Почтовик Эмбер, оставленный на раскрытой книге, снова вздрогнул. Внутри шара заклубился дымок. Пока она с загадочной улыбкой слушала беззвучное для других послание, я вытащила из ящика под крышкой стола сумку с учебниками.

Сэндвич лежал в коричневом бумажном пакете. Эмбер собрала его из того, что хранилось в нашем холодильном ларе. В смысле, из хлеба, ветчины и горчицы. Прямо скажем, не устрицы и не утиная грудка в яблочном пюре, но еда показалось божественной. Удивительно, как не хрюкнула от наслаждения.

Эмбер отложила почтовик, оставив отправителя без ответа.

– Кто тебе все время пишет? – полюбопытствовала я.

Она быстро оглядела кабинет и заговорщицки прошептала:

– Помнишь, я рассказывала, что на праздниках познакомилась со светлым? Вчера он мне прислал сообщение. Слово за слово, проболтали до ночи. На выходных он предложил встретиться. – Она помолчала и проронила самым небрежным тоном: – Зовет на ночной рынок.

Я чуть не подавилась сэндвичем.

– Ты согласилась?

– Конечно. Никогда там не была.

Легендарный ночной рынок появился в незапамятные времена драконов и существовал дольше ковена Варлок. В этом магическом месте можно купить любые артефакты и гримуары, но проще всего – нарваться на неприятности.

– Ехать одной – авантюра чистой воды, – проворчала я. – Может, этот светлый – маньяк?

– Именно так я и подумала, – согласилась Эмбер, – поэтому сказала, что приеду с подругой и ее парнем. Устроим двойное свидание.

– Предусмотрительно, но у твоей подруги больше нет парня.

– Вообще-то я о твоем фальшивом парне, – невозмутимо ответила она. – Возьмем Торстена. С ним безопасно.

Ни возмутиться, ни возразить я не успела. По академии пронесся басовитый часовой клич, объявивший о начале занятия. В дверях, надменно блестя идеальной лысиной, вырос декан Мэдлей. Он всегда подгадывал время, чтобы войти в кабинет с первым ударом гонга. Ни раньше, ни позже, тютелька в тютельку. Очень педантичный ведьмак! Главный душнила Деймрана.

– Приступим к занятию, господа темные чародеи, – объявил он.

Дверь за ним начала закрываться. Внезапно ее перехватили, и в кабинет бочком протиснулся Айк. Выглядел он не краше воскрешенного умертвия, к которому бесполезно звать некромантов, только светлого мага, чтобы окончательно упокоил.

– Разрешите? – пробормотал Вэллар хриплым, точно сорванным, голосом и сипло кашлянул в кулак.

На лице декана расцвела крокодилья улыбка. Он заявил, что не имеет права оставить звезду брумбола в коридоре, вручил ему меловой стрежень и заставил расписывать принцип действия ледяных заклятий, о которых рассказывал на последней лекции. Не знаю, как Вэллар не скончался перед доской.

– Госпожа Варлок, – обратился ко мне магистр, когда стало ясно, что вряд ли сегодня звезда брумбола удивит ошеломительными знаниями, – ваша очередь. Уверен, вы нас поразите.

А я наивно надеялась, что светлые демоны сжалились и решили горячую преподавательскую любовь полностью излить на Айка. Ничего подобного! Одна посмела осквернить светлыми чарами лекцию по темным искусствам, а второй незамысловато, но раздражающе опоздал на практикум. Как такое оставить без воспитательной затрещины? Совершенно невозможно. И декан Мэдлей выбрал не любимого студента, а любимую пару, не подозревая о нашем с Айком богатом прошлом.

Не глядя друг на друга, мы с Вэлларом разошлись по дуге. Удивительно, как от обоюдного холода узкие стрельчатые окна не затянули морозные узоры. Они пришлись бы ко двору, как раз в тему занятия.

Я встала к доске, Айк уселся на свое обычное место. В тишине по полу проскрипели ножки.

Поразить придирчивого магистра-декана удалось разве что зеленой физиономией. Возможно, еще чуток помятым видом. Но не превосходными знаниями прошлой лекции.

– Браво, господа темные маги, – фальшиво восхитился он. – Ваша готовность постигать темные искусства вызывает восторг. Полагаю, будет честно, если заклятие вы тоже будете отрабатывать вместе.

