— Здесь все торопятся. Кроме тех, кому уже и не надо — Она чуть наклонила голову — Вы выглядите так, будто приехали не за деньгами, а за чем-то другим. За воздухом?

Дэн усмехнулся. Обычно он не любил, когда его сразу раскусывали.

— За тишиной и теплом. И за деньгами, естественно. В Итаке было хорошо, но бедновато, да и холодно как в аду. А здесь… тепло. Слишком.

Улыбка Джессики, когда она услышала про деньги, едва заметно потеплела.

— Я подрабатываю здесь последнюю неделю. Если хотите, Дан, то приходите завтра вечером, я могу показать вам город.

— Может, покажете мне, где здесь не замерзают? — спросил он внезапно, сам удивляясь своей наглости.

Джессика посмотрела на него дольше, чем требовала вежливость. В её глазах мелькнуло любопытство — не флирт, а лёгкий интерес исследователя, который вдруг увидел редкий экспонат.

— Завтра в семь. У фонтана, вон, напротив. Не опаздывайте, мистер Даниэль. Южные девушки не любят ждать.

* * *

Всю следующую неделю проект продолжал расти, как снежный ком, только вместо снега на него налипали странности.

Каждое утро Дэнни приезжал в офис и чувствовал, как воздух вокруг него становится всё гуще. Сначала в его личном канале появилось короткое уточнение от куратора: «Заказ ориентирован на восточных партнёров. Необходимо учитывать специфику их инфраструктуры и требований к масштабированию». Интересно, что случилось, что ему дали кусочек информации, правда совершенно бесполезный. Дэнни сразу представил себе либо арабских шейхов в белых бурнусах, у которых дата-центры были размером с небольшой посёлок, либо индусов из Бангалора, что строили целые кварталы серверов вокруг русских АЭС, где электричество было дешевле воздуха.

«Ну конечно, — подумал он, — кому ещё нужно, чтобы железо могло жрать электричество без ограничений, лишь бы летало». Но чем дальше, тем сильнее беспокоили другие вещи. За последнюю неделю бесследно исчезли сразу трое ключевых людей из команды. Сначала ушёл в «долгосрочный отпуск по семейным обстоятельствам» главный специалист по теплоотводу – тихий и дотошный кореец по фамилии Мин. Никто не знал, какие именно обстоятельства, а когда Дэнни осторожно спросил у Ленни, тот только пожал плечами и отвёл глаза.

Потом внезапно уволилась архитектор ядра — женщина, проработавшая в компании почти двенадцать лет и знавшая все проблемы и подводные камни предыдущих поколений ускорителей. Его кабинет опустел за один день, вещи забрали курьеры в чёрных перчатках, а на столе осталась только табличка с именем, которую никто не спешил убирать. А вчера тихо пропал ещё и парень из отдела тестировки, который всегда знал чуть больше остальных и любил отпускать едкие шуточки в курилке. Дэнни начал замечать, что люди вокруг него стараются не смотреть ему в глаза. Даже Ленни теперь здоровался через силу и сразу нырял в свои графики, будто боялся, что разговор с Дэнни может оставить на нём несмываемое пятно. В воздухе висела тяжёлая, липкая тишина, какая бывает перед большой грозой или большой чисткой.

Дэнни шел по коридору мимо кабинета project manager, и услышал крики, которые доносились через неплотно закрытые двери:

— Майкл! Майки! Вашу мать, Майки! У меня всё уплыло вправо! Мало того, что вы отпустили Мина, так теперь еще и Джейк уволился, и Мария тоже! Что, вашу мать, сука, происходит?! Что?

— Слушай, Элен, не кричи, это ведь обычный рабочий процесс. Люди приходят, уходят. Ты сама сюда пришла из Oracle пару лет тому назад, и никто не кричал

— Ага, не кричал. Ты бы видел лицо этой суки, моей начальницы, когда я показала ей оффер из NVIDIA и озвучила сумму оклада. Клянусь, её чуть инсульт не хватил, я уже собиралась 911 звонить. Но Майк, это же странно, когда ядро команды — вот так, раз и в никуда. Мину не дозвониться, он недоступен, его семья съехала из корпоративной квартиры…

— Правда? Я не знал — донёсся растерянный голос Майкла.

