– Мы окончательно расстались, – буркнула я.
– А по-тихому никак нельзя было? – хмыкнула она. – С другой стороны, успеем нормально пообедать.
Мэдлей чихвостил нас, точно нашкодивших котят. Орал как не в себе. В конечном итоге он поперхнулся, жадно выхлебал воду прямо из стеклянного графина и, отдышавшись, с разбега приговорил Айка. За поединок его на две декады отстранили и от занятий, и от тренировок.
– Госпожа Варлок, – обратился ко мне декан, – вы абсолютная посредственность в темной магии и столь же блестящая чародейка. Безусловно, светлые чары для вас естественны, но с сегодняшнего дня вы будете исключены без права восстановления за любое их использование в стенах академии. Все ясно?
– Да, господин декан, – сдержанно ответила я.
– Тогда оба пошли вон!
В ледяном молчании мы с бывшим парнем выбрались из приемной декана. Вместе спустились по лестнице из преподавательской башни и, не произнеся ни слова, разошлись в разные стороны. Кто бы знал, что, желая друг другу удачи перед Днем поминовения предков, мы фактически прощались.
Эмбер сидела на деревянной скамье возле питьевого фонтанчика и с интересом читала обернутую цветочной бумагой книгу.
– Гримуар? – полюбопытствовала я, усаживаясь рядом.
– Любовный роман, – призналась она и спросила, не поднимая головы: – Пригрозили отчислением?
– Без права восстановления, – согласилась я и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Тело ломило, затылок ныл, в висках стучало. Все сразу. Не понимаю, как один человек может испытывать столько неприятных ощущений одновременно.
– В общем, ничего нового, – заключила подруга. – Который раз уже?
– Официально? – Я задумалась, пытаясь припомнить, сколько раз моя портретная карточка висела на доске «почета». – Четвертый.
– Что с Вэлларом?
– На две декады отстранили от занятий и тренировок.
– Да неужели? – Эмбер заложила книгу пальцем и посмотрела на меня в абсолютном восхищении. – Кажется, я начинаю активно верить в высшую справедливость. Две декады вы не будете встречаться на занятиях. Клянусь, это стоит выговора.
Мы с подругой посмотрели на доску объявлений, куда вывешивали ректорские приказы и портреты штрафников. Со стены на нас мрачно взирал слаженный квартет знакомых некромантов, попавших на доску «почета» за эксгумацию четвертого ректора на академическом кладбище. Какие целеустремленные ребята! Решили выкопать дедушку и выкопали.
Выудив почтовик из кармана пальто, я отправила маме сообщение: попросила прислать в академию драконий медальон, подаренный Люцией Торстен. В жизни не подумала бы, что пригодится. Буду носить на занятиях по темным искусствам, пусть декан Мэдлей видит, что я прониклась угрозой отчисления.
«Ты что, сундук даже не открывала?!» – в ответ рявкнула мать, и мы с Эмбер подпрыгнули на лавке.
Эхо разнесло вопль по всему холлу. Быстро встряхнув шар, я стерла окончание возмущенной тирады. Очевидно, украшение Люции в дорожном сундуке. Но почтовик снова вздрогнул в руке и заполнился дымом.
– Шепотом, – приказала я шару на этот раз оставаться для других беззвучным.
«Марта Варлок, неблагодарная дочь верховного ведьмака Валлея Варлока, не стыдно стряхивать сообщение от матери?! Йен сказал, что ты всегда так делаешь! – рыкнула она, и мысленно я поклялась зачаровать мелкого паршивца трехдневной немотой. – В сундуке гостинцы для Закари. Вытащи!»
«Ему вручить?»
«Ну… ты сначала попробуй, – совершенно другим тоном попросила мама. – Вдруг они уже испортились».
– Ты слышала? – обратилась я к Эмбер.
– Нет.
– Мной решили пожертвовать ради Торстена! Не пойму, у нее есть запасная дочь, о которой я не знаю?
Обедать перед теоретической магией оказалось недальновидным. После сытной еды неудержимо клонило в сон, и полезные знания решительно не желали усваиваться в гудящей голове. Промучившись лекцию, я сбежала в общежитие досыпать положенные часы.
На двери обнаружился свеженький еловый венок, перевязанный красными и зелеными ленточками. Видимо, между сообщениями от светлого мага Эмбер успела чуток пошаманить, и в комнате витал характерный запах душных курений.
