– Господа, тени и иллюзии страшатся чужой магии, поэтому у гостей нашего особняка нет чародейского дара. Все равны. – Дворецкий выдержал короткую, но эффектную паузу и состроил сожалеющую улыбку. – Если вы маги, то придется на время отказаться от заклятий или покинуть особняк.

Не выказывая беспокойства, Закари защелкнул браслет, усыпляющий магический дар, и взял второе украшение для меня.

– Госпожа Варлок, позволите нарушить личные границы? Или справитесь своими силами?

Выразительно фыркнув, я подняла рукав бархатного пиджака и протянула руку. Теплые пальцы Закари мягко обхватили мое тонкое запястье.

– Их надевают все гости, – произнес он и защелкнул замочек. – Браслет легко снимается.

Артефакт оказался заметно великоват. При желании его можно было без особых усилий стянуть, но для спокойствия я все-таки проверила застежку. Та легко раскрывалась простым нажатием.

Когда мы выбрались из гардеробной, женщина в черном неслышной тенью вела по коридору трех девушек. Те с любопытством озирались вокруг, перешептывались и нервно хихикали.

– Проходите в театральный клуб, господа. – Дворецкий жестом указал нужное направление и таинственно добавил, крепче закручивая интригу: – У вас есть время подготовиться к танцу теней.

Клубный зал утопал в полумраке. На каменных стенах, украшенных старыми театральными афишами в узких рамках, горели лампы. Света от них было немного – на полу клубился туман, и в воздухе плавала белесая дымка. Вокруг витал аромат, который я почувствовала еще в портальной комнате. От него почему-то сжималось под ложечкой и возникало странное неясное волнение. Музыка, ненавязчивая и мелодичная, лилась словно с приземистого темного потолка, но музыкантов нигде не было.

Мы заняли один из свободных столиков. Не успела я вскарабкаться на высокий барный стул, чтобы, так сказать, не тыкаться носом в крышку стола, как из тумана выткался подавальщик с полумаской на лице. На ладони он ловко удерживал поднос с двумя высокими бокалами, исходящими сизым дымком.

– Добро пожаловать в театр теней, господа, – поздоровался с нами. – Ваши напитки.

Барной стойки в зале вообще не имелось. Только столики, гости и тусклые светильники. И заказ принесли прежде, чем его в принципе успели сделать.

Внезапно я остро почувствовала себя девочкой из провинции, которая добралась до шумной столицы и обалдело хлопала глазами, глядя на городской пассажирский омнибус. Экая невидаль! В деревне-то все ходят пешком.

Закари поглядывал на меня с лукавой улыбкой, спрятанной в уголках губ. Пришлось кое-как стереть с лица обалдение, но, судя по тому, что улыбка стала гораздо шире, получилось паршивенько. Я пообещала себе не удивляться открыто, но все равно подобрала челюсть, когда с непроницаемым видом подавальщик начал расставлять напитки.

– Коктейль «Моя милая ужасная невеста» для господина. – Он перечислил ядреную смесь намешанного алкоголя.

Коктейли, конечно, для девчонок, но, судя по составу, любая дама от содержимого в бокале не слезет со стула, а стечет на пол. Или свалится, чтобы потом на локтях и волевых доползти до представления. Хотелось верить, что Торстен-то покрепче будет.

– «Сладкий ноябрь» для дамы.

– Да вы, должно быть, шутите, – едва слышно фыркнула я, невольно вспомнив очередное прозвище, которым меня наградил Торстен в кабинке для перемещений.

Как только подавальщик отошел, я склонилась к столу и тихо спросила у Закари:

– Они всегда угадывают желания?

– Ты себе представить не можешь, – ухмыльнулся он и, подняв бокал, расчетливо произнес: – За верность.

– Торстен, умеешь ты куснуть, когда этого вообще не ждешь, – проворчала я и попробовала коктейль.

«Сладкий ноябрь» горчил, как мое настроение, и отдавал крепким полынным ликером. Обычно от этого ликера в голове возникала звенящая пустота, а взгляд начинал слегка отставать от тела. Словно подвижность оставалась, но сознание подтормаживало. Как раз то что нужно после измены парня, от которого неверности ждешь меньше всего.

– И как? – полюбопытствовал Закари. – Угадали?

