«Шлем… связь…», - стукнула меня подсказка, и я, не обращая внимание на продолжавшийся обстрел, вскочил, метнулся к лежавшему Бергу и принялся лихорадочно стаскивать камуфлированный шлем с его разбитой головы, предварительно срезав его ремешок своим «засапожным» ножом, не обращая внимание ни на кровь, ни на сгустки мозгов, густо заляпавшие тот почти по всей его внутренней стороне.

- Костя! – орал я тем временем, не прерывая работу. – Вставай, быстро!!! Ищи свои ботинки! Пять секунд!!!

Моего друга, вжавшегося в пол всем телом, требовалось немедленно привести в чувство, а для этого самое лучшее – гавкнуть человеку команду: пока он занимается хоть какой-то работой – меньше думает о своей заднице. Всё-таки Костя не зря дорос до подпола: реагировал на отданный приказ чисто автоматически, как надрессированная собака.

Я напялил шлем на свою голову: Берг, по счастью, успел включить его в режим работы, и на командной волне бушевал бешеный поток нерегулируемого мата, ворвавшийся в мои уши так, словно меня мгновенно забросило на территорию огромного шумного базара.

- Слушать всем! – гаркнул я. – Комбриг убит. На связи Бренд, беру командование на себя. Как поняли, приём?!

На разные голоса понеслись отзывы:

- Понял!

- Понял!!!

- Понял…

- Слушайте приказ: всем осмотреться! Кто мне скажет, что происходит?

- Нас долбит авиация, - отозвался Бран. Берг перетащил его в свою бригаду на позицию ротного, и не ошибся: Бран сделался более собранным и, сами видите, уважаемые читатели, не поддался панике даже в самой тяжёлой ситуации.

- ДШМ [десантно-штурмовой модуль]? – уточнил я.

- Похоже на вертолётные ракеты… Но кроют так, что не поручусь, что ДШМ нет…

- Ракет бесконечно много не бывает. Ждём окончание обстрела: всем залечь и не высовываться!

Берга погубило то, что он сам лично хотел увидеть, что творится вокруг. Так-то это для командира похвальное качество, но, видать, не во всех случаях…

- Есть связь с боевым охранением? – спросил я.

- Есть, командыр, - отозвался Ваха и продолжил, предугадывая мой очередной вопрос. – Назэмного наступлэния нэт. Пока нэт.

- По окончании обстрела сразу же доложить о потерях! Это всех касается!

- Есть!.. Есть!.. Есть!.. Есть!.. – понеслось по волне.

- И да поможет нам Бог!

- БА-БАХ!!!

- БА-БАХ!!!

- Бл***!!! **** в рот!!!

Мда, в тот день только на Бога и можно было надеяться…

…

Окаменевший Костя сидел, глядя на Берга. Его лицо сделалось знакомого бледного цвета – но хотя бы не блеванул, как иные впечатлительные граждане.

- Костя, твою мать! Я тебе что приказывал? Найти ботинки! Ты их нашёл?!!

- Я… а… нет…

- Так какого хрена ты сидишь, как барышня в опере?!! Быстро ищи!!!

- Слушаюсь…

Очередная волна разрывов так и не пришла. Тело, сжатое в напряжённую пружину, ничему не веря, продолжало вжиматься в пол. Но взрывы и правда завершились, и даже адские шумы, сопровождающие их, постепенно смолкли, уступив место такой давящей тишине, что хотелось заорать, проверяя: не оглох ли?

Меня всё-таки расслабило; я оглянулся: Константин напяливал ботинки, укрепляя липучку.

«А мои где?»

- Костя, ты мои не видел?

- Вон они, - кивнул тот в угол.

- *****… Костя! Тащи их сюда! Помоги обуться! Времени нет ни х**!!!

Я между тем судорожно метался глазами по интерфейсу шлема Берга. Так, список личных контактов… Ура: очень много знакомых кличек! Так, так… нормально… Я мысленно кликнул одну из строчек списка. Слава Богу – абонент откликнулся!

- Шпиль! Ты живой?

- Живой!

- Кто у вас командиры батальонов?

- Альфонс и Мерц.

- Принято. Считай живых, полная боевая!...

- Есть!

Я снова принялся метаться глазами по чужому интерфейсу, выискивая названные имена. Ага, вот…

- Альфонс? Я говорю вместо Берга: он убит.

- Я Анри, мсье…

- Пардон… А как выйти на Альфонса?

- Альфонс – это оскорбительная кличка, которую использует солдатня за моей спиной! Кто меня так назвал?

