— Вне всяких сомнений, Виталий Тимофеевич, — безэмоционально отозвался Пётр.

— Продолжайте наблюдение. Всё, конец связи.

Ларин нажал кнопку завершения вызова, и сжал телефон в руке. Ежов… Надоедливый мусор, который слишком много о себе возомнил. Его тоже нужно будет поставить на место. Попозже.

Машина мягко свернула, выезжая на более широкую улицу. Ларин откинул голову на подголовник, закрыл глаза. Но покоя он не ощущал.

В какой момент всё пошло наперекосяк? Где он ошибся? В последние месяца три, или около того, неудачи буквально преследуют его по пятам. Все его начинания развиваются не так, как он задумывал. Взять хотя бы ту же школу. Она давно должна была быть у него в кармане. Но нет.

И ладно, если бы дело касалось только новых проектов. Так нет же! Старые, давно и хорошо отлаженные схемы, тоже начали рушиться из-за каких-то неизвестных доброхотов.

Один в интернете смуту наводит своими роликами и статьями, а второй (или группа лиц — он это так и не выяснил) наносит уже физический, вполне ощутимый урон.

Если первого можно ещё заткнуть, выпустить опровержение или ещё как-то отбрехаться — команда пиарщиков у него отличная, то вот со вторым всё куда сложнее. Он бьёт по репутации. И хуже всего то, что вопросы стали появляться даже у своих.

Обычный люд схавает то, что ему скормят. Построишь церквушку, устроишь ярмарку с халявой, подметёшь парк под вспышки камер, потискаешь блохастых щенков в каком-нибудь приюте и всё — ты народный герой.

А вот свои понимают только язык силы. А раз кто-то смог забрать у Ларина что-то ценное и за это ему не прилетела ответка вдвое больше, значит, босс ослаб. Значит, можно и самим попробовать куснуть его.

«Акела промахнулся» — такое всё чаще звучит то тут, то там.

Пока это только осторожные шепотки, и те, кого удалось вычислить, уже удобряют поля. Например, Азамат, который слишком много стал на себя брать после смерти сына.

Но всех не убьёшь. Кто тогда работать будет? Набирать новых и обучать их потом в разы накладней будет и дольше. Не-ет. Надо вычислить этих ублюдков и подвесить за яйца на ближайшем фонарном столбе, чтобы все видели, что хозяин города всё так же силён и власть у него в кулаке. Ничего, есть пара мыслишек, как всё вернуть на круги своя.

Некоторое время он так и ехал, погружённый в свои мрачные думы. Внезапно он ухмыльнулся, вспомнив сына. Наконец-то его кровь взыграла в парне, и он дал отпор. А удар каков был? Мастерский!

«Моя школа! Моя кровь!» — самодовольно ухмыльнулся Ларин и вновь полез за телефоном.

Ему на ум не пришла одна совершенно очевидная мысль: он ни разу за всю жизнь Никиты не провёл с ним и минуты, как отец с сыном. Стоило бы подумать, кто стал его учителем, раз он сам не озаботился этим вопросом.

Но такие «глупости» редко посещали голову Ларина, ведь только на его плечах всё и держится. Это истина, в которую он беззаветно верил.

— Михалыч, — проговорил повеселевший Ларин, когда ему ответили. — Как дела с подготовкой?

— Здравствуйте, Виталий Тимофеевич, — залебезил в трубку управляющий складами. — Всё идёт согласно планам. Как вы и велели, парни треплются о всякой ерунде, докладывают о каждом шаге. Готовность самого высокого уровня. Мышь не проскочит. Клетка тут же захлопнется, — гаденько, с повизгиванием, захихикал управляющий.

— Это хорошо, — довольно улыбнулся Ларин.

Если его «сынишка» замазан в нападениях на «Деньги и точка» и «Эдем», он обязательно клюнет на всё это и сунется снова. Там-то и прихватят их, а потом он с пристрастием побеседует с ним или с ними. Ох, у него уже аж руки чешутся. Давненько он не допрашивал, ностальгия за душу берёт. Было же время благословенное.

А они сунутся, в этом Ларин не сомневался. Доказательств у него нет, но чуйка буквально вопит, что всё это как-то связано со школой.

Несложно сложить два и два и понять, что проблемы у него начались ровно тогда, когда у школы они стали пропадать! Вот и проверим. Сейчас он намеренно завинтил гайки потуже и надавил, чтобы выкурить крыс из своих норок. Поэтому он и ждал, что нападение на склады состоится в ближайшее время. Слишком уж лакомый кусок сыра он выставил.