– Они на расстоянии умеют читать мысли гостей? – хмыкнула я, давая понять, что с выбором коктейля не ошиблись. – У меня серьезный вопрос: куда ты меня привел? Никогда не слышала об этом месте.

– Нравится, когда пересказывают главную интригу в книге? – с лукавой улыбкой спросил он.

– Обожаю! Особенно когда мне сливают финал. Хочу быть уверенной, что все закончится хорошо и главную героиню не сожрет кровожадная тень.

– В финале все будет хорошо, – тут же уверил он.

– И очень люблю детали, – намекнула я, что история, конечно, интересная, но не особенно понятная.

Закари облокотился на стол и придвинулся ко мне. В темных глазах отражался огонек свечи. Казалось, зрачки вспыхивали, вновь превращая его в демона-искусителя.

– Каждому зрителю в этом зале покажут именно то, что он хочет увидеть, – мягким голосом вымолвил он. – Поверь мне, зрелище окажется таким захватывающим, что ты ни о чем больше не сможешь думать. Тебе понравится, сладкий ноябрь, но на трезвую голову лучше в своих желаниях не копаться.

– Торстен, чем тебе не нравится мое имя? – проворчала я. – Почему ты всегда придумываешь какие-то странные прозвища?

– Называть по имени скучно. – Закари выпрямился на стуле.

– Ах, ты боишься заскучать, а я-то решила, что у тебя проблемы с памятью. Если бы мы столкнулись летом, как бы ты меня назвал?

– Горячий июль. – Он сверкнул насмешливым взглядом над краем бокала и сделал глоток. – Хочешь попробовать мой коктейль?

– Какая гадость, Торстен! – скривилась я от его предложения. – Мы становимся похожи на лучших подружек.

– Скорее на врагов с привилегиями, – поправил он.

– Скоро будем пользоваться одной помадой.

– Ты не красишь губы.

– Наблюдаешь за мной, да? – фыркнула я.

– Как и ты за мной, Марта Варлок, – легко согласился он.

– Нет уж, Закари Торстен, ты всегда меня страшно бесил. Просто стоило заприметить, и сразу хотелось огреть светлой благодатью.

Я даже рукой взмахнула, отчего браслет, не позволяющий пробудить эту самую благодать, едва не слетел с руки. Пришлось срочно ловить и возвращать на положенное место, в смысле, на запястье.

– Больше всего раздражает тот человек, в котором видишь себя как в зеркале, – внезапно заделался Торстен в философы и знатоки человеческих душ. – Ты достойный противник. Клянусь, каждый раз я ждал, чем ответишь, а ты никогда не подводила и по-настоящему меня радовала.

– За лучших врагов, – хмыкнула я. – Пусть вернутся из театра теней целенькими и продолжат друг друга радовать.

Мы чокнулись бокалами. С очередным глотком в теле появилась приятная легкость.

– Родись мы в других семьях, наверное, действительно стали бы друзьями, – заметил Закари.

– Главное, без привилегий, – насмешливо добавила я.

– Возможно, без них. – Темные глаза светились иронией. – Или нет. Кто знает?

Состроив брезгливую гримасу, я постучала три раза по столу, дескать, не сглазь. Мы все-таки собрались ради общего блага: спасти мир от странной семейки, где супруга очень хочет дражайшую половину придушить, а эта половина, в свою очередь, гадает, куда ненаглядную женушку прикопать. Просто два латентных маньяка, а не супруги.

Между тем в зале началось неясное движение. Туман всколыхнулся, а музыка зазвучала тише. Подавальщики начали разносить по гостям подносы с полумасками. Народ охотно закрывал лица. Добрались и до нашего столика.

– Сегодня я пропущу представление, – отказался Закари идти на верхние этажи. – Подожду свою спутницу здесь.

– Принесу вам напиток, – предложил подавальщик и выстрелил взглядом на наши почти опустевшие бокалы. – Бренди со льдом, полагаю, подойдет для ожидания.

Слуга отошел, а я настороженно уточнила:

– Почему ты решил остаться?

– Вряд ли мне покажут что-то новое, – невозмутимо пояснил Закари. – Смотреть из раза в раз одну и ту же пьесу скучно. Так что хорошо проведи время, мой враг с привилегиями.