Вспомнил о тех двоих, что оставил в подсобке. Можно переодеться в их форму, смешаться с толпой, попробовать выйти под видом своего. Я даже прикинул маршрут до подсобки, но тут же отмёл этот вариант.

Слишком далеко, а охрана уже здесь. И потом, что дальше? Лицо у меня незнакомое. Охрана здесь не настолько многочисленная, чтобы все друг друга не знали в лицо. Кто-нибудь да окликнет, задаст вопрос, и тогда маскарад вскроется в две секунды.

Думай, голова. Думай.

Я обвёл взглядом кабинет. Стол, стул, компьютер, шкаф. В углу затёртое кресло. Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно…

За дверью послышались шаги. Пока далёкие, но они стремительно приближались. Крики становились отчётливей, и теперь можно было разобрать отдельные фразы: «Проверить второй этаж!», «Обыскать каждый угол!». Скоро они доберутся сюда. Взгляд скользнул вверх и упёрся в прямоугольник вентиляционной решётки.

Я прищурился. Да ну на фиг, Макаренко, серьёзно? Это же не боевик из девяностых, где герой с лёгкостью запрыгивает в шахту вентиляции и с комфортом добирается до нужной точки под носом у вражин. Должно совпасть много факторов, чтобы всё прошло успешно. Идея — чистый идиотизм. В реальной жизни в такие шахты или не пролезут изначально, или застрянут намертво.

Хотя…

Голоса за дверью стали громче. Кто-то отдавал команды, перекрывая вой сирены. Времени на раздумья не оставалось.

— Да пошло оно, — пробормотал я и метнулся к столу.

Убрав пистолет, ухватился за край и бесшумно сдвинул его в сторону. Встал на столешницу — она жалобно скрипнула, но выдержала. До решётки оставалось совсем ничего. Внимательно осмотрел её края. Никаких винтов не было видно, значит, крепится «в распор». Достал мультитул и нащупал по центру едва заметный стык, осторожно вставил кончик отвёртки. Поддел панель, услышал лёгкий щелчок.

Пока возился с решёткой, вспоминал план здания. Мы с Глебом во время подготовки отметили, что здание старого образца, а Ларин на ремонт не расщедрился, поэтому вентиляцию давно не меняли. А раньше там чуть ли не в полный рост можно было гонять, и строилась она из кирпича, а не из шумной жестянки.

Глеб тогда ещё пошутил, мол, в случае чего, я могу закосить под Макклейна-Уиллиса из Крепкого орешка. Всерьёз никто из нас тогда этот вариант не рассматривал, мы вместе посмеялись и откинули эту идею, но сейчас…

Нужно пробовать, если я не хочу изобразить другого не менее известного персонажа боевиков восьмидесятых — Рэмбо. Даже если не получится проползти, можно будет там переждать. Дождусь, пока всё не успокоится, и тогда выберусь и уже с меньшими рисками доберусь до выхода.

Решётка, наконец, поддалась. Я снял декоративную вставку, обнажив пружинные механизмы по углам. Быстро открутил два винта, ослабив распоры, и потянул решётку на себя. В лицо пахнуло чем-то затхлым. Шахта уходила в темноту, узкая, как горлышко бутылки. Прекрасно, блин.

Голоса уже звучали совсем близко. Кто-то отдавал команды прямо за дверью.

Закинув сначала рюкзак, подтянулся на руках и ввинтился внутрь. Плечи еле втиснулись в отверстие. Потом, стараясь не шуметь, протянул руку, подхватил решётку и приставил её на место. Закрепить как следует времени не было, пришлось её просто приложить и надеяться, что с первого взгляда никто не заметит.

Дверь дёрнулась. Кто-то взялся за ручку.

С моей стороны довольно неплохо просматривалась та часть кабинета, где находилась дверь. Поэтому мне не составило труда рассмотреть показавшихся в проёме трёх крепких типов в форме и с автоматами на изготовку.

— Чисто, — бросил один, обшарив помещение цепким взглядом.

Он посторонился, пропуская внутрь невысокого, плюгавого мужичка с блестящим островком лысины на макушке. Управляющий собственной персоной.

Михалыч (кажется так его называл Глеб) остановился в центре кабинета и принялся вертеться на месте, осматривая кабинет.