- Слушай сюда, Анри – Альфонс. Я – представитель Верховного штаба, полковник Брендюрёв, прибыл в вашу часть вчера вечером, и я не буду разбираться, кто и как тебя называет. Понятно, петух ты лионский?! Комбриг погиб – я командую вместо него! Свои жалобы ты озвучишь потом, и в Верховном штабе! Вопросы есть?!

- Вопросов нет. Но я буду жаловаться… Вы меня оскорбили!

- ПОТОМ – да сколько угодно! А пока что слушай мой приказ: установить связь с боевым охранением и выяснить, сколько у тебя людей и техники в строю. Все имеющиеся боеприпасы раздать по подразделениям – до последнего патрона. Задача ясна? Или ты будешь ждать, когда пираты боевую задачу тебе в твою задницу затолкают?

- Слушаюсь, мсье…

- Благодарю за службу! Исполнять!

- Есть!

Я ощутил копошение в своих ногах. Бросил взгляд и… скажем так, впал в чувство глубокого изумления: Костя напяливал на меня мои ботинки. А я так и продолжал валяться на полу палатки… Ах, да! – я же попросил его помочь мне обуться…

Когда-то, в очень древние времена, боевым офицерам официально полагалось иметь под рукой денщика на все случаи жизни. Например, затопить печь или развести костёр, если его благородие захочет покушать чаю или ещё чего более сытного. Вполне допускаю, что те денщики напяливали – снимали сапоги свои подопечным, случись тем оказаться, например, в состоянии тяжёлой алкогольной интоксикации. Но Костя! – человек, рождённый в небедной семье, надевает ботинки мне, - человеку из небогатой семьи, жившему на отсталой планете! Этот нонсенс можно объяснить только нашим критическим положением и тем, что в таких ситуациях люди инстинктивно стараются сделать всё, что можно, для тех, кто может спасти их жизни в подобной ситуации… делать и молиться, что тебя и правда спасут!

- Мерц? Ты и правда Мерц? – орал я между тем следующем абоненту.

- Кто говорит?

- Полковник Верховного штаба Брендюрёв, я прибыл в вашу часть вчера вечером. Я замещаю погибшего комбрига Берга.

- Я не могу верить Вам на слово… мало ли кто что может сказать!

- Мы с вами говорим по закрытому каналу!

- Если Берг погиб, то его шлем мог захватить любой…

Так-то этот чел был прав… и ведь не поспоришь!

- Мне плевать, что ты там думаешь. Но ты сейчас должен сделать вот что: установить связь со своим боевым охранением и выяснить, сколько у тебя людей и техники в строю. Все имеющиеся боеприпасы раздать по подразделениям – до последнего патрона. Будешь спорить или как? У тебя есть другие предложения?

- … никак нет, лэр…

- Раз своих идей нет – подчиняешься мне. Как понял, приём?

- … слушаюсь, лэр…

Ах, какая эта морока – воспитывать маленьких детей!.. Тьфу ты! – хватать за тестикулы командиров батальонов, когда встаёшь на место погибшего комбрига.

Между тем новых взрывов не звучало. Обстрел окончательно выдохся.

- Костя, подъём! Давай посмотрим, кто тут живой остался…

И мы с ним выскочили из разодранной палатки наружу: у меня имелся хотя бы шлем, а у моего друга никакой защиты, кроме кителя и брюк, не наблюдалось. Надо было приказать Косте, чтобы он надел броник Берга… хотя тот на три размера больше моего друга… Да чего я за Костика переживаю! – большой ведь мальчик! Сам мог бы сообразить, что есть бесхозный броник. Я физически не успею нянчится со всеми!!!

Итить твою мать!

Палатка Берга стояла на территории спортплощадки оставленной школы, которая дымилась руинами… всё же сто раз правы те, кто считает, что спать лучше всего на свежем воздухе. Спортивные уличные тренажёры стояли раскуроченными: трубы толщиной больше руки смяло и перекрутило, словно их сделали из мягкого пластика. Слышались стоны и крики; пахло пороховой гарью, горелым мясом и кровью. Все уличные палатки, приткнувшиеся вокруг школы, посекло, разорвало; иные превратились в кучу опавшего тряпья.

Повсюду валялись убитые и раненые. Их товарищи, боязливо вжав головы в плечи, бегали между телами, оказывая посильную помощь; некоторых торопливо бинтовали. По счастью, некоторые вещи солдаты делают и без указания начальства.