— Виталий Тимофеевич, — проблеял управляющий, отвлекая Ларина от мыслей. — Могу ли я поинтересоваться?

— Михалыч, я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не жевал резину? — раздражённо бросил Ларин. — Если есть вопрос — спрашивай. Что ты как баба ходишь вечно вокруг да около?

— Извините, — стушевался управляющий. — Я только хотел узнать, стоит ли ждать нам поставку на самом деле или…?

— Нет, не стоит. Поставку ждите только ближе к Новому году.

— А точнее? — пискнул управляющий и аж дыхание затаил, сам устрашившись своей наглости или… храбрости.

Ларин криво улыбнулся.

«Бабла перед праздниками хочет, паскуда, — подумал он. — Аж яйца свои нащупать пытается. Ну-ну, они у меня вон где…» — Ларин сжал кулак.

— А точнее ты узнаешь тогда, когда я посчитаю нужным. Всё, конец связи. И чтоб всё было на высшем уровне, ты меня понял? — его голос посуровел.

— П-понял, — заикаясь ответил управляющий. — Всё будет чин чинарём, Виталий Тимофеевич.

— Смотри у меня, — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ты же знаешь, как я поступаю с теми, кто меня расстраивает?

— З-знаю, — тоненько пискнул в ответ управляющий, и Ларин нажал отбой.

С этим проблем не должно быть. Он хоть и тряпка тряпкой, но очень исполнительный. За это Ларин его и терпит. Хотя бесит он его жутко. Блевать тянет от одно его вида — слизняк, а не мужик.

Слабаки. Везде одни слабаки. Он один тащит на себе весь этот город, а они только и умеют, что сосать бабло и ссаться от собственной тени. Ещё и недовольны чем-то.

— Вот здесь поверни направо и притормози у этого дома, — скомандовал Ларин водителю. — Да, вот у этого из красного кирпича.

Когда машина остановилась, Ларин вылез из салона. Поправил белый шарф, оправил пальто и пригладил идеально уложенные волосы. Сделав шаг, он остановился и посмотрел вниз. Его лицо перекосило от отвращения.

— Твою мать, — выругался он, глядя на собачье дерьмо.

— К деньгам, Виталий Тимофеевич, — хохотнул водитель, который тоже высунулся из салона.

— Поговори у меня тут, — буркнул в ответ Ларин и отошёл в сторону, чтобы очистить подошву. — Вот вроде район хороший, да, Серёга?

— Угу, — отозвался водитель, закуривая сигарету.

— А всё равно всё в дерьме, — проговорил Ларин, брезгливо очищая подошву о бордюр. — Почему так?

Серёга затянулся, засунув руку в карман, слегка придержал дым в себе, а потом выпустил его колечками, глядя на кроны голых деревьев.

— Такова жизнь, Виталя, — флегматично пожал он плечами.

— Жизнь… — задумчиво протянул Ларин. — Жизнь — дерьмо, но мы с лопатой, — усмехнулся он безо всякой весёлости и пошёл к одному из подъездов, бросив, не оборачиваясь: — Скоро буду.

Когда он поднялся на четвёртый этаж и остановился перед дверью одной из квартир, на секунду замешкался, прикидывая, как дальше разговор повести: дипломатическим путём, как в нынешнее время принято, или, как он привык? Хмыкнув, решил, что сейчас подойдёт второй вариант. Нажав на звонок, он приготовился.

— Привет, братишка, — улыбнулся Ларин, когда дверь открылась, и на пороге показался высокий, широкоплечий мужчина, в глазах которого плескалось чувство вины, которое только усилилось, когда он увидел выражение лица гостя.

Не дожидаясь ответа, Ларин резко шагнул и с силой впечатал кулак стоявшему перед ним человеку под дых. Тот согнулся и отступил на шаг в квартиру. Ларин кинул быстрые взгляды по сторонам и, приобняв человека, похлопал того по спине, приговаривая всё с той же улыбкой:

— Тише, тише. Ну что ты?

Человек хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться, а Ларин, прикрыв за собой дверь, склонился к самому уху брата и зашептал:

— Ну что ты снова меня подводишь, а? Ты же давал слово. Знаешь же, я не люблю, когда ты нарушаешь обещания. Мне снова нужно всё за тебя сделать?