Он лёг на диван и закрыл глаза. Мысли крутились, как шестерёнки. Остаться — принять правила игры, принятые здесь. Уйти, значит рискнуть всем. Ему показалось что он не хочет рисковать. Мать права, надо крепко стоять на ногах…
Дверь тихо щёлкнула. Дэнни открыл глаза. На пороге стояла Джессика, волосы были собраны в простой хвост, глаза красные, но голос был неожиданно мягким, почти покладистым.
— Я вернулась, — сказала она тихо — я всё обдумала по дороге. Прости меня, пожалуйста. Я никуда не поехала, сидела, как дура между Кларой и Фриско, на парковке какого-то молла, и плакала. Дедушка не дождался, звонил, был зол. Знаешь, наверное, ты прав, я, наверное, слишком сильно давлю. Наверное, я слишком привыкла, что должно быть по-моему, по-нашему. Прости меня, Данни. Я… я согласна с тобой. Приму любое твоё решение. Хочешь — останемся здесь, а хочешь, соглашайся на это предложение, я с тобой. Куда ты, туда и я – хоть на край света, хоть за него.
Она подошла, села рядом и взяла его за руку. Дэнни удивлённо посмотрел на неё. Такой Джесс он ещё не видел, в голосе не было командно-надменных ноток, только усталость и странная, почти подозрительная нежность. Золотые искорки плавали в изумрудной зелени глаз, завораживая своим бесконечным танцем.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Серьёзно. Я же люблю тебя. И если тебе нужно почувствовать свободу, я не буду мешать. Только давай подумаем об этом завтра? Я не хочу тебя терять, никогда-никогда.
Она говорила так мягко, так убедительно, что Дэнни невольно расслабился. Он не знал, что получасом ранее в старом особняке семьи Лафайетт на холмах произошёл совсем другой разговор.
* * *
…Джессика, рыдая, влетела в кабинет дедушки Илая, как ураган.
— Дедушка, ты должен ему сказать! Этот Харпер совсем с ума сошёл! Он хочет уйти из NVIDIA, согласиться на предложение какой-то там, как её, Horizon Dynamics! Он орёт, что мы его душим, что он сам будет решать!
Илай Лафайетт сидел в глубоком кресле у высокого окна. Ему шёл уже семьдесят девятый год, но время не согнуло ни его спину, ни его волю. Высокий, всё ещё крепкий, с тяжёлой, резко очерченной линией подбородка и сухими, жилистыми руками, он выглядел так, будто годы не состарили его, а лишь обтесали, сняв всё лишнее и оставив только самое главное, самую суть. Те, кто когда-то решал, что старик ослаб, давно уже либо влачили нищее существование, либо вовсе перестали существовать. Серые, холодные глаза с лёгкой водянистой поволокой смотрели сквозь пляшущие языки камина с тем же хищным, неослабевающим вниманием, которое не угасало в нём даже в минуты видимого покоя.
Только глядя на Джессику, в них появлялось что-то иное. В её присутствии его взгляд всегда смягчался, становясь не менее внимательным, но уже не таким ледяным. Он видел в ней не просто ребёнка, а продолжение — ту редкую смесь характера и инстинкта, которая не ломается под давлением. Он никогда не говорил об этом вслух, но для себя уже решил, что, когда придёт время, скорее всего только она сможет повести семью дальше.
Когда он услышал слова «Horizon Dynamics», лицо его мгновенно стало серьёзным. Он поднял руку, обрывая внучку на полуслове.
— Тихо, девочка. Сядь. И дыши ровнее.
Когда дедушка Илай говорил таким тоном, даже пылинки в воздухе вставали по стойке смирно, птицы за окном замолкали на середине трели, огонь в камине начинал гореть ровнее и аккуратнее, а тётя Мэй, способная перекричать тайфун и выйти из него с нетронутой причёской — внезапно теряла дар речи и замолкала на полуслове, будто спотыкалась о невидимый порог.
Джессика села. Илай недолго молчал, глядя в окно на залив. Вода лежала тяжёлая, свинцовая, и казалось, что ветер тоже не решается тронуть её без разрешения.
— Ты ему ничего не скажешь, — произнёс Илай наконец. — Ни единого слова из того, что я сейчас тебе скажу. Поняла?
— Так точно, сэр! — выпалила Джессика.
— Не юродствуй, — сухо оборвал он — Ты не твои скудоумные кузены.
