– Значит, ревизор уже в твоих сетях? – осторожно предположила я.
– Пока нет, – вздохнула Сима. – Он – крепкий орешек. Сложный тип. Я наблюдаю за ним, думаю, как лучше подсечь.
– Ясно, – кивнула я, дико сочувствуя мужчине. – Что ж, удачи.
– Она уже на моей стороне, – сказала Сима и неожиданно помахала перед моим звонко звенящим мешочком. – Знаешь, что это?
– Похоже на монеты, – ответила я.
– Доход! – Сима вздернула указательный палец. – Я делала ставку на одну студентку, Меган Геррос. Это новенькая из столицы. Она пятьдесят раз спустилась в Разлом, чтобы восстановиться на боевом факультете вместо бытового. Ну, невеста моего Калеба. Многие не верили, что Меган сможет, а я решила поставить на нее. Если она захомутала декана Бенедикта, то Разлом ей не страшен. Смекалка у меня что надо. Да?
– Да, – согласилась я.
– Куплю себе еще платьев этой серии. – Сима погладила свой балахон. – У них все вещи как на меня шиты. – Тут ее взгляд устремился мне за спину и превратился в немигающе-атакующий.
– Привет, Сима, – сказал Ник, подходя к нам.
– Здравствуй, – ответила она, медленно раздвигая губы в хищной улыбке. Потом вдруг встряхнулась, посмотрела на меня и сообщила полушепотом: – Прости, Тайлер, природа берет свое, и порой я бессильна. Но так и быть, уйду, чтобы не разбивать вашу и без того хрупкую связь. Теплых ночей.
И правда ушла.
Мы с Ником проводили ее взглядами до самого общежития. Там Сима остановилась, обернулась и вскинула руку, принявшись плавно ею раскачивать.
– Она машет тебе, – подсказала я вздрогнувшему Нику. – Ответь. Не будь невежей.
Блайк вздохнул и послушно помахал в ответ. Сима расхохоталась и скрылась в общежитии. А я спросила у Ника:
– Слушай, не знаешь, как там наш новый ревизор? Ну, как человек. Нормальный?
– Бесячий, – ответил Ник. – Лезет всюду, вынюхивает что-то. Говорят, он приехал, чтобы найти способ снять с должности ректора, но я думаю – вряд ли. Эта птица слишком высокого полета для такого дела. А что?
– Тогда не жалко его, – пожала плечами я. – И предупреждать не будем. Пойдем. У нас вообще прогулка прервалась.
– И не расскажешь? – прищурился Ник.
– После утки, – улыбнулась я.
– Тогда поспешим, – кивнул он, беря меня за руку и утягивая за собой к главному телепорту.
Телепортационный вокзал Родрика встретил нас тихой музыкой, льющейся из магических приемников Ти́ппита. Мапти́пов – по-простому. Это изобретение знаменитого артефактора радовало жителей Эргана чуть меньше века. На небольшие носители – ма́сеты – записывали лучшие музыкальные произведения со всех стран, а затем продавали за большие деньги. Масеты считывались с маптипов и воспроизводились с большой громкостью, создавая для всех окружающих невероятную атмосферу.
В нашей академии маптипы включали во время праздников, а в остальное время музыку запрещали по распоряжению ректора, чтобы студенты не отвлекались на глупости.
Сегодня по небольшому вокзалу Родрика разливались звуки скрипки – то плачущей, то восторженной. Работник, сидящий на пункте телепортационного контроля, подпирал полную загорелую щеку кулаком и смотрел в стену повлажневшими глазами, словно о чем-то ностальгируя. Мы с Ником сами расписались в регистрационной книге, указав имена и цель прибытия, и, не отвлекая старого гнома, отправились в город.
Родрик мне нравился.
Небольшой уютный городок, в котором успешно соседствовали все расы нашего мира, казался мне идеальным местом жительства для мага. Кроме того, многие здесь держали в качестве питомцев прирученную нечисть. Сказывалась близость к Разлому и академии.
Домики в Родрике редко строили выше трех этажей, красили их во всевозможные цвета, а дворы засаживали самыми невероятными растениями. Сейчас, в середине мая, здесь пахло просто умопомрачительно. Мы с Ником шли по центральной аллее в направлении Верхней улицы – маршрут, до боли знакомый каждому студенту академии. Он вел к канатной дороге, пролегающей через Срединное ущелье, образованное рекой Дикаркой.
