Я понял, почему расщелину не стали заделывать. Вероятно, даже с внутренней стороны форта она была слишком высоко и в не слишком удобном месте, чтобы ей озадачиваться. А именно — на стене фланкирующей башни. Если солдаты гарнизона достойно несут службу, то заметят врагов еще издалека. А если кто-то все-таки решится здесь пробраться, то доберется и до верхних бойниц ярусом выше — невелика разница.

Во всяком случае, так бы рассуждал любой офицер, если бы хотел найти тысячу отговорок не брать на себя ответственность за починку бреши небольшого размера. Небольшого, но достаточного для того, чтобы пролезть через нее. Интересно, сколько выстрелов из пушки понадобилось, чтобы проделать такую дыру?

Пираты, что первыми забрались внутрь, надежнее установили крюки кошек и дополнительно расправили веревочный трап. Ровно такой же трап появился и на внутренней стене, поскольку до каменной платформы, на которую выводила брешь, оставалось еще метра три. Зато там было пустынно — солдаты в это время уже вовсю наступали на позиции, из которых ударили наши пушки.

Я оказался в стенах форта вслед за Нэхуэлем — глава индейцев все-таки согласился поучаствовать в ночном шоу. Тем более сейчас, когда его чудодейственные стрелы и дротики безотказно убивали испанцев, случайно заглянувших на этот ярус. И главное — бесшумно.

Однако уже спустя пару минут наше присутствие не осталось без внимания солдат. Кто-то, заметив нас издали, поднял тревогу, и испанцы двинулись к башне, в которую мы пробирались. Завертелась битва. Таины, мароны, пираты и испанские солдаты смешались в тесном помещении башни. Все, что я видел — это плотные ряды впереди стоящих наших людей.

— Давят пиками! — донеслись крики впереди.

Кто-то поджег гранату и швырнул ее в сторону противника. Прогремел взрыв, от которого заложило уши. Рядом появился Менестрелиус с мушкетоном в руках и разрядил его в сторону коридора, из которого наступали солдаты. Картечь изрядно подкосила ряды врагов, но за ними наступали новые — с алебардами и пиками.

Мы могли бы спокойно отступить в другой коридор, но тогда испанцы доберутся до бреши и перекроют проход тем, кто продолжал карабкаться по трапу. Окажемся в тупике и потеряем преимущество.

— Огонь изо всех стволов! — дал команду боцман, вытаскивая из-за пояса пистолеты. — Держим позиции!

Если первыми в форт пролезали преимущественно таины, которые быстро понесли потери от испанских пик, то уже вслед за ними появлялось все больше вооруженных пиратов и маронов. Дым от выстрелов заполонил пространство.

— Капитан, на верху башни появились пикинеры, — доложил боцман. — Мешают нашим лезть, через бойницы тыкают вниз.

В этом форте башни были открытого типа, без крыш. Я отступил от линии боя — все равно особого участия в нем не принимал — и направился в другой коридор.

— Нэхуэль! Адриан! Менестрелиус! Коур! Фрингилья! За мной!

Я отозвал лучших бойцов, на которых можно было положиться. Нэхуэль взял с собой двух индейцев. Ответственность за сражение возле бреши оставалась на плечах Гаспара. Ну а мы тем временем двинулись в обход.

Казематы этой стены — или куртины? — смотрели на море и портовую деревушку. Здесь не от кого было обороняться. Вот почему испанцы лезли только с другой стороны, а этот коридор пустовал. Пока мы шли, я почувствовал хорошо знакомую дрожь возбуждения при мысли о предстоящем бое. И его не пришлось долго ждать: впереди по лестнице высыпали солдаты.

— Эти мои! — выкрикнул Менестрелиус и дал залп картечи из мушкетона.

В полутьме лестничного пролета брызнула кровь. Трое испанцев вскрикнули и упали. Те, что спускались вслед за ними, навели мушкеты, но еще не разглядели нас в темноте. Мы похватали пистолеты и открыли огонь. Пятеро новых трупов распласталось у подножия лестницы.

Подобрав пистолеты с убитых и перезарядив собственные, мы двинулись наверх. Менестрелиус и Коур взяли еще и по мушкету — умение Стрельбы не мешало им пользоваться ружьями, в отличие от меня. Зато я мог сейчас таскать на себе до четырех пистолетов, чем и воспользовался.

