– Так, значит, сам тоже собирался туда? – усмехнулась я. – А как же твоя «песня» про экзамены и дураков?
– Я вовремя передумал, – сказал Макс.
– Вымотался сегодня у Зигмуса на занятии, вот и все, – кивнула я. – И еще… ты почему-то не рассказываешь, куда решил пойти на службу после академии.
– Это здесь при чем? – нахмурился Макс.
Я выдернула свой локоть из его захвата и сообщила очевидное:
– Если уж решил со мной конкурировать за место, то мог бы сказать честно. Или эта сплетня не для моих ушей?!
– Тайлер… – Он покачал головой, отступил, будто не находя слов.
А я не стала ждать. Говорить с Максом больше не хотелось. Впрочем, к Нику у меня тоже были вопросы. Стремительно сбежав с крыши, я вернулась в свою комнату и быстро переоделась. Прихватила недовольно завопивший рюкзак:
– Ночь на дворе, куда?!
– Расставлять точки в фиктивных отношениях! – рявкнула я в ответ.
Покинуть общежитие было легко – никто этого не запрещал. А вот войти назад – проблемно. Пожалуй, я начала жалеть о своем импульсивном решении сразу, как только оказалась за порогом. На улице было прохладно, моросил дождь. А в моей комнате осталась теплая постель с пуховым одеялом. Я укрывалась им даже летом.
– Ничего, зато подышу свежим воздухом, – подбодрила себя.
– В Разломе очень свежо, у-ху, – ехидно заметил Ряшик.
– Прогулки перед сном полезны! – не сдавалась я.
– До шести утра – особенно, – добавил Ряшик.
– Посажу на диету! – рявкнула я.
И рюкзак затих. В отличие от голоса разума. Я и сама не знала, что меня так разозлило в словах Макса, но до сих пор слегка дрожали руки от ярости. Зрение тоже изменилось, что свидетельствовало о пробуждении драконьей крови. Значит, завелась я не на шутку. Хотя понимала – даже если Ник делает ставки или наслаждается обществом новой пассии, то это – его право. Он ничего мне не обещал и несколько раз повторял, что сделка краткосрочная.
Вот только… Макс задел меня. Он сказал очевидное – Ник и правда «охмурил» глупую дурочку. Это ужасало. Нет, я не плавилась от любви. И не мечтала стать невестой Блайка вместо Стефании. Договор – есть договор. Но… как быстро я забыла все обиды! Ник даже не объяснился передо мной, а я, как сумасшедшая, готова была налететь на Макса с кулаками из-за глупых сплетен. Пора было признаться хотя бы себе: мое отношение к фиктивному парню можно было назвать как угодно, но не ненавистью, обидой или безразличием.
Меня тянуло к Нику. Хотелось говорить с ним, нервировать, видеть его эмоции. Хотелось смотреть в его глаза и замечать, как в них тает лед. И чувствовать его тепло рядом. Купаться в его поддержке, которой мне так не хватало два года. Смотреть, как он плавает, посвящая мне очередной заплыв, как было раньше…
Раньше.
Не сейчас. Теперь мы другие. Он другой. А я… Я, кажется, осталась прежней ненормальной и начала принимать желаемое за действительное. Теперь мне оставалось только одно – увидеть в Нике плохое. Я собиралась спуститься в Разлом и посмотреть на нового азартного Блайка, делающего ставки на проигрыш или выигрыш кого-то из однокурсников. Смотрящего на меня, как на пустое место. И хорошо бы Ник был не один. Пусть бы он целовал другую, как и предсказывал Макс. От последнего пожелания заныло в области груди.
Я поморщилась, зло поджала губы. Оказалось сложно понять себя. Я никогда не была неженкой или нытиком. Но возобновленное общение с Блайком затрагивало что-то новое внутри меня – хрупкое и ранимое, никогда не замечаемое прежде.
– Куда это ты, Лачи? – Господин Ховски чуть сдвинул вверх поля черной шляпы и посмотрел с нескрываемым удивлением.
– Я вместо Тироша, – ответила, посмотрев на лепрекона.
Тот присвистнул:
– Драться что ли собралась? – предположил он. – Настрой-то явно такой, что никому мало не покажется. А что, удобно! Ты ж некромант – сразу и воскресишь.
– Мы не воскрешаем, – холодно сказала я. – Скорее добиваем то, чему давно положено быть в земле.
