Пока Руханов трепался мне за жизнь, я снял шлем, чтобы лучше его слышать. Но, выходя из бобика, инстинктивно потянул его за собой и вдруг спохватился, что уже долго не был в зоне доступа! А ведь я подписался на роль командира бригады – наверное, многое что пропустил?

Я напялил «кастрюлю» снова на голову и невольно присвистнул: интерфейс показал мне большой список пропущенных вызовов от «Чурбана». Кстати, интересно: генерал-лейтенант являлся командующим всеми вооружёнными силами планеты, но, чёрт побери, у него должны ведь быть в подчинении какие-нибудь простые генерал-майоры?! Ну, например, для поддержания оперативной связи с войсками, хотя бы? Зачем он неровно дышит к нашей «охотничьей» бригаде, если для зачистки планеты от пиратов привлекли ШЕСТЬ, мама дорогая, КОРПУСОВ?

Оно, конечно, есть нюанс: бригада войск специального назначения по борьбе с терроризмом не подчинялась войсковому командованию – только своему. Но, однако, конкретно в этой войне её подчинили высшему командованию планеты, т.е. Чурбану. Но, блин, для реальной войны командовать должны бы всё равно генералы уровнем пониже... Какого хрена генерал-лейтенант пытается сам лично дозвониться простому комбригу???

Я сделал обратный дозвон. «Чурбан» «взял трубку» почти сразу же, а заодно попытался взять и быка за рога:

- Господин полковник! Что у вас там творится?!!! Почему Вы не выполнили мой приказ об отступлении?!!!

- Господин генерал-лейтенант! Я – представитель Верховного штаба, а оттуда никаких приказов отступать не было! Если мне прикажут драпать – да не вопрос! – я поведу свою бригаду сразу на космодром, чтобы убраться отсюда к чёртовой матери. А приказы отступать из Ваших уст я могу расценить только как признак малодушия или как измену!

- Да Вы... Что Вы себе позволяете, господин полковник?! Вы мне угрожаете?!

- Нет, я просто хочу понять, что делать дальше. Куда вести свою бригаду и кого бить.

- Я Вам приказал вести бригаду сами знаете куда!!!

- Господин генерал-лейтенант! Повторяю ещё раз: у меня из Верховного штаба никакого приказа на отступление пока нет. Если Вам очень хочется, чтобы моя бригада отошла к этой деревне – сделайте мне такой приказ!!! Всё, отбой связи.

И я раздражённо «бросил трубку».

Пока я болтал с командующим, мои ноги успели донести меня до больницы. Я открыл входную стеклянную дверь и зашёл внутрь.

И оказался в хаосе командных криков, жалобных воплей, болезненных стонов, торопливых указаний. Кому-то заново перевязывали жгут, фиксировавший обильное кровотечение, и такому бойцу на лбу маркером писали новое время фиксации. Слышались крики «в операционную!», «в палату!», «на улицу! – на улицу, я сказала!!! Нам тут мёртвые не нужны!!!» И я, имевший некий опыт криков в кабинете сами помните какого Полковника, в этой какафонии растерялся, как зелёный новобранец! Хотя вообразил себя командующим бригадой...

В нос ударил всепроникающий запах крови, дыма, спирта, боли, профессионализма и ужаса. Кто-то вопил, кто-то кричал на оравшего – я, не имевший ни малейшего опыта в медицине, готов был поверить, что сюда доставили целую роту, хотя циничная память нашёптывала, что могли привезти только менее 30 человек, ибо больше взять было попросту негде: в боевом охранении плюс те, кто успел бы придти им на помощь, не могло быть столько людей, чтобы получилось раненых больше этого числа...

А местная больница, укомплектованная медиками бригады, по количеству работающего медперсонала оказалась не готова даже к такому мизерному количеству! Они тут что, и правда думали, что наступление пойдёт как по учебникам: малой кровью и по чужой территории?!!

