На широком подоконнике стояла клетка со скелетами мышей. Маленьких и трогательно злобненьких. Каждый раз, когда магистр проходил рядом, воскрешенные грызуны, стоя на задних лапах, синхронно поворачивались вслед. Забавные создания! Куда как лучше нечисти в бутылочках. Завела бы себе, если бы не боялась остаться без пальцев.

– Держите, госпожа чародейка. – Магистр вышел из примыкающей к кабинету комнатушки и вручил мне чашку с не успевшим завариться чаем. – Успокоительный чай.

Во время бестолковой очной ставки с парнями Вейвольд выяснил, что я та самая студентка с магической аномалией с факультета темных искусств. Из ромашки он повысил меня до светлых чародеек и перешел на издевательский официоз. Насколько понимаю, в его картине мира эти два понятия стояли где-то рядышком. Возможно, между ними затесалась «фиалка».

– Благодарю. – Я забрала кружку.

– Пейте осторожнее.

– Горячее?

– Я плеснул виски.

Да неужели? Никогда не пила с утра ничего крепче кофе, но посмотрела на плавающие по поверхности чаинки с большим уважением. Они-то уже успели расслабиться.

В историю, где нежная девица обещает суровым некромантам посмертную жизнь, а сама коварно заманивает их в мертвецкую подальше от чужих глаз и раскидывает, как щенков, магистр, естественно, не поверил. Не выбирая выражений даже ради нежных ушей милой дамы, магистр выставил парней из кабинета. Пока идет разбирательство, сколько именно трепетных «ромашек» едва не поймали башкой кирпич, им запретили покидать стены академии. И лихому квартету пришлось дать магическую клятву!

– Декан Мэдлей скоро будет, – добавил магистр, но, видимо, не узрев в моем лице понимания, кто именно посетит благородные посиделки с пьяным чаем, пояснил: – Декан факультета темных искусств.

– Конечно, – пробормотала я, почувствовав себя странно оттого, что вообще не вспомнила фамилию главного тирана факультета.

Однако не зря умные люди говорят, что не стоит призывать в мир первородное зло, оно непременно отзовется и с радостью призовется. Едва магистр вспомнил о декане, как тот ворвался без стука, не дав ни чайку с виски спокойно поцедить, ни пьяных чаинок пожевать.

Как диктовали хорошие манеры, я аккуратно поднялась из удобного, обтянутого кожей кресла и в некотором замешательстве огляделась вокруг, не зная, куда пристроить горячую чашку.

– Магистр Вейвольд, – проговорил декан с порога, – благодарю, что вы не стали привлекать ректорскую приемную и связались со мной напрямую! Согласен, случай совершенно вопиющий!

– Декан Мэдлей, мы не хотим широкой огласки, – проговорил магистр. – Напавших парней перевели в академию только в прошлом семестре. Один из них потомок четвертого ректора. От лица факультета некромантии я приношу вашей подопечной и всему факультету темных искусств искренние извинения за поведение моих студентов.

– Вы хотите извиниться перед нашим факультетом? – недоуменно уточнил декан.

– Перед госпожой Варлок, – уточнил некромант, намекнув, что вторая половина извинений была выдана исключительно ради традиций. – Мои подопечные заперли вашу студентку в мертвецкой и угрозами пытались выбить из нее согласие на посмертие.

– Вот эту студентку? – переспросил декан, и, кажется, даже его лысина источала недоумение. – Марту Варлок?

– Верно.

– Они угрожали госпоже Варлок? – никак не мог поверить декан. – Не наоборот?

– Так и есть, – в замечательном голосе магистра прозвучали раздраженные интонации. – Сейчас, когда руководитель нашего факультета в отъезде и я невольно выполняю его обязанности, мне бы искренне не хотелось поднимать шумиху. Обещаю, что обидчики понесут заслуженное наказание.

Декан сморщился, как от зубной боли, и проскрипел:

– Что скажете, госпожа Варлок?

– Я принимаю извинения.

– Тогда у меня есть вопрос, который я, с позволения магистра, задам. – Мэдлей посмотрел на некроманта, и тот махнул рукой, словно нашему тирану действительно требовалось чье-то разрешение на публичную порку. – Объяснитесь: для чего вы заявились на факультет некромантии, устроили безобразный переполох и уничтожили академическое имущество?