Господин Ховски явно хотел сказать что-то еще, но передумал. Пожал плечами и указал на подъемник. Спуск был быстрым, а вот выбранный в Разломе путь – непривычным. Я ходила на бои только один раз. В середине первого курса очень хотелось почувствовать себя взрослой, и мы с Эйдой – одногруппницей, уехавшей позже по обмену, – навязались в компанию к троим парням-стихийникам. Среди них был заносчивый брюнет со смеющимся взглядом и идеально чистыми лакированными ботинками.
– Кто ходит в Разлом в таком виде? – поразилась я.
– Мне стоило одеться, как ты? – уточнил брюнет. – Чтобы никто не видел разницы до и после Разлома?
– Этот костюм прислала мне любимая тетя! – возмутилась я. – Он… он… модной расцветки!
– Тогда уж говори: классической, – улыбнулся Николас Блайк. – Все некроманты вот уже много веков предпочитают черное.
Так мы и познакомились. И оба решили в ту ночь, что тотализаторы в Разломе – точно не та «забава», на которую стоит тратить деньги и время.
Пока вспоминала прошлое, ноги вели вперед. Удивительно, но ночью Разлом не отличался от того, каким был днем. Все тот же туман, та же серость. И опасность за каждым кустом.
Долго идти не пришлось. Я замерла перед высоким сильно выщербленным зданием, когда-то служившим житницей. До появления Разлома там хранили зерно и муку. После происшествия оно достаточно хорошо уцелело среди прочих руин; поэтому именно здесь ушлые студенты и начали проводить тотализаторы.
Не знаю, с чего все началось и кто был первым организатором. Но это точно случилось давно, и администрация академии никак не препятствовала деятельности тотализаторов. Видимо, считали, что нам нужно где-то «спускать пар» и как-то отслеживали происходящее. Но официально все делали вид, будто ни о чем не знают.
В здании, у которого я замерла, проводили самые разные мероприятия: устраивали поединки чести, принимали ставки «на спор», стравливали пойманную специально для этого нечисть, но чаще всего организовывали бои без правил и без магии.
Сюда вела протоптанная тропа, игриво виляющая среди ядовитого смердящего болота. Шаг в сторону, и беда. Вход – высокий арочный, с треснутой сердцевиной – был увит серебряным плющом, прикосновение к которому оставляло ожог. А в самих помещениях всегда воняло серой и гнилью. Землю там расчищали перед прибытием гостей, ринги каждый раз сооружали заново.
Сегодня у здания было много студентов, а внутри – и того больше. Я спросила, где будут проходить бои, и, пройдя в правый зал, принялась искать взглядом Ника. Заметила у ринга многих парней и девушек из стихийников и боевиков. Они обсуждали будущее зрелище и свои ставки. Я медленно обошла центр зала по периметру, стараясь не подходить к стенам. По ним то и дело пробегали мутировавшие насекомые.
Жуткое место. Наверное, поэтому оно такое популярное среди студентов нашей академии…
– Привет, – раздалось со спины, – хочешь сделать ставку?
Я обернулась. Там стоял лепрекон-пятикурсник. С воздушного факультета. Кажется, Трой или Трей.
– Ищу кое-кого, – призналась я и добавила тише: – Блайка. Может, ты подскажешь, где он?
Лепрекон усмехнулся:
– Беспокоишься за своего ненаглядного? Я удивлен, что он рассказал тебе о своем маленьком хобби. Видимо, вы и правда близки.
Я пожала плечами. Не признавать же, что Ник не говорил ни слова?
– Так где он? – повторила я вопрос.
– До боя не скажу. Скоро выйдет, – ответил лепрекон, подмигнув. – Я поставил его в пару с Костоломом, хотя, думаю, зря он это решил. Ник сегодня не в форме и ведет себя странно.
– С Костоломом? – бестолково повторила я.
– Так и знал, что дело в отношениях! – сделал свои выводы Трой-Трей. – Поругались, да? То-то он на взводе сильнее обычного.
– На взводе? – Я отказывалась осознавать услышанное.
– Ой, только давай без нервов, – отмахнулся лепрекон. – Он давно не новичок и знает, что делает. Постой вон там, слева. Не мельтеши. Отвлечешь Ника, ему же будет хуже. И вообще, мне пора. Через пару минут начинаем. Пока!