Название последней говорило само за себя – купаться в ледяной воде было опасно для жизни в любое время года. Слабое течение могло моментально смениться на сильнейшее и унести горе-пловца с такой скоростью, что выживание становилось очень сложной задачей.
По бокам реки рос буйный лес, в котором мощные деревья-старожилы сочетались с дикими кустарниками и самыми разными травами. Там же обитало множество животных, занесенных в Золотую книгу Эргана.
Канатная дорога тянулась с юга города через ущелье и, делая небольшой крюк налево, возвращалась назад, к местечку чуть западнее Родрика. Там находилась целая сеть кафе, магазинов и ресторанов, чтобы отдохнувшие путники могли потратить еще немного денег. Туризм в Родрике процветал как раз с середины мая и по конец октября, но в этом году прохлада задержалась, и народ не спешил. Так что мы с Ником успели застать городок спокойным и тихим. Очень скоро Родрик должен был «встряхнуться от спячки», и начать принимать массу гостей, желающих увидеть «нетронутый кусочек природы» со всего Эргана.
– Пешком или наймем экипаж? – спросил Ник, как только мы вышли к широкой дороге, ведущей вверх, к предгорью.
– Прогуляемся, – решила я, с удовольствием вдыхая сладкий прохладный воздух.
Ник кивнул и… положил мою руку на сгиб своего локтя. Чтобы я могла опереться в пути. Моих губ тут же коснулась улыбка, а внутри разлилось тепло. Любого другого я бы оттолкнула, не позволяя выставлять себя слабой. С Ником все было иначе: хотелось оставаться собой и не думать, какое произведу впечатление.
Мне было хорошо рядом с ним. Об остальном я себе волноваться запретила. До вечера.
– О чем задумалась? – спросил Ник, пока мы медленно шли вперед.
– Как раз о том, что не хочу сегодня думать ни о чем. Позволю себе расслабиться и просто отдыхать, – с улыбкой ответила я.
– Отличное предложение, – похвалил Ник, – воспользуюсь им, если ты не против.
– Как пожелаешь. Но оно действительно, лишь пока мы в Родрике, – заметила я. – Как только вернемся в академию, «наш день» закончится. И придет время вопросов.
– Остаться бы здесь навсегда, – усмехнулся Николас. – В этом мгновении.
– Тебе так нравится идти в гору, Блайк? – фыркнула я. – Нет уж, выбери другое мгновение, чтобы в нем замирать. На это я не согласна.
– Хорошо. – Ник резко остановился, повернулся ко мне, потянул за руку.
Мне пришлось притормозить и удивленно посмотреть на него. А он обнял мое лицо ладонями и прижался губами к губам. Быстро и совсем не романтично. Понимая, видимо, что я вот-вот оттолкну, но пытаясь урвать у Судьбы свое мгновение.
Глупый.
Я ведь предупреждала, что не хочу думать сегодня…
Мои губы чуть приоткрылись, язык бесстыдно прошелся по его губам. Руками я обвила Ника за шею. Глаза закрылись сами собой…
Блайк окаменел всего на пару секунд. А потом отмер, чтобы подарить мне наш первый настоящий поцелуй. Сладкий, нежный и жадный одновременно. Восхитительно-чувственный. Пробирающий до дрожи в коленках. Мое мгновение, в котором, пожалуй, я действительно хотела бы остаться.
А потом мы снова брели в гору. Медленно, взявшись за руки. Не задавая вопросов и не давая ответов. Я щурилась от блаженства и наслаждалась жаром внутри. Ник согревал меня лучше одежды. Он словно был моим личным артефактом, способным спасти от непогоды, от болезни и от любой другой беды. И он же мог уничтожить, если позволять себе не думать слишком долго…
Вскоре хорошая дорога кончилась, перейдя в грунтовую, расходящуюся на два варианта пути. Мы выбрали ту, что шла вправо. Если пойти влево, то вскоре можно было оказаться на огромном пастбище для бурно́лов – мелкой породы крупного рогатого скота, – в холке едва достающих мне до плеча. Рыжие травоядные, с огромными добрыми глазами. В Родрике было три фермы с бурнолами, дающими большой удой молока. Академия закупала его здесь для студентов – всегда свежее, сладкое, жирное и очень вкусное.