Верхняя, открытая оборонительная галерея была широкой — по ней вполне могли бы ездить брички, если бы не многочисленные ступени, выступы и переходы на угловые платформы башен. Поднявшись по винтовой лестнице, мы двинулись по стене в обратном направлении. На платформе башни стояли солдаты. Мушкетеры стреляли по внешнему трапу, свисающему вниз. Другие, что держали алебарды и пики, пытались достать наших людей внизу, будто забрасывая удочки. Они были настолько увлечены своей затеей, что даже не заметили нашего приближения. Боцман сорвал с пояса шрапнельную гранату и поджег огнивом запал, после чего катнул ее по земле, словно шар для боулинга. Снаряд укатился глубоко под ноги испанцам, затем прогремел взрыв. Ошметки тел разлетелись во все стороны.

На оставшихся мы налетели с клинками в руках, пока контуженные пытались прийти в себя.

— Новые бегут, — заметил Адриан, вглядываясь в стену — не ту, по которой мы прошли, а другую, которая смотрела в сторону острова.

Менестрелиус рывком опрокинул пустые ящики на середину прохода, чтобы забаррикадироваться. Значит, будем удерживать угловую башню, сколько сможем. Пока мы здесь, наши бойцы свободно смогут проникать внутрь. До кучи мы поставили пустую бочку и сломанный лафет пушки.

— У тебя бомб не осталось? — спросил Нэхуэль боцмана, на что тот одобрительно кивнул.

Подожженный снаряд взметнулся навстречу солдатам, а мы принялись перетаскивать ближайшую пушку — деревянные конструкции не выдерживали натиск пуль, чего нельзя сказать о крупнокалиберном чугунном орудии, которым мы окончательно перекрыли проход. Фрингилья принялась перекидывать за баррикаду местные ядра — одновременно и чтобы затруднить подступ, и освободить еще один ящик, в котором они лежали.

Громыхнул взрыв, но солдаты продолжали наступать. Темнота мешала им попадать, а кирпичные выступы служили нам спасением. Сначала мы расстреляли имеющийся боезапас, а Менестрелиус продолжал поджигать гранаты. Тем временем двое индейцев вместе с Нэхом шарили среди трупов, выискивая пистолеты, натруски и картузы с порохом. Но патроны быстро кончались, а испанцы замышляли что-то неладное.

Сообразив, сколько их собратьев полегло перед баррикадой, они решили перекатить пару пушек в нашу сторону. От первых выстрелов невысокая стена еще, возможно, выстоит, но не более.

— Менестрелиус! — подозвал я боцмана. — Как там наш план с мортирой, все еще в силе?

— Да, капитан, — отозвался он. — Наши парни пишут, что все готово.

— Тогда командуй. Укажи точные координаты, пусть дадут салют в нашу честь.

Спустя минуту где-то на подступах к форту сверкнул яркий выстрел. В небе послышался протяжный свист, после чего раздался оглушительный грохот. Стены вздрогнули. Снаряд хотя и пришелся далеко вперед, в стан испанцев, но ударная волна дошла даже до нас. Враг был повержен метким снарядом.

Мы ринулись вперед, пока солдаты не успели оклематься. Впрочем, большинство из них уже лежали бездыханными. Пушки, которые они намеревались зарядить, выкатились из проломленных лафетов. Кругом стояли пыль и дым.

Мы пересекли стену и подкрались к восточной башне. Из нее уже был виден «остров-бастион», на котором работали испанцы. Тот самый, по которому ударили наши пушки, чтобы поднять тревогу.

Но и на самой башне уже вовсю шла неразбериха. Здесь тоже сновали солдаты. Канонирам недоставало людей, чтобы перезаряжать орудия. Сами пушкари, впрочем, тоже не понимали, куда вести огонь — в темноте им было не разобрать, откуда наши пушки устроили канонаду. К тому же, там уже шастали сами испанцы.

Артиллерийская прислуга была слишком занята, чтобы различить, кто к ним приближается в темноте. Мы осторожно потянулись к клинкам, чтобы не шуметь раньше времени. Я взбежал на платформу и уколол ятаганами первых попавшихся орудийных расчетов. Коур столкнул одного испанца с башни. Фрингилья яростно зарычала, бросаясь в пекло. Некоторые канониры защищались пальниками и банниками, но недолго. Другие пытались бежать или стрелять из пистолетов, но и их жизни быстро оборвались.