Тем не менее, половина эскадры адмирала Паркера в сражении не участвовала. Намерения адмирала остаются непонятными. В ближайшие дни мы получим ответ, повторят ли англичане атаку или ограничатся блокадой Балтийского моря.
Русский отряд, как наиболее подготовленный в артиллерийском отношении, участвовал в бою, защищая форт Трекронор.
Полагаю, что успеху сегодняшнего дня мы обязаны исключительно действиям наших орудийных расчетов. С этим мнением согласны и кронпринц, и адмирал Фишер. Энергичная стрельба форта привела к уничтожению двух из четырех потерянных англичанами линейных кораблей. Один был изранен в корму, с носу и в такелаж, спустил флаг, брошен экипажем и затонул в ста пятидесяти саженей от берега. Другой взорвался от точного попадания в пороховой погреб.
Прошу Военную коллегию утвердить представление о награждении отличившихся офицеров и нижних чинов. Доношу о сем для надлежащего сведения и распоряжения'.
— Лаконично. И непонятно, что ждать дальше, — расстроился я, хотя и выдохнул. Копенгаген устоял, а это самое важное.
— Так принято рапорт составляет, кратко и по существу, — охотно пояснил Салтыков, излучая такое довольствие, будто лично зарядил орудие, коим ранило однорукого, полуслепого Нельсона, героя Абукира и любимца британских островов.
Никак награда старику мерещилась. Или мой приказ Державину поумерить пыл. Этого генерал-фельдмаршал жаждал куда больше, чем очередной бриллиантовой висюльки.
— Все, больше ничего?
— Списки для награждений, с краткими пояснениями. Но вы не кручиньтесь, государь. Уверен, что Военно-походная канцелярия получит еще один отчет, более пространный.
Генерал-фельдмаршал оказался прав.
Я провел день как на иголках, но все-таки дождался.
Граф Ливен прибыл во Дворец во время ужина. Привез донесение от Капцевича, даже не распечатав конверт.
Гречневые блины с луком были тут же забыты.
Мы уединились в Угловом кабинете и внимательно изучили письмо на мое имя. Потом обсудили прочитанное и, вроде как, составили полную картину.
Капцевич писал:
'Вверенный мне отряд русских артиллеристов прибыл за четыре дня до начала сражения, когда уже было известно, что англичане вошли в Зунд, пройдя шведским берегом и избежав пушек Кронборгского замка.
Наше появление было воспринято датчанами как несказанная радость. Они рвались сражаться и были благодарны за любую помощь. Кронпринц и адмирал Фишер выразили огромное удовольствие от рыцарского поступка Его Императорского Величества Павла Петровича'.
Благодарственные письма от датчан я уже получил. Порадовало, что они не стали тянуть одеяло на себя и согласились на мою просьбу создать единое командование. То есть взяли на себя обязательство не принимать решение о капитуляции или перемирии, если одна из сторон будет против. Впоследствии именно это сыграло главную роль.
Генерал-лейтенант одновременно и хвалил датчан за патриотический подъем, и ругал за неготовность. У них было много кораблей, но на половине не хватало обученных экипажей — не успели прибыть норвежцы, нанимаемые на сезон. Эта часть датского флота в бою участия принять не могла.
По этой причине кронпринц Фредерик заблаговременно укрепил порт и поручил командовать боеспособной эскадрой адмиралу Фишеру.
Тот расставил в линию старые линейные корабли, превращенные в плавучие батареи без мачт и такелажа. Подкрепил их фрегатами, корветами и канонерками. С фланга их прикрывал форд Трекронер, перекрывавший вход-выход в канал и на внутренний рейд. Защищать его, как ключевую точку обороны внутренней гавани, вызвался Капцевич.
Это укрепление на сваях в форме треугольника располагалось на воде в глубине рейда и имело деревянный 10-футовый бруствер — толще, чем у линейного корабля. Всего в форте находилось 66 орудий — одна 96-фунтовая карронада, тридцать пять 38-фунтовых пушек и тридцать 24-фунтовых корабельных. Орудия могли обстреливать внешний рейд только орудиями левого, северного фаса, а Королевский фарватер — правым фасом. Земляные валы отсутствовали, и наши больше всего опасались ранений деревянной щепой. Поэтому оставшееся время было потрачено на укрепление батарей турами с землей.
