Вокруг меня собрались все взводные: Леший, Сосна и Хорст. Был и Шпиль, который, получается, временно стал и.о. командира моего взвода вместо меня. Где-то далеко, на краю сознания, я отметил, что Стриж (Стриженов), скорее всего, погиб.

Интересно: а где его проныра Брик? Я у Стрижа, как вы помните, взял Фермера. Если бы не взял – Фермер, скорее всего, уже был бы мёртв, как и весь взвод Стрижа. Дай Бог, если моряки Арамии из тех подорвавшихся кораблей кого-то всё-таки спасут – там могут быть и бойцы Стрижа…

Да, вот как-то так… Жили мы, жили, ходили в одну столовую. Не враждовали, хотя и друзьями не были. По-пацански решали наши пацанские проблемы. И вот вдруг, в горячке боя, до тебя доходит информация, что этот твой знакомый – погиб. Мёртв. И ты его больше никогда не увидишь, хотя на похороны не ходил.

Да как же так-то?! Да кто мне поверит, что я не был на церемонии прощания?! Это кажется диким и невозможным, а на тебя при этом рушится лавина информации о текущем сражении, из которого ты сам не факт, что вернёшься назад живым, и тебе вообще некогда ни остановиться, ни подумать, ни погоревать. И ты судорожно начинаешь досадовать, что, блин, погиб проверенный товарищ, который не поможет тебе решать падающие на тебя проблемы, не возьмёт часть их на себя… И плакать некогда!- только лихорадочно раздавать команды, моля про себя Господа Бога Нашего, чтобы они были по ситуации адекватные, и чтобы при их исполнении поменьше бы людей погибло. И чтобы те, кто получает твои команды, тоже были бы ещё в адеквате, и не начинали проявлять личную инициативу в буйных фантазиях, от которой бойцов погибнет даже больше, чем могло бы при тупом исполнении твоих приказов!

Как там пел один древний поэт-бард? Как-то так:

Почему все не так? Вроде всё как всегда:

То же небо - опять голубое.

Тот же лес, тот же воздух и та же вода -

Только он не вернулся из боя.

Тот же лес, тот же воздух и та же вода -

Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас

В наших спорах без сна и покоя.

Мне не стало хватать его только сейчас,

Когда он не вернулся из боя.

Мне не стало хватать его только сейчас,

Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,

Он всегда говорил про другое.

Он мне спать не давал, он с восходом вставал,

А вчера не вернулся из боя.

Он мне спать не давал, он с восходом вставал,

А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, - не про то разговор:

Вдруг заметил я - нас было двое.

Для меня будто ветром задуло костер,

Когда он не вернулся из боя.

Для меня будто ветром задуло костер,

Когда он не вернулся из боя.

[Владимир Высоцкий, текст и музыку см. в Интернете]

И все такие рассуждения мелькают у тебя в голове за доли секунды, и тебе некогда их обмозговать: на тебя смотрят живые, и ты должен говорить с ними, а не с покойниками.

- Так, господа! – начал я. – Наша задача – захватить тутошнюю деревню. Она – вон там. Недалеко. Распределяйте бойцов: пускай хватают ящики с боеприпасами и топают короткими перебежками от меня и до следующего дуба… хм-м-м-м-м… это из другой притчи…. Короче: передвигаемся от пальмы к пальме, под их прикрытием. Свободные от ящиков прикрывают нас с фланга. Задача: оказаться возле деревни как можно быстрее. Вопросы есть?

- У нас раненые…

- Вон, видишь, шлюпки стоят возле берега? Я их задержал, чтобы раненых доставили на «Стрелу». Тащите их всех туда, быстро!!!

- А где станковые пулемёты, гранатомёты, миномёты?! Мы что, в штыковую штурмовать будем?

- Я приказал им оставаться на баркасах и выдвигаться на прямую наводку на деревню. Им с моря – полный сектор обстрела, а не как с берега. И пираты их там не сразу достанут…

По нам шарахнули из автоматов – правда, издалека. В книжках пишут, что, мол, «шёл бой, свистели пули». Какой идиот придумал, что пули свистят?! – хотел бы я глянуть ему в глаза… Ни фига они свистеть не умеют!

