Но наш путь уходил к пролеску, отгороженному от путников магической стеной. Животные часто выходили к грунтовым дорогам и глазели на путников: одни с любопытством, другие с плотоядным интересом.

Нам с Ником повезло: к прозрачной стене вышли три косули. Милые до невозможности. Они толпились у кустов малины, поедая сочную ягоду, и, если бы не магическая защита, мне хватило бы десятка шагов, чтобы погладить ближайшую красотку.

– Здесь потрясающе, – выдохнула я, не сдержав эмоций.

Ник не ответил. Я взглянула на него и поймала на себе взгляд, полный эмоций. Каких именно – разобрать не смогла. Я никогда не умела правильно «считывать» чувства других, а уж понять Блайка не стоило и пытаться. Мне оставалось лишь ждать, когда он решится на разговор сам. И молиться, чтобы этого не случилось до вечера – ужасно хотелось сохранить этот чудесный день в воспоминаниях как нечто дорогое и светлое, не испорченное откровениями о прошлом.

Еще через несколько минут мы пришли на место: здесь невысокая гора достигала своего пика и резко обрывалась вниз, к Дикарке, бегущей между отвесных скал, поросших густой зеленой растительностью. Там же находилось двухэтажное здание, в котором можно было получить медпомощь, зарегистрироваться на спуск по канатной дороге или перекусить. А дальше расположилась огромная железная платформа с двигающимися кабинками.

Ник оставил меня ждать, а сам отправился оформлять билеты. Мне же хотелось танцевать от счастья и плакать от печали одновременно. На канатной дороге я каталась не единожды, но вот уже два года делала это без Блайка. До того как Ник прекратил дружбу, мы часто приходили в Родрик: весной гуляли по его ярким улочкам, поедая горячую выпечку; катались на коньках зимой; плавали на лодках в пруду Белого парка осенью… И готовились к приходу лета, отправляясь в веселое, будоражащее нервы путешествие над Дикаркой.

Я любила проводить время с Ником. Пожалуй, тогда даже не осознавала насколько. Лишь теперь пришло понимание, как сильно мне не хватало нашего общения, как остро я в нем нуждалась. И что делать с этим новым открытием – я не представляла.

– Тай? – Ник подошел сзади, встал очень близко, накидывая мне на плечи пиджак. – Пойдем?

– Да, – шепнула я, прогоняя непрошеные грустные мысли.

Ник снова взял меня за руку, погладил кожу большим пальцем и тяжело вздохнул. Я знала – его тоже одолевает тревога, не давая насладиться одним днем, свободным от обид и логики. Не такой он человек, чтобы суметь отпустить все и забыться.

– Поедем в закрытой кабинке? – спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– А ты как хочешь? – Он посмотрел мне в глаза, чуть улыбнулся.

– В открытой, – заявила я.

– Будет холодно, – тут же нахмурился Ник. – Вот через месяц…

– Если замерзнешь, можешь прижаться ко мне, – великодушно предложила я, перебивая его на полуслове.

– Меня уже морозит, если честно, – с самым серьезным видом сообщил Блайк.

Его руки при этом были горячими, словно он только что грелся у печи. Обманщик.

Я закатила глаза, чуть отодвинула полы пиджака, делая вид, что поверила, и предлагая подбираться ближе. Он улыбнулся. Сделал шаг навстречу. Обнял за талию и посмотрел в глаза. Снова вернулось то самое ощущение – щемящей нежности пополам с грустью.

– Тайлер, – сказал Ник хрипло, – если бы ты знала…

Он умолк, сжав губы.

Но его взгляд говорил так много! Бесконечно много… Я кожей чувствовала, о чем Ник молчал. О чувствах, которые не выразить словами. Этот глупый договор изменил все, открыл так много тайного, спрятанного глубоко-глубоко. И теперь мы оба остро испытывали необходимость быть рядом; желание касаться друг друга, смотреть, слушать… Боги, как я вообще могла думать, что могу просто дружить с Блайком?! Какой глупой я была два года назад, какой слепой.

А Ник понимал все уже тогда. Наверное, потому и закончил нашу дружбу…

– Только не сегодня, – мотнула я головой. – Пожалуйста, давай отложим все разговоры.

