Шпиль мялся, как красна девица, что само по себе было удивительным. Похоже, вопрос для него и впрямь был серьёзным.

- Чего это ты начал переживать через пять лет? – удивился я. Ну, не то, чтобы очень уж сильно удивился: скорее, лишь сделал вид. – Скажу честно: не смог бы я тогда в тебя выстрелить. Я не настолько отмороженный, чтобы стрелять в своих. Я стреляю только в пиратов и тех, кто отказывается исполнять приказы. Но ты ведь не такой, Шпиль?

- Никак нет!

— Вот то-то и оно… А теперь, Шпиль, ты мне ответь. Скорее всего, мы тут все погибнем. Скажи мне: ты готов меня простить? Ведь это я, я вас всех гоню на убой. Я мог бы крикнуть: «Отступаем!» - и мы все бы ушли, и все остались бы живы…

- Отступать? А нахрен мы тогда вообще сюда пришли? Ну, сбежим мы: нас опозорят, обосрут на всю Вселенную, а потом нам самим опять сюда же идти вторым рейсом… Ты, командир, того… не очкуй! Я никогда не верил, что доживу до пенсии, но, если уж погибать, то пусть мной командует Дважды Герой Звёздной Конфедерации, мать её ети, а не просто дурак!

И он дружески хлопнул меня по предплечью. Я покачнулся и ухватился за стальной тросик, державший мачту, а то ведь и на палубу мог бы грохнуться. Мда, разница в весе у нас всё же заметная, а физику никто не отменял.

Между тем «Стрела», малым ходом пройдя сквозь весь наш строй, осторожно зашла в бухту.

- Пом-пом-пом… Пом-пом-пом… Пом-пом-пом,…- её скорострельные орудия открыли огонь по водной глади курортной лагуны.

-БАХ! БАХ! БАХ! – начали взрываться морские мины, прекрасно видимые при дневном свете в абсолютно прозрачной голубоватой воде. А мы, завороженные, наблюдали, как в небо взметаются столбы взбаламученной воды пополам с драгоценным белым песком: днём, под лучами солнца, это казалось совсем не страшным – вроде как на учениях.

Я вышел на командирскую волну:

- Всем, всем, всем! Выдвигаемся в бухту! Как поняли? Приём.

- Есть выдвигаться!

- Есть выдвигаться!

- Есть выдвигаться!

Я вернулся в капитанскую рубку:

- Малый ход! Давай за «Стрелой»!

Рулевой торопливо перекрестился, выхватил из-за пазухи нательный крестик, истово его поцеловал, запихнул назад, под грязную чёрно-белую тельняшку, а затем начал дёргать рукоятки управления двигателем.

Капитан лежал на полу, расслабленный и никому не нужный; его лицо было закрыто грязным полотенцем, успевшим пропитаться кровью. В рубке воняло тухлой рыбой и страхом.

Мотор начал набирать обороты, и баркас двинулся вперёд. Я с удовлетворением отметил, что все наши посудины начали перемещаться в сторону смертельно-опасной лагуны.

Я опустил забрало шлема, включил функцию бинокля: да, красота! Экзотический пляж с белым песком, окружённый пальмами – как на туристическом буклете! Отдыхающие сюда не ездили лишь потому, что тут была запретная резервация для естественного проживания аборигенов, но я всем сердцем понимал первых переселенцев, решивших забить болт на житьё в городе и сбежавших вот сюда… да тут и дикарём жить можно! – вон, кокосы сами тебе в рот падают: весь пляж ими усыпан, а некоторые уже пытаются прорасти в новую пальму… Плавки, тапки, кругом бананы – и никаких счетов за коммуналку!

Вот только в тот день картину неземной красоты портил мусор, плавающий по всей лагуне: обломки обшивки, мебели, даже спальные матрасы. И мёртвые тела наших товарищей… может, среди них кто-то живой? Бронежилеты были легче воды и держали тела на поверхности: если кого-то сбросило взрывом с корабля, то утонуть он не мог.

- Сосна, Сосна, как слышишь? Приём.