Он слегка повернул голову, и его взгляд стал острым, режущим, словно хорошо отточенное лезвие. Таким взглядом он обычно заставлял людей мгновенно пересматривать свои решения — а заодно и взгляды на жизнь.
— Дело в том, что я не знаю, кто такие Horizon Dynamics и кто стоит за ними. Да, даже я не знаю. Формальные владельцы и директора никому не известные фигуры, это даже неинтересно. Но возможности у них такие, что рядом с ними мы выглядим как мелкие лавочники с улицы.
Илай помолчал, глядя в огонь камина.
— Там уже давно не про деньги. Деньги, это тьфу… Они могут дать нечто — он запнулся, будто нащупал невидимую черту, за которую даже в мыслях не хотел заходить — Нет. Этого я говорить пока не буду, не сейчас.
Дрова в камине тихо треснули, но сразу будто одумались и затихли.
— Я пытался пробиться. Через очень важных людей, ты их часто по телевизору видишь, через третьи руки, взыскивая старые долги, но мне очень внятно дали понять: не лезь. Причём такие люди, которые обычно не отказывают даже в больших одолжениях, чем простой разговор — он усмехнулся уголком рта, без тени веселья — После этого я решил, что у некоторых дверей нет ручек с нашей стороны.
Джессика слушала, не перебивая. Только пальцы её едва заметно сжались на подлокотнике.
— А вот если они сами вышли на него, — продолжил Илай, — это уже совсем другое дело. Значит, они сами решили приоткрыть дверь. И в эту дверь Дэнни обязан войти, вбежать, вползти, попасть любой ценой. Даже если ему придётся доплачивать за право там оказаться.
Он наклонился чуть вперёд, и воздух между ними будто сгустился.
— Только не вздумай говорить ему это напрямую. Ни в коем случае. Он сразу взбесится и упрётся рогом. Они все такие в его возрасте — гордые, горячие, глупые. Молодые. Стоит им почувствовать давление, и они тут же начинают брыкаться.
Илай пронизывающей посмотрел на внучку.
— Поэтому ты вернёшься домой спокойная, белая и пушистая. Не спорь с ним, и не дави. Просто слушай, соглашайся там, где можно, и где нельзя, и очень аккуратно подталкивай его в нужную сторону. Так, чтобы он был абсолютно уверен, что это его собственное решение.
Он помолчал секунду и добавил с лёгкой усмешкой:
— Тем более, что это же не идёт вразрез с твоими чувствами, девочка?
Джессика чуть приподняла подбородок.
— Нет, сэр!
— Джессика, ну может, хватит?
— А может хватит говорить со мной этим твоим тоном? – резко ответила она.
— Каким ещё тоном?
— Дедушка, не притворяйся! Тоном для тёти Мэй и совета директоров! Типа «я всё решил, а вы выполняйте».
Илай смотрел на неё ещё несколько секунд. Чуть дольше, чем требовалось для ответа.
— Ты похожа на меня в главном — уже мягче сказал он — Ты не боишься больших игр. Это хорошо. Но запомни, девочка, в таких играх быстро сожрут того, что забудет кто он есть, а побеждают те, кого не замечают, пока не становится слишком поздно.
Он откинулся в кресле, и напряжение в комнате чуть ослабло. Даже огонь позволил себе снова потрескивать свободнее.
— Можешь ехать, и сделай так, чтобы он сам захотел сделать правильный выбор.
Джессика поднялась. На секунду ей показалось, что дед скажет что-то ещё — важное, личное. Но он снова смотрел в окно, на залив, как будто разговор уже закончился для него. И всё же, когда она подошла к двери, он добавил, не оборачиваясь:
— И Джесс…
Она остановилась.
— У тебя получится — это прозвучало очень доверительно, но Джессика предпочла бы любую угрозу такому доверию, что давило на неё куда сильнее, но тем не менее, она кивнула. Со дна глаз вновь всплыли льдинки.
* * *
— Дэнни, — тихо сказала она, когда день уже склонился к вечеру и воздух заметно посвежел. — Ну что ты мучаешься? Скажи честно. Ты ведь не можешь решить, да?
Он нахмурился.
— Не начинай. Я ещё думаю.
— Нет, — мягко возразила она, не убирая ладонь с его руки. — Ты не думаешь. Ты ищешь причины, чтобы вообще ничего не решать. Это разные вещи.