— Да чистая правда. И все они ушли не к конкурентам, ты же знаешь, я встречаюсь с HR-ом Lenovo, а она всё знает, кто куда и за какие деньги, так вот я у неё утром выясняла про наших. И вот что: никто ни сном ни духом. Они провалились как сквозь землю.

У Дэна пробежали мурашки по спине. И вправду, сердце команды почти развалилось за считанные месяцы. Приходили новенькие — тихие, старательные, с непонятным бэкграундом и слабыми рекомендациями. А старожилы уходили. Один за другим. Сначала тихо, потом уже почти открыто. Из тех, кто работал в главной проектной группе ещё год назад, остались только они с Ленни Горбовицем — главный разработчик и главный аналитик. Все остальные исчезли, словно их никогда и не было.

Странности на этом не заканчивались.

В среду утром в почте появилось новое требование. Дэн открыл письмо, пробежал глазами текст… и у него отвисла челюсть. Весь код проекта должен быть открыт для внешнего доступа. Не отдельные модули. Не анонимизированные фрагменты — а весь репозиторий целиком, вместе с историей коммитов, внутренними тикетами и заметками ревью. В NVIDIA, там, где за всю историю компании ни одному внешнему заказчику не показывали даже клочка исходников, где даже партнёры уровня Tier-1 получали в лучшем случае скомпилированные библиотеки и подписанные NDA толщиной в руку. Здесь внутренние чаты шифровались так, будто в них обсуждали коды пуска межконтинентальных ракет, а не архитектуру видеоускорителей.

Дэн несколько раз перечитал приказ, будто надеялся, что буквы переставятся сами собой и превратятся в менее осмысленный текст. Не переставились.

«…полная передача исходного кода проекта «Rider-9» внешнему заказчику, включая учётные записи административного уровня в системе контроля версий и сборочной инфраструктуре. Без ограничений по времени и объёму доступа…»

Он перечитал это ещё раз, уже медленнее, вылавливая то, что не укладывалось в голове сильнее остального. Административный уровень. Не «посмотреть код» — а возможность его менять, коммитить, переписывать историю, как будто заказчик становился не наблюдателем, а полноправным членом команды. Причём невидимым: ни имени, ни отдела, ни куратора с их стороны, только внешний ключ доступа и дата активации.

Это было всё равно что попросить Пентагон выложить чертежи новой подлодки на публичный GitHub — и заодно выдать заказчику права push в основную ветку.

И ещё одна деталь, которая царапнула позже остальных: экспорт исходного кода архитектуры ускорителей за пределы США без лицензии Бюро промышленности и безопасности — это не увольнение. Это статья. Причём не корпоративная, а федеральная. Кто-то наверху либо получил такую лицензию за одну ночь — что само по себе означало уровень связей, недоступный даже их компании, — либо просто решил, что бумажки в этот раз можно не оформлять.

Дэн откинулся на стуле и долго смотрел в монитор. В голове крутилась одна и та же мысль:

«Кто, чёрт возьми, должен получить такой доступ. И кто в руководстве подписался под тем, что за это не сядет».

Он оглянулся. Ленни сидел через два стола и тоже пялился в свой экран с каким-то странным, почти больным выражением лица. Их взгляды встретились. Ленни едва заметно покачал головой — мол, ты тоже это видишь?

Дэн тихо, почти шёпотом, спросил:

— Лен, ты думаешь, они это серьёзно?

Горбовиц ответил не сразу. Он бросил быстрый взгляд в сторону стеклянной перегородки, за которой маячил силуэт кого-то из службы безопасности, и только потом наклонился ближе, понизив голос до едва слышного:

— Я не хочу быть тем кто начнёт задавать вопросы вслух.

Санта-Клара. Офис NVIDIA. До Контакта 167 дней. Ядро.

Дэнни открыл письмо от куратора в половине одиннадцатого утра. Вложение было огромным, без единого пояснительного слова в теле письма — только сам архив и рабочая спецификация форматов, зато в очередной раз с ярко-алой пометкой, сообщавшей о высшем приоритете конфиденциальности. Архив назывался «Core_v39_final.src.tar». На этот раз в копии стоял и Ленни. Дэн переслал письмо на тестовый сервер и позвал Горбовица. Тот подошёл неохотно, словно уже успел просмотреть письмо и знал заранее, что ничего хорошего из него не выйдет.