Я, торопливо проскочив «тамбур», в котором полубезумные медики сортировали обезумевших от болей раненых, забежал на второй этаж и безошибочно вышел на кабинет главврача, т.е. на старшего лекаря. Меня встретил взъерошенный медикус, по морде лица, увы, схожий с местными туземцами. От моего начальника штаба он отличался лишь тем, что был явно крупнее (ещё бы! – настоящий врач должен иметь недюжинную силу, достаточную для того, чтобы завалить любого гражданина, который решит вдруг оказать яростное сопротивление сердобольным попыткам втолкнуть его в объятия современной медицины, думая, что и так выздоровеет, и поэтому отпихивающего богобоязненных медсестёр, которые лезут к нему со своими острыми иголками на ужасных шприцах), а ещё его франтоватые усики были гораздо сильнее подбиты сединой.

В отличие от моего начальника штаба он производил впечатление человека делового, который может порешать разные вопросы, а от главврача ничего другого, собственно, и не требуется.

- Полковник Бренд, командую бригадой вместо выбывшего Берга! – представился я, козырнув.

- Дидье Дюбуа, – ответил тот и подошёл ко мне, протягивая ладонь для рукопожатия.

Мда, он совсем гражданский... хотя под белым халатом виден погон подполковника, а это, на минуточку, выше всех майоров, которых я видел! – и комбатов, и начштаба бригады! Только покойный Берг был ему ровней по званию, да что ж теперь об этом говорить...

- Очень приятно познакомиться, – сказал я, пожав протянутую руку. – Господин подполковник, нет ли у Вас каких проблем с оказанием помощи раненым?

У того взгляд ещё не вошёл в норму, и некая заторможенность в его движениях подсказывала мне, что мой собеседник, мягко говоря, малость ох*ел от проблем, рухнувших на него после внезапного удара и вражеской атаки. Но, как мы знаем, на вопрос начальства, а особенно начальства высокого, каким мне оказалось случиться, любой человек должен иметь вид бравый и придурковатый, чтобы разумением своим не вводить оное во смущение. Ибо, сами понимаете, если медикус начнёт грузить меня проблемами нехватки болеутоляющих препаратов и лекциями о том, как они важны для страдающего человеческого организма, то я ведь и уснуть могу. Или втащить в табло лектору, заподозрив, что он мне мозги пудрит.

По счастью, этот полугражданский подпол не стал пытаться грузить меня проблемами медицины. Он сначала даже порадовал меня:

- Господин полковник, у нас, слава Богу, всё хорошо. Я боялся, что могли быть проблемы с медикаментами, но человек, которого Вы нам дали, проявил себя выше всяких похвал: у нас перевязочного материала, шприцев, антибиотиков более чем достаточно! И даже «русский аспирин» есть в изобилии. И даже диетические смеси для детского питания есть, которые хороши для реабилитации раненых, – и те имеются! Я боюсь даже подумать, где Ваш человек их достал в столь короткий срок...

Я смущённо прокашлялся, но, сами понимаете, в творческие фантазии погружаться не стал. Я, как помнит мой читатель, разрешил грабёж аптек, а в них, кроме всего прочего, зачастую продают мелкие бутылочки то с детскими соками, то ещё какие гематогенки... О, кстати! Неужели Костя не догадался грабить и эти конфетки?- Руханов бы точно мимо них не прошёл. Но уточнять у главврача состав переданного ему ассортимента я не стал.

- Но,.. – мягко продолжил я.

- Но представьте себе, что нам катастрофически не хватает элементарных кроватей, подушек, одеял, простыней и наволочек! – воскликнул мой собеседник, искренне изумляясь тому, о чём сам говорил. – Такое ощущение, что из больницы все кровати унесли какие-то дикие варвары, а мне сейчас негде уложить хотя бы с полтора десятка человек, хотя больница по количеству палат для пациентов рассчитана почти на сотню!

Он так разгорячился, что даже принялся усиленно жестикулировать, прохаживаясь рядом со мной. Вот что значит, когда человек за свою работу переживает...

- Доктор, скажите мне вот что, – ответил я, вздохнув и выставив вперёд ладонь, чтобы слегка притормозить разгорячённого собеседника. – У Вас есть проблема. Какое для неё решение Вы сами себе уже придумали?

Главврач остановился и задумчиво глянул куда-то в угол потолка:

- В этом селе есть покинутые дома, хозяева которых уехали подальше от войны... Но они не могли взять с собой абсолютно всё! Кровати, постельные принадлежности – тащить всё это за собой просто невыгодно, особенно на другую планету! Я думаю, что это был бы не великий грех: взять то, что оставлено другими, для того, чтобы помочь страдающим людям!