Но, вопреки моим ожиданиям, взгляды студентов словно соскальзывали с нас. А вот для Сиера мои чувства не остались в секрете, потому что он, не оборачиваясь, проговорил:

– Я во время учебы, конечно, не был отличником, но неужели ты думаешь, что не смог освоить простейший полог невнимания?

Простейший? Простейший каждый дурак освоит. А вот такой, с которого соскальзывают взоры десятков прохожих, – не каждый…

Мы вышли из общежития и направились к мосту. С моста в административный корпус. А там – на третий этаж, где поселили всю ревизорскую команду, в том числе и их начальника.

В общем, в гости к «жениху» я нагрянула очень внезапно даже для себя.

В других обстоятельствах внимательно осмотрела бы его апартаменты – ну, насколько это возможно для хорошо воспитанной девушки. Но сейчас только краем глаза отметила, что все вроде бы роскошно и солидно. Тем более что мою ладонь ревизор не выпустил, так и протащил за собой к огромному столу и усадил в кресло, явно предназначенное для посетителей.

Ага, так это не его личные комнаты, это рабочий кабинет.

Сам ревизор не сел, а подошел к стене за столом и принялся совершать какие-то сложные движения руками. Видимо, открывал магические замки, потому что в стене распахнулся глубокий сейф.

Сиер вынул оттуда пухлую кожаную папку и маленький бархатный мешочек, аккуратно затянутый тесемками. Я наблюдала молча, с удивлением отмечая, что в его движениях нет и тени обычной безмятежной уверенности. Только холодная сосредоточенность и затаенная злость, от которой мне стало не по себе.

Он резко развернулся и, вернувшись к столу, с размаху бросил на него папку. Она упала с глухим стуком, ревизор раскрыл ее и вытащил стопку каких-то бумаг.

– Что это? – осмелилась я спросить.

– Анкеты умерших фениксов, – холодно ответил Сиер.

Ох… Не то чтобы я была сильно впечатлительна, но после его слов явственно ощутила, что от бумаг тянет холодом. Мертвым холодом их содержимого. Холодом оборвавшихся жизней, трагических судеб…

Ревизор встал около моего кресла и потянул тесемки мешочка.

– Смотри. – Его голос был слишком ровным, слишком спокойным.

Никогда не видевшая Сиера таким, я решила, что спрашивать больше ни о чем не стоит. Лучше просто послушать и помолчать. Обычно со старшими это хорошо работает.

– Видишь? – Он кивнул на стол, полный анкет, а затем достал из мешочка маленький камень. Точнее, кристалл. Алый, сверкающий, словно полыхающее в ночи пламя, он манил своим огненным сиянием. – Это – огненная магия. Ею владел твой старший брат. Официальный наследник Шаррина эр Тимериса.

Камень лег на столешницу передо мной, а рядом с ним Сиер положил анкетный лист с портретом.

Мой брат… Красивый молодой мужчина с горящими глазами и волевой челюстью… Его лицо светилось внутренним огнем, а в темных глазах проскальзывала та уверенность, которой мне всегда не хватало. И этот камень… теперь от него остался только этот алый камень? Яркий, красивый, но мертвый.

Ревизор осторожно положил камень на анкету. Наверное, так опускают тело в могилу. Движение неожиданно бережное, даже трепетное, в ярком контрасте с недавней нервной порывистостью.

– Идем дальше, – тихо проговорил он, вытаскивая второй камень.

Этот мерцал приглушенными переливами фиолетового цвета, а его внутренняя структура напоминала загадочные волны, расходящиеся в тумане.

– Магия предвидения. Рита Харвейс. Твоя сестра. Совсем свежий камень.

Я переглотнула и вцепилась руками в подлокотники.

Эрдан выложил фиолетовый камень на соответствующую анкету и, не давая мне опомниться, достал следующий.

Зеленый, светящийся мягким изумрудным блеском. Внутри него клубились едва заметные линии, подобные корням растений.

Желание потрогать пересилило ужас. Я встала и коснулась камня пальцами – и ощутила покалывание, словно сама жизнь пульсировала в этом крохотном… вместилище мертвой магии.

