— Не знаю…

— Подумай.

Ответить Кирилл не успел. Открылась дверь и в квартиру вошел Радий. Замер, кивнул Агнис, терпеливо посмотрел на Кирилла.

— Вода есть?

— Да, — ответила девушка. Достала из шкафа белье, протянула Радию. Тот скрылся в ванной.

— Он пришел помыться? — не понял Кирилл.

— Радий — мой муж.

Кириллу стало тошно. Смешно. Ну и дурак… В груди и затылке начали вспухать знакомые нездоровые ярость, раздражение. Плеск воды и другой шум из ванной били по нервам, словно зубная боль. Очень хотелось встать и уйти, но Агнис еще не закончила «проповедь». А именно так теперь и воспринимался ее рассказ. Кирилл — проситель. Придется терпеть.

— Хочешь, прогуляемся?

Кирилл кивнул.

— Тогда я догоню. Переоденусь. Жарко там.

Он вышел на улицу, глубоко вздохнул. В центре стаба сектантов неровными рядами стояли двух и трехэтажные дома. Старые, покрытые какой-то толстой темно-желтой облицовкой, многоквартирные, с плоскими крышами. От них веяло сонливостью, древностью. Подъезды хранили прохладу даже в самый жаркий день, встречали гостей широкими проходами, монументальными каменными лестницами, где свободно могли разойтись четыре человека. Все квартиры с деревянными полами или гремящим щербатым паркетом, на стенах пожелтевшие обои с унылыми и наивными узорами. Никаких стеклопакетов, пластика или иных следов современного ремонта. Монолитные чугунные ванны, унитазы с бачком под потолком и ручкой на цепочке, железные эмалированные раковины, люстры с висюльками и матерчатыми абажурами.

Пыль, запустение, тоска. Словно из этих домов и квартир выкачали свежие и яркие цвета, заменив сепией. Далеко не все дома обитаемы, Кирилл с Алисой побродили по некоторым. Проводка повсюду шла поверх стен в виде переплетенной косички, многие дверные звонки вообще механические, нужно крутить вертячку, на кухнях черные кругляши радиоточек. Наверное, интерьер можно отнести к промежутку от двадцатых до пятидесятых годов XX века мира Кирилла, но что-то заставляло сомневаться… Слишком все неопределенное, чужеродное. Не получалось представить в этих домах обычных людей в нормальном мире. Будто все вокруг сошло со страниц книги, где читателя сознательно не перегружали деталями. Например, где почтовые ящики? Номера квартир? Детские или спортивные площадки? Да хотя бы захудалый турник, брусья? При внешней простоте и даже убогости некоторые подъезды поражали лепниной, бронзовыми перилами, барельефами. Короче, странное место.

Агнис спустилась спустя минуту. Кирилл невольно засек время. Девушка переоделась в простое черное платье чуть ниже колен. Ничего изысканного, повседневная одежда. Они неторопливо зашагали по двору. Агнис словно чувствовала эмоции Кирилла и заговорила, лишь когда он успокоился.

— Так вот. Представь, ты оказался в Стиксе, но здесь все по-другому. Мирная и налаженная жизнь. Чем бы ты занимался?

Кирилл задумался. Спокойная жизнь и Стикс — антонимы. Но… Вот его встречают нормальные люди, а не Маца и прочие ублюдки, все объясняют. Закрыты базовые потребности в виде безопасности, еды, а за ними неизбежно идет самореализация. Вдруг в душе Кирилла вспыхнул восторг. Не настоящий, лишь отблеск. Неизведанный мир, новые друзья, может, не самая престижная, но нужная окружающим работа, шанс стать другим человеком, вырасти во всех смыслах, а тут еще разные сверхспособности… Приключения, опасности, цель, смысл и над всем этим Тайна, которую, может быть, именно ты и раскроешь. Ведь от старости ты не умрешь…

— Я… Конечно, жил бы иначе. Тем более учился на физика. А тут — рай для исследований.

— Именно! — воодушевилась Агнис. — Но все это невозможно, пока стабами правят уроды погрязшие в пороках, алчности. Они заражают греховностью остальных, низводят человеческую жизнь до уровня вот этого жука, — Агнис указала на насекомое под ногами.

— Согласен, но иное положение дел — утопия. Сам Стикс поощряет выживание жестоких, беспринципных. Сильных. Доброта тут не в почете. Допустим, я создал стаб с человеческими законами. Так его сожрут те, кто живет по звериным. Так всегда и везде.

