Шаррин вздохнул.

– Великолепная леди. Древний род, отличные гены, сильные дети – у нее уже был результат от брака. Когда наша тайная связь дала плод, я сразу решил, что заберу ребенка. Он должен был стать тем самым наследником, с которого начнется новая история гнезда Тимерисов. Мы долго скрывали этот союз, но… Хотя это неважно. Все закончилось плачевно. Я потерял не только возможность создать ту семью, о которой мечтал, но и сына. Пять лет прошло, а легче не становится…

Эрдан кивнул, обдумывая его слова.

– А мать Эльзы?

На этот раз пауза была дольше. Шаррин заговорил неохотно, как будто сам не до конца верил своим воспоминаниям:

– Мирайна Тарт. Дерзкая и целеустремленная. В ней нет ничего выдающегося – ни сильного дара, ни умственных способностей. Если не считать того, что один из ее предков когда-то заслужил благословение богини Дэны. Но обаяние этой девушки и курортная атмосфера сделали свое дело. Я не собирался награждать ее ребенком, но, как я уже сказал, Мирайна была слишком целеустремленной. Почему-то решила, что именно ее беременность заставит меня сделать предложение.

– И ошиблась, – заметил Эрдан с сухой усмешкой.

– Разумеется. Я сразу дал понять, что брак не входит в мои планы. Однако когда родилась Эльза, я, разумеется, признал ее, принял участие в судьбе. Хотя, к сожалению, то ли слухи о даре драконьей богини были ложью, то ли ей эта способность не передалась… но ничего необычного в девочке нет.

Сиер закрыл глаза и несколько мгновений смотрел в пустоту перед ними, прежде чем спросить:

– А что вы искали?

– Возможность полета, конечно же. По легенде дар богини Дэны – это свобода от ее проклятия. То есть полет.

Сиер покачал головой и вернулся к делу.

– Хорошо… У меня еще вопрос. Мы, конечно, все проверили, и вроде бы среди других ваших детей – не фениксов – нет жертв. Но все же, вы уверены, что перечислили всех?

– Я перечислил всех, – твердо ответил Шаррин, и в его голосе была ледяная твердость. – Поверьте, лорд Сиер, цифры не лгут. Я все уточнил. Те, кто унаследовал расу своей матери, живы и здравствуют. Они совершенно по-разному успешны в жизни, но все же – в порядке.

– Не помогаете им?

– Я предоставляю базовую поддержку, – отозвался Шаррин, и в его голосе мелькнуло что-то вроде горечи. – А в остальном это уже их задача. Кто-то состоялся, а кто-то… не очень. Один из моих сыновей даже работает в крематории, можете представить?

Интуиция главы Департаменте Безопасности буквально взвыла. Нет, не все работники крематория непременно обожают смерть. Это просто работа. Так же как и не все некроманты – мрачные типы… Но интуиции на эти факты было наплевать.

– Да что вы? – сказал он как можно равнодушнее.

– Да, вот так, – не менее равнодушно подтвердил Шаррин. – Хотя жаль. Мальчик не обделен талантами. Помнится, у его матери была невероятно интересная тема магистерской работы. Что-то связанное с… методом кристаллизации пепла.

В голове Сиера словно колокола зазвенели от такой информации. Он даже носом повел – как учуявшая след гончая.

– Расскажите чуть подробнее? О ком вы конкретно? – Сиер потянулся к стопке, лежавшей на краю стола. Той, где были анкеты на остальных детей Шаррина.

– Много лет назад, когда я еще не обладал большим весом в научном сообществе… – Шаррин замолчал на мгновение, будто вспоминая. – Читал тогда лекции в одном из провинциальных университетов. Впрочем, там до сих пор весьма сильная кафедра магической биологии и алхимии. Отличная база для исследований и талантливые студенты, готовые к экспериментам.

Эрдан Сиер напряженно вслушивался в его слова, беззвучно барабаня пальцами по папке с анкетами не-фениксов.

– Именно на этой кафедре работала одна девушка. Линда Гир. – В голосе Тимериса внезапно появилась мягкость. Казалось, воспоминания перенесли его далеко в прошлое, наполнив обычно сухой тон почти ностальгической теплотой. – У нее был не только интересный проект. У нее была настоящая страсть! Страсть к огню, к его силе, к его… воплощению – к фениксам.