Чудесно! Сейчас разрыдаюсь от счастья.

Через некоторое время, уев в теории абсолютно всех (нашел чем гордиться), магистр темной магии заключил, что группа в полной мере прониклась своей ничтожностью и готова применить знания на практике. С тихими шепотками все вышли в холодный просторный зал, озаренный серым дневным светом. На каменном полу на одинаковом расстоянии были нанесены рунические символы-насечки.

Народ разделился на пары. Стараясь не встречаться глазами, мы с Айком встали друг напротив друга.

– Симпатичный пиджак, – вдруг обронил он. – Тебе идет.

– Спасибо, – сухо ответила я.

– Вчерашний?

Я бросила на бывшего парня холодный взгляд. Бритьем помятый Айк Вэллар, первая любовь всех фанаток брумбола, сегодня не озадачился. Высокий ворот свитера с эмблемой факультета темных искусств собрался гармошкой. Из-под края нахально выглядывал характерный кровоподтек.

– Симпатичный засос, – сдержанно заметила я. – Тебе идет. Вчерашний?

Тихо выругавшись, Айк поспешно натянул ворот почти до подбородка. Ворот, словно подчиняясь земному притяжению, немедленно съехал обратно, и сочная отметина снова явила себя миру.

– Кто первый? – спросила я, стараясь не пялиться на синяк, но взгляд, как проклятый, возвращался к стыдной отметине, буквально гимну нашего с Вэлларом расставания.

– Дамы вперед.

Он наступил на руну, начертанную на полу. Пробудившийся символ засветился, и вокруг нас развернулась невидимая глазу ловчая сеть. Звуки извне стали глуше, словно доносились из-за стекла.

Я со всем старанием пыталась создать пристойное заклятие… В смысле, хоть какое-нибудь заклятие, но темная магия сегодня с утречка практически покинула «башню Варлок». Откликалась она неохотно.

– Вижу, хорошо вчера погуляла, – проговорила Айк, не пытаясь замаскировать сарказм издевательской жалостью.

– Неплохо, – согласилась я.

– С Торстеном?

– Не завидуй, Айк. Если попросишь, он с тобой тоже погуляет. Лови.

Я улыбнулась и сдула с открытой ладони дымок темной магии, словно отправила бывшему воздушный поцелуй. В его сторону полетела кривая инфернальная рожа из мелких снежных горошин и с дымящимся темным хвостом. Вообще, ради иронии хотелось сотворить череп, но чем в похмелье богаты.

Снежная башка остановилась перед носом Вэллара. Она раззявила пасть, выплюнула струю холодного пара и сорвалась ему под ноги. По полу в разные стороны поскакали белые шарики. Складывалось впечатление, что неумелая рукодельница рассыпала банку с круглыми бусинами. Таяли они так же неохотно, как создавались.

Айк помахал ладонью у себя перед лицом, разгоняя пар, и спросил:

– Теперь ты почувствовала себя отомщенной?

– Да брось, – поморщилась я. – Магия тебя даже не тронула.

– Марта, ты понимаешь, о чем я говорю! – возвысил он голос, невольно привлекая внимание ребят по соседству.

– Не понимаю, – резковато ответила я. – Переведи.

– Надеюсь, тебе понравилось с Торстеном настолько, что ты почувствовала себя отомщенной.

Промолчать на откровенные нападки мне было не по нутру.

– Ну, если тебе действительно интересно, Закари никогда не спрашивает, чтобы поцеловать девушку, – поделилась я. – Хочешь еще подробностей или уже поколдуешь?

На практикумах мы не нападали, а только изучали принцип плетения сложных чар, и для серьезной магии нас разделяло недостаточное, даже символическое, расстояние. Но вряд ли разозленный Айк отдавал себе отчет, сколько силы вложил в тренировочное заклятие.

Лицо обожгло ледяной волной. Золотые пуговицы на моем пиджаке заиндевели, побелел кончик перекинутой через плечо косы. Я ответила инстинктивно, по правилу правшей, которые неизменно бьют ведущей рукой. Светлые чары смяли заклятие, как бумажный лист. С глухим хлопком лопнула защитная сеть, разнеся по залу волну возмущенного воздуха.

– Вы в своем уме?! – сорвался декан. – Оба в мой кабинет! Остальные свободны.

– Что у вас случилось? – тихонечко спросила Эмбер, когда мы собирали вещи.