– Вот ещё что, – продолжил я. – Сделайте мне канал для общего вещания на каждого бойца бригады. Надо парням сказать хоть что-то...
– Слушаюсь, лэр!
– Слушаюсь, лэр!
Через некоторое время в интерфейсе шлема замерцала красная точка, говорящая о том, что мои комбаты открыли общее вещание. Ну, раз так...
– Ребята,.. – начал я. – Я был простым пацаном на отсталой планете, на которой купить палку натуральной колбасы или модную шмотку считается великой удачей. Я вообще не знал, что у нашей Звёздной Конфедерации есть какие-то тёрки с какими-то пиратами!– нам об этом просто не говорили... Но, блин, пацаны!!! Эти пираты могут жить лишь потому, что грабят наши планеты, на которых и так нет ни... ни хрена и без пиратов ничего нет! Мы и без них последний пенис без соли доедаем! Наши предки на Матери-Земле почти тыщу лет назад уничтожили все пиратские гнёзда – а мы что, хуже них, что ли?! Давайте же и мы уничтожим конкретно вот это!!! Чтобы наши дети и внуки не знали ни продуктовых талонов, ни диких очередей, и не боялись, что на их планету могут напасть какие-то придурки, чтобы изо рта вырвать последний кусок!!!
Канал общего вещания настроен так, чтобы тебя слышали все, а ты – никого. Так-то чисто технически это правильно: зачем командиру слушать крики, вопли и вопросы из огромной толпы? – они реально могут снести с ног любого некрепкого духом человека! Но всё-таки Бог есть: на мой призыв некая ментальная волна вернулась обратно, и я ощутил её всем телом даже безо всякой технической связи.
Я сорвал шлем, чтобы меня никто не услышал, и истово перекрестился:
– Господь Наш, на Тебя уповаю! Дай силу Твою нам, грешным!
Я от полноты чувств вытащил из-под ворота крестик и поцеловал его. Ну, понеслась...
Я снова надел шлем, возвращаясь в реальный мир. Странно, правда? Вроде бы ты погружаешься в мир виртуальный, включаясь как будто в компьютерную игру с участием товарищей, в которой можно заказывать изображение с разных мест, управлять ресурсами – людскими и военными, но вот только это ни разу не игра... Это – потоки крови, бешеный адреналин, жуткая боль у раненых, хотя лично ты, командир, этого не чувствуешь! И я обязан сделать так, чтобы с нашей стороны боли и смертей было бы меньше...
– Влад! – орал между тем я командиру дроноводов. – Слушай уточнение: если появятся вертолёты, то они – приоритетная цель! Как понял, приём.
– Не понял, господин полковник... Вы нас и так ограничили по расходу боеприпасов... Нам танки атаковать или дожидаться вертолётов?
– Влад, не придуряйся! – ответил я. – Ты всё прекрасно понимаешь. Тебе что, погоны капитана по блату нарисовали, что ли?! Не торопитесь атаковать все танки сразу: бейте по первым трём машинам. Бейте тех, кто открывает огонь по нашей технике. Не забывайте, что у пиратов есть вертолёты. Запомнил?
– Так точно.
– Молодец! Сдерживай своих девчат: они у тебя горячие и очень увлекаются...
– Слушаюсь...
На мой экран прилетело несколько ссылок от разведывательных дронов. Я прищуром «кликнул» одну из них, увидев панораму кипевшего боя: космические террористы атаковали арьергард нашего отступающего правого соседа.
Так-то там всё шло по классике. Пираты развернули колонну в широкий фронт, прижимая оборонявшихся. Две их бронемашины жирно чадили; остальные не рвались продолжать лобовую атаку, высадив экипажи, которые вели стрелковый бой, всё смелее продвигаясь вперёд. БТРы поддерживали наступавшую пехоту пулемётным огнём; изредка сухо рыкали и автоматические пушки, если засекали заманчивую цель. По мере передвижения пиратов их БТРы, фыркая чадными выхлопами, осторожно трогались с места, догоняя своих и снова останавливаясь.