Пойдите на стройку, возьмите арматурный прут-десятку. У вас под боком нет стройки? Или вас на неё не пускают злые дядьки-сторожа? Ну, значит, вам повезло жить на благополучной планете. Тогда вам придётся верить мне на слово.

Если взять арматурный прут-десятку и махать им как шашкой, то вы услышите, как сталь рвёт воздух с гулким завыванием. А теперь представьте, что вот такой утробный вой звучит у вас рядом с ухом, да так, как будто арматурным прутом машут со скоростью три раза в секунду рядом с вашей головой… какой, к **** матери, свист?! Гудит так, что всё нутро сжимается… и ты молишься, чтобы тебе по башке не врезало. Сколько ни воюй, но никак не привыкнуть…

- Эй, вы там, наверху!.. блин, опять не туда!!!- это из другой песни… Эй, вы там, на шаландах! Почему по нам стреляют, а вам как бы пофиг?! Приём!

- Бренд, бьют короткими очередями, из автоматов. Меняют позиции. Бесполезно стрелять: меняют позиции! Приём.

- Всем слушать сюда! Делаем так: гранатомётчики стреляют только в сторону деревни, непрерывно. Пулемёты, миномёты – бейте по ходу нашего движения, тоже непрерывно. Просто бейте по площадям – не ждите, пока там кто-то начнёт стрелять! Но, блин, стреляйте с упреждением! Не нам под ноги! Как поняли, приём?

- Слушаюсь, лэр!

- Слушаюсь, лэр!

- Слушаюсь, лэр!

- Всем слушать мою команду!!! Командирам взводов: выделить людей на переноску боеприпасов, остальных – на прикрытие с правого фланга! Тем, кто на шаландах: прикрывать нас огнём! По той схеме, как я сказал! Всем понятно?!

- Так точно, лэр!!! – в шлеме зазвучали в разнобой голоса командиров.

- Вперёд! Гоу, гоу, гоу!!!

Десантники, сгибаясь и вжимая головы в плечи, стали поспешать в сторону проклятой деревни, таща ящики, то и дело сбиваясь с шага из-за того, что не удавалось попасть в такт шагов с напарником. Крики отборного мат-перемата разносились над поверхностью курортной лагуны вместо криков птиц и обезьян. Я со злобой подумал о том, что, если вернусь живым, заставлю своих подчинённых таскать груженные ящики на время до тех пор, пока они или не сдохнут, или не научатся бегать со скоростью, как будто без груза.

«Морская артиллерия» взялась прикрывать наш марш-бросок. По ходу нашего движения начали взрываться мины, и мы бежали по ветвям и листве, что валялись под нашими ногами, срезанные шрапнелью и крупнокалиберными пулями. Пару раз нам попадались пятна крови, и даже трупы убитых пиратов.

- Смотри под ноги! – командовал я. – Могут быть растяжки! Убитых не трогать, некрофилы грёбаные! - их могли заминировать! Как поняли, приём?!

- Понял, лэр!

- Понял, лэр!

- Поняла, лэр! Б***дь!!! – и звук взрыва.

- Сосна, ты жива?!

- Жива… у меня боец подорвался… требуется эвакуация!

- Какая, ***** твою мать, эвакуация?! Отзывай одного бойца из прикрытия, и пусть он на себе несёт раненого! Убитых – оставлять!!!! Как поняла, приём?!

- Понятно, лэр!!!

- Ба-бах!!!...

- Да **** ***** ***** в рот: у вас что, у всех глаза на жопе, что ли?! Кто ещё подорвался?!

- Это Шпиль. Киряк нарвался на растяжку…

- Да что ж ему вечно не везёт-то?!

- Его убило, лэр… прямо в лоб… забрало было поднято… а он повернулся на звук…

- ********************** !!! Вы все что, не приказали забрало опустить перед выходом?!!!

- Забрала опустить!!! Забрала опустить!!! – начали орать мои взводные.

- Придурки, **** вашу мать! – не выдержал я и снова сорвался в ненормативную лексику.

Эх, и Киряка больше нет! Ну, тогда остаётся быстро мысленно снять шлем и помянуть его куплетом из той же недопетой песенки: