– Итак? – подбодрил меня Ник, сложив руки на груди и едва заметно поморщившись. – Рассказывай.
– Тебе надо к лекарю, – ответила я, попытавшись встать.
Ник выставил вперед ладонь и так посмотрел, что меня «прибило» назад, на лавку.
– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – Блайк чеканил слова, вбивая их в меня, как маленькие гвоздики, и пробуждая еще большие муки совести. – Просто отвечай.
– Макс сказал, что ты делаешь ставки, – сказала я.
– И что?
Я пожала плечами. Посмотрела на растрепанные черные волосы, скользнула взглядом по синяку на виске Блайка и признала:
– Я сглупила. Решила уличить тебя в том, что ты занимаешься ерундой.
Ник продолжал смотреть на меня. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, висок налился голубым и пульсировал. Верхняя губа перестала кровить, но выглядела в два раза больше нижней…
– Ты пришла, чтобы увидеть, как я делаю ставки? – уточнил Ник.
– Да какая, к хверсу, разница?! – спросила я, взмахнув руками. – Сказала же, что сглупила. И извинилась. Могу повторить. Хочешь?
– Хочу.
– Прости!
Он шумно вздохнул, опустил руки и повел широкими плечами. Затем осторожно коснулся виска. Зашипел. Я все же вскочила.
– Давай пойдем к лекарю? – проговорила тихо. – В здании есть кто-то дежурный, да?
– Да, – ответил Ник, глядя в сторону. – И ты побудешь здесь, пока я к нему схожу. Это не обсуждается. Мне нужно успокоиться, Лачи. Ясно?
– Ясно. – Я снова примостилась на лавке и сложила руки на коленях, как примерная ученица. – Обещаю, с места не сдвинусь, пока ты не вернешься от лекаря.
Он одарил меня нечитаемым взглядом и вышел. В каморке по-прежнему было очень тихо. Я сидела, погруженная в тишину и занятая лишь своими собственными мыслями. Совсем одна. Ну, почти…
– Чуть не убила кормильца, – осуждающе выдал Ряшик из-за моей спины.
– Я уже исчерпала годовой лимит извинений за сегодня, – буркнула обиженно. – А ты мог бы меня поддержать. И без того тошно.
– Говорил, не ходи, – продолжил гнуть свое рюкзак.
– Плохо говорил! – ответила я. – Неубедительно.
– Ну, теперь ты убедилась. – Ряшик подло по-совиному заухал. Смешно стало, значит.
– На диету! – рявкнула я.
Рюкзак затих.
А муки совести заголосили еще громче. Оставаться с ними наедине было невыносимо. Вздохнув, я заговорила уже сама:
– Не зря Ник прекратил наше общение, да? Из-за меня ему вечно достается. Нужно прекращать…
– Не ты начала, не тебе и прекращать, – спокойно ответил Ряшик. – Если ему так плохо рядом с тобой, он знает, что делать. Снова сбежит, и все.
И точно. Он умеет разрывать ненужные отношения.
Я прикусила щеку изнутри и подавила нелепое желание разреветься. Тут же разозлилась: с появлением Блайка и у меня многое изменилось. Из сильной боевой некромантки я начала превращаться в плаксивую размазню. И, видят боги, без Ника я бы тоже сдала нужные зачеты. Да, пришлось бы изощряться и бегать за преподавателями. Возможно, уговорила бы декана Мигруша помочь… Но я бы справилась – это точно. Сдаваться не в моих правилах.
А теперь снова появился Блайк. Он перетягивает на себя все мое внимание, указывает, как быть, и все время остается недовольным, заставляя чувствовать себя во всем виноватой. Хватит!
Я решительно посмотрела на выход и… вспомнила, что дала Нику слово. Да и куда идти без подтверждения, что этот безразличный мне тип сходил к лекарю? Волнуйся потом, ночь не спи и страдай из-за всяких там…
Пришлось ждать.
Вскоре Ник вернулся. Все еще растрепанный и встревоженный. Зашел, посмотрел на меня и выдохнул с облегчением:
– Думал, накрутишь себя и сбежишь.
– Плохо меня знаешь, – солгала я.
– Думаешь? – Он прищурился, чуть склонил лохматую голову.
– Подлатали тебя? – спросила я, переводя тему и придирчиво осматривая бывшего друга.
Его глаз стал почти прежним на вид; губа приняла нужную форму, и на ней красовался небольшой шрам; висок перестал пугать синевой…
– Все нормально, – отмахнулся Ник. – Серьезно пострадала только моя гордость. Сегодня было первое поражение за последний год.
– Прекращай отвлекаться в важные моменты на всякие глупости. Это может плохо кончиться, – зло бросила я.
Ник заломил бровь, уточняя:
– И куда делось твое раскаяние по поводу сорванного боя и моего проигрыша по твоей вине?
– Все прошло, как и наша дружба, – сказала в ответ, поднимаясь и намереваясь сбежать как можно быстрее и дальше. – Моей вины нет!
– Ты отвлекла меня, – напомнил Ник, загораживая собой выход.
– Чем же? – разозлилась я. – Тем, что заговорила среди множества других студентов? Может, ты вообще не на меня отвлекся и дело в ком-то другом!
– Я услышал именно тебя, Тай, – спокойно возразил он.
– Хочешь сказать, можешь отличить мой голос среди сотен других? – усмехнулась я, нервно поправляя рюкзак. – На меня срабатывает какой-то особый инстинкт?
– Срабатывает, – признал Ник. – Так было всегда и остается теперь.
Сердце забилось как сумасшедшее. А в голове заметался единственный вопрос: «Что значат его слова?!» Ник вперился в меня долгим немигающим взглядом. Таким, от которого внутри все сжималось в напряженную пружину и заставляло дрожать – не то от предвкушения, не то от ужаса.
– Тайлер… – Ник сделал шаг ко мне.
Я отступила, не представляя, что может случиться, если останусь на месте. Или наоборот, очень хорошо представляя.
Нахмурившись, прошептала:
– Мне пора.
– Мы не закончили, Лачи. – Ник покачал головой и, кажется, собирался сказать что-то еще, но пошатнулся и схватился за виски.
Тихо застонав, он зажмурился, отступил к лавке. Пригнувшись, принялся искать ее на ощупь. Я не поняла, как оказалась рядом. Помогла ему и сама присела на корточки напротив, испуганно спрашивая:
– Что не так? Голова? Позвать лекаря?
– Все нормально, – вяло ответил Блайк, неожиданно положив свои руки на мои, прижатые к его лицу. – Лекарь все сделал. Это просто отдача из-за настоек. Голова болит дико. Сейчас прей… пр-рое…
Он запутался в слове и снова застонал. Пару секунд сидел так, затем посмотрел на меня мутными от боли глазами и попытался подняться.
– Сидеть! – приказала я, после чего полезла в карман и извлекла пузырек с надписью «номер одиннадцать». – Здесь непроверенное зелье, от которого может быть бессонница. Мне дали его сегодня от ужасной головной боли, и оно помогло почти сразу. Можешь попробовать это выпить, но я не…
Ник отнял пузырек и опрокинул в себя оставшуюся половину зелья. Затих, прикрыв глаза. Я села рядом, принявшись поглаживать Блайка по спине и возмущаясь:
– Даже не дослушал. Вдруг там побочка – жуть?
– Или оно поможет, или проще отрубить голову, – прохрипел Ник, потирая лоб.
Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он. После вызова души во время урока Зигмуса испытывала похожие чувства. Со временем ритуалы должны были даваться все легче, но сначала на новой работе придется потерпеть…
– Как ты? – спросила я Ника спустя минуту.
Он поднял голову, покрутил ею, повел плечами и удивленно уставился на меня:
– Намного лучше, – признал, мягко улыбнувшись. – Интересное зелье.
Посмотрев на пузырек в своих руках. Ник прочел название и уточнил:
– А что с предыдущими десятью вариантами?
– Пришлось от них отказаться из-за побочек, – ответила я, тихо хмыкнув.
– Где, говоришь, его взяла? – Ник настороженно посмотрел на меня.
– Поздно волноваться, – буркнула я и… сладко зевнула, чувствуя, как неожиданно начало клонить в сон. С трудом разлепив глаза, посмотрела на Блайка и сообщила очевидное: – Кажется, «одиннадцатое» наконец отпускает. Теперь мне и правда пора уходить и искать прибежище наверху.
– Нам пора, – исправил меня Ник. – Подожди минуту, я оденусь.
Спустя десять минут мы покинули здание через запасной ход. До этого момента я понятия не имела, что таковой вообще имеется. Ник вел меня новыми тропками, и я едва успевала осматриваться. В сон клонило неимоверно.
