Разумеется, в реальности получилось всё вообще не так.
Начать с того, что на ходу были только четыре военных корабля, а два находились в ремонте. Вообще-то, большая и сложная техника на ремонтах и профилактиках находится очень много времени, и никогда не бывает так, чтобы все тракторы были на ходу. Чисто по математике – по теории вероятностей. Какому… хм… адмиралу показалось, что у него все корабли в нужный момент окажутся в строю – хрен его знает.
То же самое оказалось справедливым и к рыбацким баркасам. С той лишь разницей, что этих явилось по вызову откровенно издевательски-малое количество. И наплевать им на государственные (конфедеративные) контракты.
Эти нюансы обнаружились уже на военно-морской базе, располагавшейся рядом с нашим лагерем (вернее будет сказать, что это нас умышленно высадили рядом с ней, поскольку здешние пираты были «морскими»). Мы походным марш-броском явились на эту базу, а нам начали рассказывать про их затруднения… Поскольку главные проблемы разруливали Берг с ротными, то я не слышал, какими словами они обменивались со здешними моряками. Мне хватало и своих…
Итак, нас было две роты по три взвода, т.е. шесть взводов. 20 отделений, поскольку два «счастливых» взвода имели не 3, а 4 отделения. В общей сложности, по математике, нас должно было быть 160 человек – вернее, менее полтораста, поскольку кто-то остался «дома», на родной базе, а кто-то – или в лагере, или не вернулся из увольнения. Для перевозки полтораста человек надо бы 15 рыбацких баркасов, а прибыло восемь. Из-за этого несколько отделений раскидали по боевым кораблям, но всё равно получилось тесновато.
А теперь – та-дам! – картина маслом: на военно-морскую базу в ночной темноте прибывает «махновский» отряд: пешие колонны не спавших, взбудораженных мужиков, несколько военных мотоциклов и пикапов, а также караван нанятых гражданских грузовичков и микрофургонов самых разных марок и конфигураций, загруженных боеприпасами и сухпайками. Дядя Боря, рассказавший мне по пьянке про древнего героя с Матери-Земли, которого тамошнее малограмотное население называло «батькой Махно», говорил, что в его армии были ещё и пулемётные тачанки на конной тяге, но наши станковые пулемёты доехали на грузовиках.
Шпиль, Ваха и Бран, используя слова, которые мне всё равно пришлось бы прикрыть звёздочками, командовали бойцами, которые в ночной темноте грузили ящики с боеприпасами на ту технику, которую я им подгонял. А я лихорадочно соображал, как бы ничего своего не оставить, и чужого не забыть. Например, тот же склад жратвы: он, конечно, общий, но сухпай погрузят на конкретные автомобили, а они выделяются повзводно… лишний ящик сгущёнки победу не сделает, но, чёрт побери, и не помешает! А уж ящик патронов… Ну, я же приводил пример, как поделить пять золотых на двоих? – вот тут тот самый случай! Хороший командир – тот, у которого всегда есть лишний запас боеприпасов и еды, а плохой – тот, который клянчит у других командиров то, что они у него отжали в общей суете из общего котла как бы невзначай.
Я уже упоминал, что нам дали четыре 82 мм. миномёта. А это – миномётный взвод, на минуточку. Два отделения. Свой командир взвода, т.е. седьмой взводный. Со своими тараканами и проблемами. Который лично отвечает, чтобы его люди, «трубы» и боеприпасы перемещались туда, куда требуется, и все вместе, а не по частям. Но вот началась погрузка на корабли – и сразу понятно, что все миномёты нельзя грузить на одно корыто, - хотя бы по соображениям элементарной безопасности: затонет оно или заглохнет – и весь десант окажется без миномётов. Значит, надо распределить миномёты по разным кораблям. А на кораблях еле-еле умещаются сами бойцы со своими боеприпасами и жратвой…
Но, блин, миномёт, да со шрапнельными боеприпасами…
Я был сама любезность!
В самом начале погрузки, ещё на нашей базе, я выдернул Фермера из общей массы бойцов и заставил выполнять мои личные приказы. Видя, какая душевная мука отображается на лице командира взвода миномётчиков, я подошёл к нему и сказал:
- У Вас проблемы, батоно? Готов взять одну вашу «трубу» на свою телегу! С полным боекомплектом. С обоими бойцами. И кормить их сам буду. И даже ничего не попрошу взамен…
- Спасибо, парень! – он искренне и радостно хлопнул по моей ладони.
