждать, пока пришлые бойцы тщательно прочешут первый этаж, а потом возьмутся разбирать баррикаду на второй.

А после этого в вестибюль стали спускаться люди: заплаканные, истерично радующиеся; иные лезли обнимать спецназовцев, шарахавшихся от них. Мои коллеги укладывались рядом со мной в один ряд, как морковки на просушку – кроме тех, кого выносили на руках.

Если бы «пахан» знал про «тревожные» кнопки тайной связи, то он, небось, вёл бы себя иначе. А так его и его четверых дружков спецназовцы по моей наводке заковали в наручники. Всё, закончилась их малина…

Появилась и Бусана: живая и невредимая. Она обвела помещение блуждающим взглядом, увидела меня лежащим и охнула; её ноги подкосились. Она, не глядя ни на кого, бросилась ко мне на пол – какой-то из бойцов попытался удержать её одной рукой (другой он удерживал автомат), но тщетно. Она ухватила меня за одежду и начала трясти:

- Бренд, Бренд, ты жив?! Ты не ранен?

- Бусана, всё в порядке! Прошу, не мешай! Всё будет хорошо!

Плакавшую девушку от меня оттащили двое бойцов.

Всё закончилось грубо и неромантично: гостей, оказавшихся среди спасённых, отпустили, заставив их покинуть здание административного корпуса. Нас, обслугу и офисных работников курорта промариновали в нём несколько дней на перекрёстных допросах, выдав постельные принадлежности для ночёвки на столах и стульях. Мы с Гельмутом могли бы ночевать и в нашей комнате, но все мужчины великодушно отказались от своих коек, предоставив свои места в общежитии задержанным женщинам. Но всё же сложившаяся неприязнь заставляла меня держаться от Гельмута подальше, хотя он был признан невиновным.

За время допросов всех гостей эвакуировали, поскольку курорт «закрыли до выяснения» и последующего капитального ремонта пострадавших зданий. Разумеется, никаких шансов попрощаться у нас с Бусаной не имелось. Если она вообще рвалась со мной проститься…

Среди хороших новостей была та, что отравляющий газ, которым пытались угостить Бусану, был не смертельным, а усыпляющим. Её и правда хотели взять живой! Значит, её подружки остались живы и счастливо проспали самое интересное… ну, они потом Бусане все мозги пропилят, выколачивая подробности! И все, кого мы видели лежащими на снегу,- они все тоже выжили.

Среди плохих оказалась та, что из меня пытались выбить информацию о том, кто именно уговаривал Бусану в тот день непременно пойти кататься с горы. Мой видеорегистратор работал всегда, и меня в этом обвинить не удалось.

- Ищите того, кто её уговорил ехать именно на этот курорт! - в сердцах брякнул я следователю и сразу же прикусил язычок: блин! – а это не одна ли из подружек её уговаривала?! Мне как раз до полного счастья не хватало оказаться свидетелем тайн сильных мира сего, хотя бы через их дочерей!

То, что мой регистратор работал постоянно, имело и побочный эффект: следователи занудно долбили меня одним и тем же:

- А что вы делали с гостьей в коридоре, когда пропало изображение?