Стало ясно, что он, наш проницательный декан, гроза всех студентов факультета темных искусств, в отличие от магистра некромантии, ни на минуту не поверил в рассказ о притесненной и обиженной светлой чародейке Марте Варлок.

– Академическое имущество не уничтожено, а на некоторое время из движимого имущества превращено в недвижимое, – въедливо уточнила я, не желая приписывать себе подвиги, которых не совершала, и посмотрела на Вейвольда, как единственного вменяемого в этом кабинете магистра. – Не могла же я позволить себя съесть. Согласитесь?

– Полностью согласен, – невозмутимо кивнул он.

– Вы не ответили на мой вопрос, – резковато произнес декан. – По какой причине вы появились в башне некромантов?

– Из-за Майкла Стоуна. Студенты факультета некромантии силой заставили Майкла подписать согласие на посмертие. Он опасался за свою жизнь и попросил защиты у ковена Варлоков. По законам моего темного ковена я обязана лично разобраться в ситуации.

– Какая еще угроза жизни? – начал закипать декан.

– Прямая. Ему на голову сбросили кирпич.

– Кирпич?! – нараспев повторил он.

– Четыре раза.

– Кретины… – пробормотал магистр Вейвольд и, облокотившись на стол, потер переносицу.

– Почему он не обратился в деканат? – сцедил Мэдлей. – В Деймране мы живем по уставу академии, а не темных кланов.

– Майкл обратился в деканат, – кивнула я, – но не добился ровным счетом никакой помощи.

– На каком факультете учится этот ваш обиженный Стоун? – сцедил декан.

– На факультете темных искусств, – невозмутимо объявила я. – Мы с ним однокурсники.

Со стороны Вейвольда раздалось покашливание, явно маскирующее ироничный смешок. Декан Мэдлей, гладкостью лысины способный потягаться с любым из некромантов, пошел красными пятнами. На лице внезапно начал сокращаться мускул.

– И ковен Варлок, безусловно, подтвердит просьбу о защите? – сцедил он, видимо, не зная, к чему еще придраться.

– Безусловно, – отозвалась я, ни секунды не сомневаясь, что отец подтвердит любой запрос, если академия захочет проверить слова его старшей дочери. Просто из принципа. Варлоки своих не бросают никогда.

– Я поговорю со студентом Стоуном. Без представителей ковена, если вы позволите. Возвращайтесь на занятия, – скомандовал декан и, наскоро попрощавшись с магистром, стремительно вышел из кабинета.

Дверь захлопнулась. В тишине я скромно переминалась с ноги на ногу.

– Идите, госпожа чародейка, – отправил меня некромант в сторону лекториев и учебных аудиторией.

Оставалось вежливо попрощаться и направиться на выход.

– Кстати, – остановил он меня, – сколько наше движимое имущество будет оставаться недвижимым?

– Через седмицу очнется, – пообещала я и добавила: – Или две.

– Может, и три? – усмехнулся Вейвольд.

– Вполне вероятно, – согласилась я.

– Ты же вообще не ромашка, госпожа чародейка, да? И действительно уложила парней на лопатки.

– Мне нечего добавить к тому, что было уже сказано.

Мы встретились глазами. Как и положено по уставу, я не стала нахально таращиться в суровое лицо некроманта. Очевидно, он вычислял, насколько ромашка в его кабинете безобидна и не перепутал ли он ее с ядовитым олеандром. Перепутал. Мы знали об этом оба.

– До свидания, господин магистр, – попрощалась я.

Ни Бранча, ни Стоуна, тершихся под дверьми преподавательского кабинета, в коридоре уже не было. Видимо, их распугал взбешенный декан. Зато, привалившись спиной к грубой каменной кладке и скрестив руки на груди, стоял Закари. Он молча приблизился ко мне, взял за подбородок и заставил повернуть голову.

– Кто? – тихо уронил в тишине, присмотревшись к разбитой щеке.

– Случайно задело, – уверила я.

Он отпустил мой подбородок.

– Не хочу, чтобы ты решила, будто я попираю твое право развлекаться, но как вышло, что ты собиралась выпить кофе, а оказалась у некромантов и тебя случайно задело проклятием мертвых?