- Фермер! Помоги людям! Возьми вон ту трубку и тащи на грузовичок к Шпилю. Скажешь, что от меня.
- Есть, лэр! – послушно ответил тот.
Боец взял миномёт так, как будто он по весу от карандаша не сильно отличался, взвалил себе на плечи и, накрыв его ствол ладонями, прижимая к своему затылку, потопал к грузовику. Миномётчик только рот разинул, видя, как Фермер, шествуя неспешно и солидно, несёт его технику на ручную погрузку. Мда, всего лишь 82 мм., а по научному центру мы шмаляли из 120-мметрового… Но не плакать же теперь!
- Иван, Карл! – крикнул седьмой взводный. – Поступаете пока в распоряжение господина капитана!
- Есть!
- Есть!
Я довёл всю процессию до грузовика:
- Шпиль! Возьми эту трубу и двух парней к ней в придачу! Знаю: нету мест, но вы – держитесь!
- Понял…
- Не обижайте их. Я им пирожок обещал.
- Слушаюсь!
- Шпиль, дай мне Майка. Я же знаю, что он у тебя сачкует.
- У него было у кого поучиться…
- Я этого не слышал…
- Майк, ком цу мир, инглиш швайн!
- Майк, давай со мной! Сгущёнку грузить будем!
- О! А раньше-то о чём думали?!
- О ней, только о ней… Вот, пришли… помогай Фермеру таскать эти ящики.
- Б****, это не сгущёнка ни фига!!!
- Да? Блин, точно! Ну, тогда таскайте мины! Не пропадать же добру…
- Бренд, а нахрена ты нам двоих сачков привёл?! Пускай бы они сами и таскали свои ящики за собой! Мы-то с какого должны им помогать?!
- Майк, тебе бы комбатом работать! Точно говорю! Но только вот этих двоих ты не трогай: пускай пока поспят. А то вдруг война, а они – уставшие.
- А мы, б***, горбатиться должны?! Нам, типа, завтра не на войну?!
- И нам туда же. Но есть разница: нам – идти врукопашную, а этим ребятам надо микрометрические винты крутить, как ювелирам. Ты же не хочешь, чтобы они из-за своей усталости врезали миной тебе под задницу? Нет? Я вот точно не буду из твоей жопы шрапнель выковыривать!
- Бренд, ты всегда всё объясняешь через задницу…
- Зато доходчиво! Дядя Боря говорил, что на Матери-Земле ваш народ во время шухера кричал не «спасите наши души!», а «спасите наши задницы!». Вот я тебе и стараюсь объяснять по-вашему…
- Верь ты больше этому старому алкашу!!! Он тебе расскажет всякую фигню, что из топора можно кашу сварить!
Я побежал дальше, а Фермер, ухвативший ящик с боеприпасами для миномёта, рыкнул на заболтавшегося Майка, чтобы тот взялся за ручку на своей стороне.
На военно-морской базе я для себя выбрал лоханку, у которой на носу имелся пятачок свободного места: я туда устроил миномётчиков вместе с их «трубой». При этом отказался от более комфортного баркаса, у которого такого не имелось: там торчал какой-то шест для управления рыболовной сетью, укреплённый стальными тросами, и вся эта система казалась подходящей лишь шею себе свернуть, запнувшись, чем разместить там людей с вооружением.
Предоставленные нам кораблики имели моторно-парусное оснащение; хотя всем было приказано паруса убрать, но ведь сами-то мачты никуда не делись. На всех баркасах от экипажей остались только капитан да рулевой-моторист, а жилые отсеки для рыбаков мы заполнили самыми разными ящиками. Получилась страшная перегрузка: десант рассовали и в трюмы, и на верхние палубы, на которых бойцы прессовались в единую кучку, как пчёлы в ульях на зиму, вцепившись во все тросы, какие только видели.
Сели-поехали. Кораблики завели двигатели, отдали швартовы и почапали один за другим в океанские просторы, пытаясь выстроиться в плановую схему. Огни зажигать было запрещено; военные корабли нас видели радарами, а мы их – нет. Самый малый ход у военного был больше, чем у рыбацкого – самый большой: из-за этого ведущим приходилось закладывать круги, поджидая отстающих. В шлеме из-за этого не прекращались переклички на командирской волне, которые нет смысла цитировать, поскольку всё равно пришлось бы закрыть почти все слова звёздочками. Бойцы с ужасом вглядывались в морскую черноту, опасаясь столкновения с такой же лоханкой, на какой сидели сами, держась за ванты.