Пальто и сумка полетели на стул. Прямо в одежде я рухнула носом в подушку и проспала до вечера, кажется, ни разу не поменяв позы…
За разбором сундука с зимними вещами Эмбер следила с большим интересом. Стопки одежды я складывала (ладно, скидывала) на кровать и с настойчивостью некромантов, ковыряющих могилку ректора, пыталась докопаться до шкатулок с дарами.
– Да ты шутишь… – пробормотала я на выдохе, когда обнаружила пресловутый тайный сундучок взрослой женщины, заботливо отправленный маменькой вместо зимнего пальто.
– Ух ты! – воскликнула подруга. – Тайный женский сундучок!
Я посмотрела на нее в полном обалдении:
– Ты тоже из посвященных?
– Мы же черные ведьмы из рода Фокстейл! Мачеха мне такой на пятнадцать лет подарила.
– Вы что, в каком-то тайном женском ордене состоите? – вырвалось у меня.
– У тебя в нем есть слабительное? – полюбопытствовала она.
– Снадобье, вызывающее мигрень, – с трудом сдерживая смех, поделилась я забористым женским оружием.
– Тоже жестоко.
Плоский и широкий футляр с медальоном прятался на самом дне сундука под пресловутым ночным балахоном. Я вытащила коробку и распахнула крышку. На черной бархатной подушке лежало искусно вырезанное из белоснежной кости Древо жизни. При желании можно было рассмотреть каждую хрупкую веточку у пышной кроны и крошечные руны, украшающие контур.
– Медальон действительно подавляет светлую магию? – почему-то шепотом спросила Эмбер.
– Напрочь, – согласилась я и для демонстрации щелкнула пальцами.
В воздух вместо голубоватых искр выбился черный дымок. Он был темнее и гуще, чем обычно. В старых книгах писали, что рядом с драконами светлая магия исчезала, а темная возрастала. В общем, не медальон, а комбо два в одном, идеальное для занятий по темным искусствам.
Светлая магия пробудилась, едва опустилась крышка футляра. Он надежно подавлял действие медальона, но каждый день таскать в сумке довольно объемный артефакт не хотелось.
– Интересно, где делали футляр? – задумалась я и перевернула коробку.
На днище был выжжен крошечный знак в форме ключа. Таким помечали абсолютно все артефакты, купленные на ночном рынке.
– Кажется, на выходных у меня будет свидание, – довольно промурлыкала Эмбер. – Договорись с Торстеном, чтобы поехал с нами. Он тебе не откажет.
– Вряд ли.
– Готова поспорить на деньги. – Она подхватила с подставки почтовик и протянула мне. – Скажи ему прямо сейчас! Хочу на ночь обрадовать светлого Генри.
Насмешливо хмыкнув, я отправила Закари сообщение, мол, его заждались подарки из башни Варлок. Желаю сегодня занести.
Пока он принимал сложнейшее решение (хочет еще раз испытать судьбу и попробовать на ночь сомнительные вкусняшки или воздержится), я начала складывать сваленные кучей вещи.
Мешковатую ночную сорочку с цветочками Эмбер приняла за ритуальный балахон и принялась отчаянно восхищаться. Я не стала ее разочаровывать и предложила забрать «модную» вещицу себе. Когда подруга охотно натянула хламиду поверх домашнего платья, а я запихала сундук обратно под кровать, Торстен ответил. Он говорил хрипловато и отрывисто, словно чуток запыхался:
«Я в зале для фехтования. Приходи».
– Торстен занимается фехтованием? – отчего-то ужасно удивилась Эмбер.
– Он в отличной форме. – Я дернула плечом, мол, ничего странного, вряд ли он накачал пресс, отжимаясь в постели. – Пресс у него шикарный. Удивляет другое… Торстен сегодня способен тренироваться? Он вообще человек?
Вид у подруги сделался выразительный, а взгляд – красноречивый.
– Ты видела пресс Закари Торстена? – вкрадчиво спросила она, явно лопаясь от любопытства.
Отказавшись комментировать, при каких обстоятельствах мне довелось полюбоваться на Торстена без одежды, я подхватила пару деревянных коробок с гостинцами и сбежала из комнаты. Иначе пришлось бы рассказать про красные трусы, а еще раз пережить чужие красные трусы мне не хватит моральных сил.
