Напротив, в таком же шезлонге, но сидя гораздо прямее и напряжённее, расположился Анатолий Волков. Уже почти час он пытался прорваться сквозь стену президентского нежелания говорить о работе.

— Владислав Владиславович, я понимаю, что сегодня выходной… — начал он в который раз, стараясь, чтобы голос звучал спокойно — но по моим каналам информация очень тревожная. Украинцы получили новую крупную партию HIMARS и Storm Shadow. Потери на ЛБС растут. Генштаб настоятельно просит разрешения на расширение зоны поражения и применение новых средств. Кроме того, есть данные о возможной переброске дополнительных подразделений НАТО в Польшу и Румынию. Ну не можем же мы и это просто игнорировать.

Президент лениво повертел бокал в руке, глядя, как в золотистой жидкости играет лунный свет. Он даже не повернул головы.

— Толя… — протянул он устало, и с лёгкой иронией. — Всё завтра. Завтра. Сегодня я отдыхаю. Вино холодное, вечер хороший, комары почти не кусают. Дай мне хоть один вечер побыть просто человеком.

Волков тяжело вздохнул, потёр переносицу и всё-таки замолчал. Он тоже взял свой бокал, хотя пить почти не хотел. Вино казалось ему сейчас слишком кислым. Несколько минут они сидели в тишине. Только где-то вдалеке тихо плескалась рыба в пруду да шелестели листья. И именно в этот момент произошло нечто. Воздух заполнило еле слышное гудение, низкое, на грани восприятия. Сначала упал ближайший охранник — бесшумно, словно кто-то выключил его, как лампочку. Тело тяжело осело на траву и осталось лежать неподвижно. Через секунду упал второй, потом третий. Все бойцы ФСО — крепкие, тренированные мужчины — просто мягко осели на землю и замерли, будто уснув мёртвым, глубоким сном.

Волков резко выпрямился, чуть не расплескав вино на брюки.

— Что за чёрт…

Президент тоже сел ровнее. Рука инстинктивно дёрнулась к тому месту, где некогда висела кобура, но сейчас там было пусто. Он быстро огляделся, лицо стало жёстким и сосредоточенным.

— Охрана! — громко позвал он.

Ответа не было. Только тишина и неподвижные тела на траве. Гул стал чуточку явственнее. В десятке метрах от них воздух вдруг задрожал, словно раскалённый, и прямо из пустоты соткались изящные и стремительные обводы чего-то, что могло быть только транспортным средством. Неземным транспортным средством. Волков стоял, глядя на невиданное чудо, как президент вдруг толкнул его:

— Толя, смотри на килевое оперение, тьфу, на хвост смотри!

На ближнем к ним хвостовом стабилизаторе (аппарат явно был рассчитан на полёты в атмосфере), на хромированной, рассыпающей вечерние солнечные зайчики поверхности, красовались буквы кириллического алфавита:

ВКФ ССКР, 37089-ГФ.

В корпусе неизвестного аппарата проявились тонкие линии, и с негромким жужжанием выдвинулся трап. По нему спустились обычные с виду люди. Двое мужчин, возрастом примерно лет сорока — сорока пяти, с очень волевыми, собранными лица, прямой осанкой, уверенными движениями, и молодая, привлекательная женщина с явной примесью азиатской крови. На них были тёмно-серые комбинезоны без каких-либо деталей, только небольшая аккуратная символика с серпом-и-молотом неброско красовалась на левой стороне груди, и знакомые, почти родного вида погоны на плечах, только очень маленькие. Деталей — звезд и полос не было видно с такого расстояния.

Не было у них и оружия, по крайней мере, на виду. Они просто стояли и спокойно смотрели на двух самых влиятельных людей России. Первым заговорил мужчина среднего роста с коротко стриженными тёмными волосами и спокойными серыми глазами. Голос у него был ровный, уверенный, без каких-либо следов акцента. Чувствовалось, что русский для него родной.

— Владислав Владиславович, Анатолий Дмитриевич, добрый вечер. Прошу прощения за внезапность вторжения и за ваших людей. Они просто спят, глубоко и спокойно. Проснутся через час, никаких последствий для их здоровья не будет.

Президент медленно поставил бокал на столик, и окинул непрошенных гостей тяжёлым и колючим взглядом.