– Это был маг земли. Очень талантливый молодой человек, – тихо сказал ревизор, указывая на портрет юноши с пронзительным взглядом. Суровое такое лицо, а глаза – сосредоточенные, почти как у самого Сиера. – Он мог подчинять себе корни древнейших деревьев. Погиб в собственном лесу.

Очередной камень оказался синим, прозрачным, как капля утренней росы. Внутри него блестела ледяная снежинка, заключенная в кристалл. Камень выглядел холодным, и стоило взглянуть на его обладательницу – юную девушку с нежными чертами лица – как холод сжал мое сердце.

– Водная магия, – глухо проговорил Сиер.

Он продолжал выкладывать камни – желтый, пурпурный, дымчато-серый… Все они ложились на свои места – на анкету, повествующую о том, кто когда-то был жив. О том, кто учился, мечтал, строил планы на будущее. И теперь все эти жизни свелись к холодному сиянию кристаллов…

Я больше не пыталась дотронуться до камней, наоборот, вцепилась пальцами в край стола. Что все это значит?..

Когда последний камень занял свое место, Эрдан медленно повернулся ко мне. Его зеленые глаза потемнели, полные мрачной решимости.

– Вот они, Эльза. Твои братья и сестры. Твоя семья… которой уже нет и не будет. От них остались лишь камни. – Его голос был хриплым, почти шепот. – Ты понимаешь?

– Да… – хрипло отозвалась я.

– И все еще хочешь мне сказать, что охота ведется не на тебя?

Я закусила губы, не в силах отвести взгляд от кристаллов. Их девять. Девять погасших огоньков. Все они были такими… разными. И все они теперь мертвы.

– У Шарина эр Тимериса родилось десять фениксов. Десять, Эльза, – ровным, каким-то очень спокойным тоном проговорил Сиер. Будто с трудом сдерживал эмоции. – Ты видишь – здесь только девять камней. Как думаешь, кого не хватает?

Десять… Девять…

Единственный оставшийся феникс – это…

– Не хватает меня, – прошептала я, сама не узнавая свой голос. Словно кто-то другой говорил.

Но говорил правду. Они мертвы. Мои братья и сестры. А я… я – следующая.

Я, которая даже покойников раньше не видела, вдруг увидела то, что показалось мне хуже мертвых тел. А может, и в самом деле хуже… Я никогда не была в такой ситуации, и она вскипятила мне мозг. Реальность плыла, размывалась. В голове стоял звон.

Ревизор продолжал стоять рядом, не сводя с меня взгляда. Его зеленые глаза мерцали в полумраке кабинета, похожие на холодные изумруды. В них не было ни тени жалости – лишь твердость и сосредоточенность.

Мои ноги вдруг подкосились, и я пошатнулась, ощущая, как земля ускользает.

– Эльза!

Он бросился вперед, его руки мгновенно обхватили меня, поддерживая. Мир закружился, а я почувствовала, как к горлу подступает странное, болезненное чувство. Казалось, что сейчас все накопившиеся эмоции, страх и боль просто разорвут меня изнутри.

Тепло рук на моей талии и спине обжигало, удерживало, заставляя замереть. Мое сердце вдруг забилось так сильно, словно вот-вот вырвется из груди. Лорд Сиер стоял совсем близко, почти вплотную. Пахло от него лимоном и чем-то еще, пряным и терпким, и от этого запаха голова закружилась еще сильнее.

И показалось, будто ничего вокруг больше не существует. Я слышала его дыхание, видела, как свет от лампы касается золотом серебристой пряди в его волосах. Вскинув голову, я встретилась с его взглядом – он был всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Зеленые глаза, такие серьезные и глубокие, такие чужие… Но именно в этот момент я увидела в них что-то… иное. Грань между холодной решимостью и почти неуловимой, почти родной теплотой начала размываться.

Сиер медленно наклонился.

Я понимала, что мне нужно что-то сказать. Сделать шаг назад, освободиться из его рук. Но не могла. Горло сжалось, и я по-прежнему стояла, прерывисто дыша, глядя на него в немом ожидании. Стояла так близко, что чувствовала, как горячее дыхание ласкает мою кожу. В зеленых глазах вспыхнуло что-то… дразнящее, и, прежде чем я успела осознать, что происходит, мужские пальцы коснулись моего подбородка, нежно поднимая его.