– До вечера, – кивнул Ник, отступая и натягивая на губы вполне сносную улыбку. Он умел притворяться. Мастер прятать чувства за спокойной доброжелательностью. В этом я ему безнадежно проигрывала. Потому лишь кивнула и, опустив голову, быстро пошла в сторону кабинок.

– Тай, только не в открытую, – сказал сзади Ник.

– Что за глупости? – отмахнулась я, стараясь придать голосу радостное звучание. – Мне нужны настоящие эмоции, а не их отголоски из-за толстого стекла.

Блайк больше не возражал. Когда мы подошли к платформе, он передал билеты дежурному лепрекону, а мне сказал, подмигнув:

– Надень пиджак как следует, Тайлер Лачи. И застегнись. Нас ждут ветер и Дикарка!

Я последовала его совету.

Открытая кабинка подъехала очень быстро. Мы с Ником уселись на сиденья рядом, а служащий помог закрепить ремни безопасности. Как только он отошел, мы с Блайком переглянулись и, как в былые времена, взялись за руки.

– Готова? – спросил Ник.

– Всегда! – ответила я, широко улыбаясь и чувствуя, как азарт начинает пузыриться в крови.

Секунда, другая, и… кабинка качнулась, чтобы быстро рвануть вперед, заставляя сердце замереть, а потом забиться в два раза сильнее.

– Удачной прогулки! – пожелал пожилой лепрекон с платформы.

Мы с Ником подняли сцепленные ладони и закричали:

– Спасибо!

Кабинка ехала вниз, резво набирая скорость. Наглец-ветер почти сразу взялся за мою юбку, принявшись размахивать ею, как флагом. Волосы взметнулись назад, дыхание сбилось. В небе закричали птицы, в лесу слева кто-то утробно зарычал, а Ник отклонил голову назад, чтобы поддержать окружающую природу своим громким: «Свобода-а-а-а!»

Я расхохоталась.

Щуря глаза, посмотрела вперед, туда, где ущелье становилось уже, а река выше. Скорость кабинки там замедлялась, а ноги, если их не приподнять, касались кромки воды! Однажды, в самый первый наш заезд на канатке, я сказала, что только сумасшедшие спускаются туда в открытых кабинках. А уже через год оставила там босоножку, слишком сильно размахивая ногами над водой.

– Совсем скоро то место! – сказал Ник, прекрасно понимающий, чего я жду.

Ветер усилился.

Я крепче сжала ладонь Ника и приготовилась. Ущелье сужалось, деревья-гиганты, столпившиеся по обе стороны от нас, заволновались. Казалось, густой необъятный лес готовится схватить нас в тиски и раздавить, скрыв все следы в Дикарке, а после сделать вид, будто так и было.

Сердце билось быстро-быстро. Губы Ника скользнули по моей щеке, чтобы оказаться у уха. Раздался громкий шепот:

– Кто сильнее промокнет, то проиграл.

Хотела ответить, что не соглашалась ни на какие игры, но вместо этого повернула голову и встретилась с Ником глазами. В этот момент кабинка сильно качнулась, и мы оба вскрикнули от неожиданности. Даже понимание того, что защита канатной дороги очень надежна, не успокаивала полностью. Мне было страшно и хорошо одновременно. Я готовилась снова испытать себя и выйти победителем из очередной гонки наперегонки с ветром и Дикаркой!

И когда мы достигли той самой точки, оба опустили ноги, чтобы специально задеть кромку ледяной горной реки. Я хотела проиграть Нику. И исполнить одно желание. Могла и хотела позволить себе такую слабость в этот сумасшедший день.

Вверх полетели брызги, а в уши ударил звук разъяренного ветра. Меня окатило холодом. Вода попала даже на лицо, так что пришлось жмуриться и отфыркиваться, летя дальше. Когда же посмотрела на Ника, он выглядел абсолютно сухим! Даже ноги, которые гад при мне опускал в реку!

Спрашивать, как это вышло, смысла не было. На шее довольно улыбающегося Блайка поблескивал артефакт – водная капсула-накопитель, – способный помочь в управлении стихией. Ник заставил Дикарку откликнуться. Пока меня окатило с головы до ног, его даже не тронуло!

– Проиграла! – крикнул Ник, голос которого сильно заглушал ветер. – С тебя исполнение желания, Лачи.

– Одно я как-нибудь переживу! – отмахнулась, старательно пряча улыбку и призывая магию, чтобы немного просушиться.