— Кто вы такие и как сюда попали?

Мужчина слегка наклонил голову в примирительном жесте.

— В первую очередь — вам ничего не угрожает. Мы на вашей стороне. Поверьте, если бы мы хотели нанести вред, мы бы его уже нанесли. Всё это, — он небрежно повёл рукой в сторону неподвижных бойцов ФСО, лежавших на траве, — всего лишь демонстрация. Ограниченная. Чтобы вы сразу поняли уровень серьёзности разговора.

Он сделал небольшую паузу, давая словам осесть, и продолжил тем же ровным, почти будничным тоном:

— Мы — представители дружественной вам силы. Мы пришли… с той стороны. В вашей фантастике это называют параллельными мирами. Анатолий Дмитриевич, насколько я знаю, вы знакомы с теорией многомировой интерпретации Эверетта?

Волков нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Смутно… Только обычно в таких историях пришельцы не начинают разговор с того, что вырубают охрану президента.

Мужчина едва заметно улыбнулся уголком рта.

— Именно поэтому мы и начали именно так. Чтобы сразу исключить ненужные… театральные разговоры. Мы вам не враги. Мы пришли предложить вам не просто помощь. Мы пришли предложить будущее.

Воздух над лужайкой едва заметно дрогнул и окончательно успокоился. Где-то вдалеке, за холмами, тихо заржала лошадь, издав единственный живой звук в наступившей тишине.

— Позвольте продолжить, — спокойно произнёс мужчина в сером комбинезоне. — Теория доктора Эверетта предполагает, что при каждом квантовом событии реальность ветвится. Вселенная разделяется. Это касается как микроскопических событий — например, как электрон дёрнулся не в ту сторону, — так и макрособытий. Чиксулубский метеорит мог промахнуться. Или не промахнуться.

Он сделал короткую паузу, давая словам уложиться в сознании собеседников. Волков медленно поставил бокал обратно на столик. Президент сидел неподвижно, но его глаза сузились.

— Наши учёные, — продолжил пришелец, — наткнулись на эффект, который при определённой конфигурации и мощности энергии позволяет нарушать гильбертовы барьеры… проламывать стенки между мирами. Переходить в иные реализации исторической последовательности. В фантастике это называется параллельными мирами.

— И что вы там нашли? — спросил Волков, не отводя взгляда.

— Наши учёные провели тысячи экспериментов. Десятки тысяч. Почти все заканчивались одинаково, на месте Земли было пустое пространство — или Солнце не сформировалось, или Земля. В иных случаях планета была покрыта океаном расплавленной магмы. Или там до сих пор бродили неандертальцы. Ваша ветвь — первая, где мы обнаружили развитое технологическое общество. И при этом… — он слегка улыбнулся, — до боли близкое к нашему.

Президент хмыкнул. В этом звуке не было ни удивления, ни страха, лишь ирония человека, который только начал понимать масштаб происходящего, но всё ещё не верил.

— И, судя по всему – он кивнул на опознавательные знаки с серпом-и-молотом на корабле, — вас разочаровало, что у нас коммунизм проиграл.

— Именно, — кивнул пришелец без малейшего смущения. — Знали бы вы, сколько копий было сломано в наших институтах. Сколько маститых историков, математиков и экономистов строили свои карьеры на теории незыблемости нашей исторической последовательности. Они выходили на руководство Института Высоких Энергий, на Академию Наук, на Мировой Совет — лишь бы закрыть эксперимент. Потому что факты противоречили теории.

— А вот в это я готов поверить сразу и без дополнительных доказательств, — криво усмехнулся президент. — Эта братия, видимо, во всех мирах одинакова.

Волков коротко ухмыльнулся, соглашаясь.

— Значит, — продолжил он, глядя на пришельца, — если факты противоречат теории — тем хуже для фактов?

Пришельцы посмотрели на него с уважением, почти с одобрением.

— Абсолютно точно подмечено – вернул ухмылку с усилением главный из пришельцев. Кстати, позвольте представиться:

— Полковник Департамента Глобальной Безопасности Союза Советских Коммунистических Республик, Джеймс Сергеевич Райхерд. Майор Комиссии по Контролю ССКР, Хелен Томиоровна Слуцкер. подполковник особого отдела Космофлота ССКР Марк Валентинович Валькенштейн.