Да, в наших рядах и женщины есть, представьте себе! Правда, Сосна раньше служила в «обычной» армии, а к нам попала в тот самый период острой нехватки кадрового состава после зачистки научного центра. Честно прошла тестирование, и была признана годной служить среди отбитых мужиков, не боящихся ни Бога, ни чёрта. Да ещё и на руководящей должности. Вы спросите: а зачем она ушла из «обычной» армии в войска, в которых умереть проще, чем перекреститься? Да хрен его знает: то ли поссорилась с начальством, то ли что…

Вы, читатель, конечно же, уже догадались, что Сосна являлась высокой и стройной, не так ли? Она была из тех девиц, про которых говорят, что у них ноги от ушей растут. Когда тебе такой ногой врежут по уху – мало не покажется! – я это точно знаю! Если вы скажете, какого лешего она красила волосы в изумрудно-зелёный цвет, оправдывая кличку, то я вам буду благодарен. Даже очень!

- Слышу, Бренд, - отозвалась Сосна.

- Ты у нас по плану в какой волне? В первой или второй?

- Бренд, ты меня на свидание, что ли, приглашаешь? В этой лагуне? Какая волна? Ничего не поняла. Приём.

Б***********! Даже странно, что у дяди Бори не было баек про баб в армии!!! Вот убил бы, ей-Богу!

- Сосна, - я, выдохнув, задал ей толерантный вопрос. – На кораблях твоего взвода нет миномётчиков?

- А, этих славных мальчиков с их дурацкими трубами?

- Да, именно таких, - я был само воплощение божественного терпения. Господь Наш не велел нам злиться на детей, баб и слабоумных, а Сосна иной раз умело сочетала в себе все три признака.

- Нет, они у Лешего.

- Так какого лешего… э-э-э-э… мда. Сосна, слушай приказ: полный ход и десант на пляж! Гоу-гоу-гоу!!! Как слышишь? Приём.

- Бренд, принято! Есть десант! Иду!!!

- Леший! Приём.

- Слышу, командир.

- Поднимай миномётчиков! Пусть ставят свои трубы и прикроют десант Сосны! Как понял? Приём.

- Понял… Командир, они мне говорят, что на моей лоханке миномёт поставить некуда! Мачты мешаются…

- ***** ***** эти мачты ****** ***** в рот!!! Как понял, приём?

- Понял, командир, сделаем Сосне прикрытие! Рубим мачту!

- Это в твоих интересах, Леший! Я что, ещё и за тебя переживать должен, б***?!!

- Никак нет, лэр!

- Как дети малые, ей-Богу, - тихо пробормотал я сам себе.

Если я спрошу своего читателя: «Как Вы воспринимаете фразу «леший на сосне?» Вы, конечно же, скажете, что вполне нормально: это есть народный фольклор. А фразу «Леший на Сосне» вы как прочитаете? Вообще другой контекст! Пока в такие нюансы вникали только ротные – мне было до фонаря, а в тот момент я и это должен был учитывать, мама дорогая!

Как вы помните, мой взвод должен был пойти в первой волне, и поэтому миномётчиков у меня было быть не должно. Но ситуация поменялась, я стал и.о. комбата: значит, теперь мой взвод должен был высаживаться лишь для закрепления успеха, и миномёт, «перетянутый» на наш баркас, нам оказался в самое то.

- Хорст, как слышишь? Приём.

- Слышу Вас, лэр. Приём.

- Высаживайтесь с Сосной на северном побережье бухты, по плану.

- Слушаюсь, лэр!

Хорст был из тех людей, которых можно описать одной фразой от дядя Бори: мол, глянешь на такого человека – и сразу хочется крикнуть «Гитлер капут!». (Про Гитлера нам, кажется, что-то говорили на уроках истории, причём очень нехорошее: в моей памяти остался лишь портрет с усиками, который пыжился изобразить из себя хрен знает что.) Когда Хорст проходил мимо строя своего взвода, держа руки за спиной и внимательно прикидывая, к чему бы придраться, мне невольно казалось, что для полноты картины не хватает гибкого хлыста в его руках… и чтобы он им время от времени многозначительно хлопал по голенищу высокого ботинка!

Баркасы один за другим втягивались в бухту. С левого борта матросы «Стрелы» вытаскивали кого-то из воды, живого. В той же стороне из-под воды торчала оснастка затонувшего корабля, которого не разорвало детонацией собственного боекомплекта. Несколько шлюпок хаотично перемещались по лагуне: сидевшие в них высматривали других выживших. Вот, а то Арамия драпать мне предлагал!

- Человек за бортом! – крикнул Авнер.

Киряк тут же швырнул за борт спасательный круг на верёвке. Парни бросились посмотреть, чем можно помочь.

- Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ших! Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ших! Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ших!