Я смотрел на него сверху, стараясь даже не дышать. Если он поднимет голову, если заметит криво висящую решётку, если ему в голову придёт идея проверить вентиляцию…

В какой-то момент его лицо исказила недовольная гримаса. Раздражённо дёрнув плечом, он упёр руки в бока и уставился на стол.

— Вот же корова безмозглая! — бросил он с чувством и подошёл к столу. — Сколько раз говорил ей, чтобы не трогала стол при уборке! Нет, обязательно сдвинет… Каждый раз одно и то же.

Он подошёл к столу и рванул столешницу на себя, с грохотом водворяя мебель на прежнее место. Я мысленно выдохнул. Спасибо, неизвестная уборщица. Я должен тебе пирожок.

Охранники молчали. Управляющий ещё раз оглядел кабинет, уже спокойнее.

— Всё в порядке. Здесь никого не было. — Он махнул рукой. — Я по-прежнему настаиваю на ошибке. Сигнализация старая, проводка — говно. Может, закоротило где? Или мышь пробежала. Мало ли.

— Может, — без энтузиазма согласился старший охраны. — Но проверить нужно. Коля, остаёшься здесь. На всякий случай.

Один из бойцов кивнул и отошёл в сторону, а старший вдруг поднял голову. Я почти физически почувствовал, как его взгляд упёрся в решётку. Он смотрел прямо на неё. Потом перевёл взгляд на стол, снова посмотрел на решётку.

Нехорошо. Медленно, очень осторожно я стал отползать от края. Каждый сантиметр давался с трудом. Я ждал худшего развития сценария. Сейчас он скажет что-то типа: «А ну-ка, проверь-ка там…» и придётся шуметь, прорываться с боем.

Но тут послышалось шипение рации, новый голос отрывисто бросил: «понял». Затем тот же голос проговорил уже громче:

— Командир, сообщили, что у ворот заметили движение.

Я не видел говорившего, не видел уже и самого командира. Зато я услышал быстрые шаги и короткую команду:

— Остаёшься здесь. И проверь вентиляцию.

— Принял, — отозвался, по всей видимости, Коля. Дверь закрылась, и шаги удалились.

Что ж, переждать не получится. Двинул вперёд, стараясь не шуметь. Сзади послышался скрежет — Коля открывал решётку. Я ускорился, насколько это было возможно.

Каждый метр давался с трудом. Шахта хоть и была старая, кирпичная, но тем не менее узкая, и дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Локти и колени ныли, а ещё приходилось толкать перед собой рюкзак, который то и дело цеплялся за выступающие швы, и подсвечивать себе путь фонариком.

Впереди показалась развилка. Если память меня не подводит, то мне направо, потом два поворота налево, потом прямо и уже там будет выход. Если ничего не изменили, конечно же. Сейчас я жалел, что мы тогда не продумали этот маршрут детальнее.

Я продолжал ползти, мысленно благодаря свою не самую выдающуюся комплекцию. Будь я в своём теле, хрен пролез бы вообще сюда. А вот тело Егора набирало массу неохотно.

Двигался я так до тех пор, пока впереди не показалась ещё одна решётка — моя остановочка. Подполз поближе и осмотрел помещение. Небольшое, забитое какими-то коробками. Дверь закрыта, людей нет. Вот и хорошо. Приступим.

Отодвинул рюкзак подальше и ощупал обратную сторону решётки. Пальцы нашли пружинные фиксаторы. Я надавил на каждый, стараясь не шуметь.

Один из них защёлкнулся обратно, пришлось поддеть его отвёрткой. Постепенно я освободил все крепления, затем аккуратно вытолкнул решётку наружу. Она чуть застряла, но после лёгкого толчка полетела куда‑то вниз.

Вот чёрт. Замерев, стал прислушиваться. Но никаких последствий падения не последовало. Путь свободен, наконец-то.

Сначала скинул на пол рюкзак. Затем стал протискиваться сам. Повиснув на руках, мягко спрыгнул на пол. Подхватив рюкзак, закинул его за спину и пошёл к двери.

Сейчас был тонкий момент. Если мне повезёт, то за дверью никого не будет, и я спокойно выберусь из здания, а там уже недалеко до лаза, который выпустит меня на свободу. Да и лишних жертв мне хотелось избежать.

Я прижался к стене рядом с дверью. Не повезло. За дверью слышались голоса и не один. Двое, может, трое. Говорили негромко, перебрасывались короткими фразами. Я прислушался.

— … да кому это надо, лезть сюда? Глухо же всё…