Осторожный Паркер разделил флот на две части, южную и северную. Большая, под командой Нельсона, была главной ударной силой. Меньшая готовилась нанести вспомогательный удар с севера, действуя против форта Трекронор.
Атака Нельсона на датчан казалась авантюрой чистой воды. Ему не только требовалось справиться с превосходящими силами неприятеля, но и выбраться из пролива, чтобы соединиться с Паркером. А проход по фарватеру запирал форт Трекронор под русским и датским флагами.
Более того, с самого начала англичанам не подфартило. У Нельсона имелось всего 12 кораблей, и два из них сели на мель до начала боя, а один не смог справиться с ветром. Так же и адмирал Паркер с 8 линкорами из-за противных ветра и сильного течения оставался весь день пассивным наблюдателем. Или просто не рискнул сунуться под пушки Капцевича.
Ослабленная эскадра сэра Горацио действовал, тем не менее, решительно и отчаянно. Она встала на якорь в кабельтов от датской линии из 18 судов и открыла ураганный огонь. Два бомбардирских корабля забрасывали бомбами гавань и город. Три корабля били по флагману «Даннеброг» под брейд-вымпелом адмирала Фишера.
Датчане уступали англичанам в скорострельности, но не в мужестве. «Это была мясорубка и ад, но они бились до последнего», — так описал Капцевич творящееся перед его глазами.
Флагманский корабль держался сколько мог, но в итоге обрубил каната и начал дрейф к берегу, причем пламя пожара вырывалось из всех портов.
Но первым уступил крайний в линии «Провестейн» — старый, трехдечный, с которого датчане срезали один дек, оставив 56 орудий. Его атаковали два корабля, причем один фрегат вел продольный огонь, снеся все орудия датчан кроме трех. Линкор отбивался больше часа, пока уцелевшая команда не спаслась вплавь.
Неистовый Нельсон сражался в своей манере. Он создавал преимущество на локальном участке, добивался успеха и продвигался дальше. «Это напоминало горение запального шнура, когда огонь поднимается все выше и выше», — так прокомментировал Капцевич свои впечатления.
Датчане не выглядели мальчиками для битья. Огрызались жестко. Крушили такелаж и борта англичан, и они несли тяжелые потери. Когда на плавучих батареях выбивали экипажи, с берега подходило подкрепление из добровольцев, и замолчавшие пушки оживали.
На «Индфодстратене» пал капитан, а все офицеры были убиты или тяжело ранены. С берега прибыли другие. Но не успели они отдать приказания, как их постигла та же участь. Единственный уцелевший лейтенант, стоя на заваленной трупами и ранеными палубе, спустил флаг.
Еще несколько судов были вынуждены выйти из боя, сдавшись на милость победителя. В датской линии появился опасный интервал.
Казалось бы, победа в руках Нельсона. Однако он так не думал. Оставался проклятый форт Трекронор, который уже вступил в бой.
Паркер отправил Нельсону подкрепление из судов с малой осадкой. Три фрегата и два корвета попытались встать в линию под огнем русских батарей.
«Фортуна им не пособляла, сосредоточенным огнем я нанес им чувствительный урон, и они уплыли назад к разочарованию своих товарищей», — похвалялся Капцевич.
Англичане решили пойти на хитрость. Они отправили к кронпринцу парламентеров с предложением перемирия и угрозами:
«От братьев-англичан, датчанам. Лорд Нельсон не имеет желания сражаться с датчанами, но если стрельба со стороны датских кораблей продолжится, то он будет вынужден сжечь все плавучие батареи, захваченные им, без возможности спасти жизни отважных датчан».
Кронпринц Фредерик дрогнул. Потери были огромными — после четырехчасового упорной боя датчане лишились шести линейных кораблей, семи судов меньшего ранга и 1800 отважных моряков. Раненых не успевали вывозить на берег. Тех, кто остался на борту, ждали близкие. Стоны и плач горожан тронули сердце кронпринца.