Эрдан поднял брови. Шаррин рассказывал об этой женщине иначе, чем о других.

– Наш роман был головокружителен и прекрасен, – продолжил генетик. Кажется, он даже улыбался. – Мы много спорили, много работали вместе. Я чувствовал себя с ней… живым. А когда она забеременела, мы оба были счастливы. Надеялись, что наш ребенок станет чем-то особенным…

– Но родился человек, – закончил за него Сиер.

– Да, – мрачно отозвался Шаррин. Улыбка в голосе сменилась разочарованием. – Самый обыкновенный человек, без тени магии. Это было ударом. Я… я действительно был расстроен.

– И на этом ваше участие в жизни бедной девушки прекратилось? – хмыкнул Сиер, чувствуя изрядное раздражение.

– Я продолжал поддерживать ее. Финансово, разумеется, – огрызнулся Шаррин, явно не желая развивать тему. – Я позаботился о том, чтобы ни она, ни ребенок ни в чем не нуждались.

– Коне-е-е-ечно, – протянул Эрдан, не скрывая скепсиса. – И что же дальше?

– Это было больше двадцати лет назад. В последний раз я видел его на тестировании магического дара, – ответил Шаррин с легкой задумчивостью. – Ему было лет семь, не больше. У мальчика обнаружился средний дар огня – ничего особенного. Да, силы хватало на создание огненного шара или поддержку заклинаний, но фениксом он, разумеется, от этого не стал. Его пределом была, пожалуй, работа на кузнице или что-то столь же непримечательное. Ну и вот – крематорий… Видимо, ему хотелось быть поближе к огню, а других возможностей не подвернулось. Зато в столице! Впрочем, у вас же есть анкеты, смотрите сами!

Эрдан лихорадочно размышлял. Средний дар огня… Значит, у него все же есть сила. И, возможно, ее недооценили. Слишком часто те, кого считали «средними», находят способ проявить себя в неординарных направлениях. Особенно если у них есть амбиции и обида на окружающих.

Средний дар огня – и мать, которая занималась кристаллизацей пепла…

– И вы больше никогда его не видели? – уточнил Сиер.

– Нет, – коротко бросил Шаррин. – Как только тестирование прошло, Линда решила, что сможет воспитывать его самостоятельно. Я был… не против. Мне интереснее наблюдать за моими фениксами. А этот мальчик… Никаких выдающихся перспектив, ничего, что оправдало бы мое участие в его судьбе. Прошу прощения, лорд Сиер, что отвлек вас от темы разговора. Просто вспомнилась его мать…

Эрдан откинулся на спинку кресла, положил папку с анкетами на колени и открыл ее.

Просто отмахнуться от человека, который обладал магическим потенциалом… Да, для Тимериса это норма. Однако дар, пусть и не выдающийся, может развиваться. Особенно при должной мотивации… или желании доказать свою значимость.

– Да, крематорий, конечно, не то, что научная деятельность… – сказал он с фальшивым сочувствием, быстро листая анкеты.

Генетик отчетливо хмыкнул.

– И не говорите. Судьба подкинула ему не самое приятное место работы, но он и не мог рассчитывать на большее. Парень, который никогда не станет фениксом, но всю жизнь окружен огнем… Печальная ирония судьбы!..

Эрдан наконец отыскал информацию о Торрене Гире.

Ошибки нет. Место работы – крематорий. Место, где огонь и смерть идут рука об руку…

– А вам никогда не казалось странным, что он выбрал именно такую профессию? – спросил он. – Крематорий, где постоянно приходится иметь дело с остатками жизни? Где огонь – не просто магия, а инструмент, уничтожающий ее следы?

– Какое это имеет значение? – удивился Шаррин. – Крематорий – лишь один из способов заработать на жизнь, а его дар даже не способен сравняться с магией настоящих огневиков. Всего лишь искра, не более того. Я не следил за его судьбой, потому что она меня не интересовала.

Картина начинала складываться. Ирония судьбы – в том, что даже среди слабых магов иногда рождались гении… или чудовища.

– Разумеется, никакого значения, – согласился он. – Вы совершенно правы.

– Не стоит мне сочувствовать, лорд Сиер, – холодно сказал генетик, неверно истолковав его слова. – Я не трачу время на тех, кто не смог оправдать мои ожидания.