— Когда-то цивилизованное общество в нормальном мире тоже было утопией. Я знаю земную историю. Разница между нами и остальными иммунными в том, что у нас есть цель. Мы хотим нормальной жизни для всех. И начали с себя. Только так человек может открыть Правду и приблизиться по подобию к Первоучителю.

— Если все станут всемогущи…

— Не станут, — с некоторым недовольством перебила Агнис. — Уровень Римуса, скорее всего, недостижим. Он — духовных ориентир, маяк. Но среди нас есть те, кто далеко продвинулся в познании и умеет такое, что другим и не снилось. Без всякого жемчуга и сотен прожитых в Стиксе лет. Только…

— Что?

— Чем ты дальше в познании Правды, тем сложнее оставаться человеком. И речь не про внешность. Наша цель — познание Стикса. Только так можно что-то изменить. Да, у нас не очень хорошая репутация…

Кирилл мысленно усмехнулся. Вспомнил бойню, устроенную сектантами в Зверинце. С другой стороны… Его обитатели иного не заслуживали.

— Но не верь, что мы убиваем без разбора. Даже когда папа устраивает свои… представления, в них есть смысл. Он чувствует тех, кто достоин жить.

Кирилл смолчал.

— И ты заблуждаешься, что в Стиксе не может быть другой жизни. Смотри.

Агнис достала из кармана несколько фотографий. Судя по бумаге — копии. Кирилл давно не встречал бумажных фото, даже в своем мире.

На первой была группа людей на фоне… Кирилл посмотрел по сторонам. Они с Агнис стояли напротив водонапорной башни, примерно там, где и неведомый фотограф. Лица людей светились улыбками, дома выглядели опрятно, свежо, асфальт без трещин и бугров. Цветочные клумбы, аккуратные палисадники, тротуары… И дети. Много детей.

— Мы нашли эти фото и много другого здесь, когда пришли впервые. Ну, папа и его друзья. Меня тогда еще не было.

— Не понимаю… И что?

— Присмотрись.

И Кирилл увидел. Этот человек стоял в заднем ряду, лицо частично скрывала ветка цветущей сирени. Но ошибиться нельзя — кваз.

Следующее фото.

Город. Другой. Не огрызок, превращенный в стаб, настоящий. Монументальные дома в стиле сталинского ампира, строения попроще из панелей и кирпичей. Какая-то площадь с гуляющими людьми. Судя по одежде пятидесятые или шестидесятые годы XX века, но Кирилл заметил человека с мобильным телефоном у уха. Аппарат здоровенным, с антенной, Кирилл видел такие в детстве.

В центре фото улыбалась девочка лет шести паря над землей. Чуть в стороне на нее сосредоточенно смотрел молодой парень, вытянув в ее сторону руку. Рядом стойка и табличка «Аттракцион 'Улёт!» 5 коп, 30 кг.

— Где этот город? — хрипло спросил Кирилл, возвращая фотографии.

— Вон там, — Агнис указала в сторону. — Иногда чернота как бы колышется, можно рассмотреть шпили домов, трубы. Здесь жили люди. Жили, не существовали.

— Что же с ними стало?

— Утонули в праздности, — Агнис презрительно прищурилась. — Чуть продвинулись в познании и низвели дары Стикса до уровня цирковых фокусов! Идиоты! Ладно, слушай дальше…

Римус приоткрыл Дионису Правду, и он выдержал ее. Научил видеть достойных людей, чья жизнь полезна, как ходить по черноте и многому другому. В один день привел сюда, в этот кластер, попрощался и исчез. Дионис начал собирать сподвижников. Но спустя несколько лет случился раскол. Некоторые считали, что новые способности и возможности помогут им изучить Стикс на физическом уровне, с помощью классической науки. Никто им не мешал, но они все чаще трактовали учение Римуса и правду по-своему. Это многим не нравилось. Дионис настаивал, что в основе познания Стикса должны лежать духовные практики. В итоге инакомыслящие ушли и основали Институт. Тот самый, с большой буквы. Легендарную организацию.

— Ты постоянно упоминаешь Правду. В чем она?

— Вот на это я не могу ответить, — Агнис грустно покивала. — Правда — только для братьев и сестер. Не каждый способен ее пережить. Иногда человек справляется быстро и легко, иногда… И это ведь те, кого отобрал папа! Достойные!