Со стороны державших оборону я заметил только три БТРа, которые, отчаянно маневрируя, пытались сдерживать вражескую пехоту. Ещё один горел – весело и ярко: его резиновые колёса уже начали крошиться горелой сажей. По этой отчаянной тройке с безопасной дали били пиратские танки (наверное, правильнее было бы сказать «танки мятежников»?): на моих глазах танковый снаряд задел башню бронированной машины, мигом своротив пулемёт и автоматическое орудие; БТР, лишённый огневой мощи, круто развернулся и на всех парах бросился прочь с поля боя. С его башни свисали покорёженные стволы, подпрыгивая на ухабах и стукаясь по броне, но каким-то чудом продолжая держаться.
Оставшиеся два наших БТРа стали пятиться назад. Они открыли кормовые люки, и туда один за другим принялись запрыгивать уцелевшие бойцы арьергарда, вскакивая с земли, на которой в своей мимикрирующей экипировке казались практически невидимыми. Однако, мятежники воевали очень даже ловко и грамотно: я увидел, как двоих бегущих срезало огнём, а третьего – ранило; по счастью, из БТРа выскочил боец, ухватил раненого за руку, проворно закинул её себе на плечо и бегом вернулся обратно, буквально втянув товарища волоком внутрь машины.
Один из пиратских БТРов резко рванул вперёд, явно желая зайти в тыл двум нашим отходящим машинам, чтобы расстреливать их в открытые кормовые люки. Их размер позволял входить в них людям, слегка пригнувшись, но он же делал их беззащитными: бей хоть с закрытыми глазами – в такую дыру не промахнёшься!
Внезапно «мой» дрон резко спикировал на эту наглую машину – да так, что у меня даже голова закружилась, как будто бы я сам сидел в кабине воздушного аппарата и испытывал все создаваемые им перегрузки.
– Какого хрена! – заорал я. – Я и так всё прекрасно вижу!!!
Дрон, между тем, «на всех парах» мчался вдогонку за шустрым противником, мягко и аккуратно нацеливаясь ему под башню, в её сочленение с корпусом – туда, где не имелось активной брони. БТР закрыл мне весь обзор: я уже не видел ничего, кроме его камуфляжной раскраски и медленно вращавшейся башни... вот башня всё ближе и ближе... я уже различаю, где на ней – краска, а где – просто пятна мазутной грязи и серой пыли... Вот корпус вражеской машины приблизился настолько, что оптика не может сфокусироваться и дать чёткое изображение... да всё равно броня полностью загородила весь обзор!
На экране моего шлемофона появилась «пурга»: мерцающее изображение чёрных и белых точек. Промелькнувшая картинка оказалась настолько чёткой, что, казалось, это меня самого протащило на БТР и шваркнуло об его броню. Вот ведь, зараза! – разведчик оказался заодно и камикадзе, начинённый взрывчаткой, а у меня не имелось опыта сопровождения подобного FPV-дрона! – так ведь с непривычки и обмочиться можно...
– Цель уничтожена, – мягким женским компьютерным голосом сообщила система.
– Б*****! – взорвался я, сказав слово, похожее на слово «блин» только первыми двумя буквами. – Я не цель просил уничтожать, а дать мне картину боя!!! Какого...
– Служу Звёздной Конфедерации, лэр! – раздался в шлемофоне девичий голосок, но уже живой, натуральный.
И при этом такой знакомо-насмешливый...
– Чайка?! Это ты, что ли?!!!
– Так точно, лэр!
Хотя Леночка явно придурялась, её голос всё равно был не тот, что раньше: суше, холоднее, опаснее, что ли... голос милой кошечки, которая, однако, уже убивала и видела смерть!
– После боя я тебя точно отшлёпаю,.. – пообещал я, отдышавшись и ощущая, как уменьшается холодный спазм в тестикулах, а организм приходит в норму.
– С удовольствием, лэр! – нагло отвечала эта пигалица. – Конец связи.
В интерфейсе шлема справа сверху продолжали светиться ещё две ссылки-приглашения от разведки. Надо брать, как говорили в наших магазинных очередях. А что, если там дрон ведёт ещё более отвязная девица, которая прикола ради перед атакой цели начнёт выделывать пируэты высшего пилотажа?
– AG053, – сразу заговорил я с оператором выбранного дрона. – Давайте сразу договоримся: мне нужна картина боя – и больше ничего! Если Вам захочется атаковать противника – сначала спрашивайте у меня разрешение! Как поняли, приём.
– Слушаюсь, лэр! – этот женский голос был строг и деловит. Вот так и надо нести службу, а не как некоторые! Сразу видно серьёзного человека...